--

Питер Пэн и бойцовский клуб

Илья Кормильцев всю жизнь оставался юношей-романтиком, чьи вера в идеалы молодости и энергия скепсиса были направлены на разоблачение взрослого обмана

20 лет назад в Ленинграде на выездной сессии Союза композиторов РСФСР вместе с «Аквариумом» выступила мало кому известная рок-группа из Свердловска «Наутилус». С этого момента «Наутилус» приобрел известность и стал одним из лидеров русского рока. Одним из творцов триумфа 1987 года и многолетней популярности «Наутилуса» был Илья Кормильцев, умерший четыре месяца тому назад в лондонской больнице Royal Marsden Hospital. Полный и лысоватый человек в профессорских очках и в сорок семь лет остался очень молодым. Он вырос во времена, когда взрослые часто лгали, и привык не брать на веру все, что принадлежит к миру взрослых — в первую очередь он не верил власти, какой бы она ни была. Четверть века назад он настолько убедительно сказал: «А король-то голый», что ему поверили миллионы, а он понял, что говорить правду о взрослых — самое важное. Большинство его сверстников выросли и озаботились взрослыми проблемами. Илья Кормильцев всю жизнь оставался юношей-романтиком.

Михаил Калужский поделиться:
5 июня 2007, №3 (3)
размер текста: aaa
Фото: Виктория Ивлева; Борислав Козловский

Питер Пэн против эпохи застоя

Он родился 26 сентября 1959 года в Свердловске, в 1981-м закончил химический факультет Уральского университета и с начала 80-х стал одним из главных авторов текстов для самых значимых свердловских рок-музыкантов: группы «Урфин Джюс», Насти Полевой, Егора Белкина, а с 1985-го — группы «Наутилус Помпилиус». Кормильцев, кстати, немного поучился в Ленинграде, поступив после окончания английской спецшколы в 1976 году на химический факультет Ленинградского университета. Но на втором курсе он перевелся в Свердловск и еще в студенческие годы стал активно общаться с местными рокерами и художниками.

Каждый, кто хоть мало-мальски увлекается русским роком, знает, что в 70-е и 80-е в Москве ничего интересного создано не было. Первой столицей русского рока был Ленинград, второй — Свердловск. Это были две очень непохожие друг на друга школы. Свердловский рок отличался от ленинградского так же, как серый, мрачный главный корпус Уральского университета отличается от здания Двенадцати коллегий.

Сам Кормильцев позже скажет, что уникальность свердловского рока держалась «на провинциальной одержимости и, в общем-то, невежестве». Безуспешно претендующий на столичность Свердловск мог считаться образцовым провинциальным городом Советского Союза. Это в Питере были кофейня «Сайгон» и возможность купить пластинку Дэвида Боуи у интуриста. Свердловск закрыт для иностранцев, метро построено так, чтобы соединить спальные районы с гигантскими оборонными заводами, многочисленная интеллигенция, в основном техническая, еще не знает, что она на самом деле — «образованщина», и сублимирует творческую энергию в разговорах за закрытыми дверями. Информации катастрофически не хватает (по словам Кормильцева, «о существовании питерского андеграунда мы узнали в 1983-м, когда у нас за плечами было уже по несколько созданных групп и записанных альбомов»). Борис Ельцин — пока еще первый секретарь Свердловского обкома КПСС.

Знакомство Ильи Кормильцева с музыкантами «Наутилуса» Вячеславом Бутусовым и Дмитрием Умецким произошло на семинаре деятелей молодежной культуры, организованном в 1983 году Свердловским обкомом ВЛКСМ. С этого знакомства и начался тот «Наутилус» и тот Кормильцев, которых мы знаем.

Фактически именно свердловский рок стал советским панком. Конечно, не в строго музыкальном смысле, хотя музыка свердловчан никогда не отличалась особой изощренностью.



Слова были важнее. Поэзия свердловского рока был бескомпромиссна, не позволяла себе иронии и принципиально не предлагала позитивной программы. Тексты Ильи Кормильцева с беспощадной ясностью предъявляли кредо этого движения — нам не нужна ваша мораль, нам отвратительна ваша семья, мы не хотим жить по вашим правилам.

Кем были «они», Кормильцев и «Наутилус» открыто не говорили, позволяя миллионам слушателей идентифицировать зло и с окончательно впавшим в маразм политическим режимом, и с нравами поколения родителей. Но это была единственная недомолвка рок-музыкантов, почти десятилетие работавших в полулегальном режиме. Главным оказалось то, что позже Кормильцев назвал «стихийной реакцией юных идеалистов на наличную фальшь социума». Холодная агрессия «Урфина Джюса» и «Наутилуса» позволила этим командам, для которых писал Илья Кормильцев, завоевать неслыханную для нестоличных групп популярность. В первую очередь среди тех, для кого эстетские  эксперименты питерских рокеров не обладали достаточной энергией протеста. Для десятков тысяч советских студентов, возвращавшихся из армии после 1985 года и обнаруживавших необыкновенные перемены, именно песни «Наутилуса» стали саундтреком ожидания свободы.

Кормильцев был не только автором стихов для «Наутилуса». Он стал одним из основателей свердловского рок-клуба, был активным автором распространявшегося в самиздате «Свердловского рок-обозрения». Ненадолго отходя от интенсивной работы с «Нау», Кормильцев все время оставался больше чем просто автор текстов — он был полноправным и влиятельным членом группы.

Между тем русский рок выходил из под-полья. В 1987 году «Аквариум» попал на «Музыкальный ринг», а в течение последующих двух лет фирма грамзаписи «Мелодия» выпустила несколько пластинок лидеров советс-кой рок-музыки, среди которых были «Аквариум», «Зоопарк», «Алиса», «АВИА», «Аукцыон», «Телевизор» и «Наутилус Помпилиус». Советское телевидение показывало Аллу Пугачеву, танцующую под песню «Наутилуса», и эти кадры были не менее ошеломляющими, чем появление вчерашнего диссидента Сахарова на трибуне съезда народных депутатов СССР. Для большинства рок-музыкантов и миллионов их слушателей прорыв к официальным медиа был и моральной победой, и возможностью превращения вчерашней контркультуры в главное искусство новой эпохи. Но для Ильи Кормильцева рок существовал только вне «взрослого мира». Это икона ленинградского рока Гребенщиков мог иронизировать: «Мы стали респектабельными, мы взяты в телевизор, мы приняты в приличных домах». Для Кормильцева подобное было невозможно. Его рок должен был оставаться альтернативой: социум по-прежнему фальшив.

Питер Пэн против премии Ленинского комсомола



Обе точки зрения не учитывали ситуацию, в которой оказалась Алла Пугачева. Армия ее почитателей начала таять. Завербовать новых из числа тех, кто слушает русский рок, было невозможно. Немногие знают, что Пугачева работала с «Наутилусом» над записью диска «Князь тишины», ее бэк-вокал звучит в песне «Доктор твоего тела». Поскольку поп-культура, связанная в массовом сознании с «совком», не могла переиг-рать рок на его поле, стали возникать невиданные прежде альянсы и конфигурации.

Именно тогда, в конце 80-х — начале 90-х, русская культура столкнулась с непривычным феноменом: то, что вчера было андеграундом, стало общедоступно. Было бы логично, если бы на месте вчерашних условно «советского» и условно «антисоветского» искусств появились бы, как на Западе, естест-венно подпитывающие друг друга мейнстрим и системная контркультура. Однако новая политическая эпоха не установила культурных границ ни для художников, ни для медиа, ни для посредников-коммер-сантов.

Алла Пугачева и «Наутилус» еще собирали стадионы, но самые молодые слушатели уже предпочитали им металлистов, а чаще — безголосых детдомовцев из «Ласкового мая», таксисты же останавливали свой выбор на недавнем зэке, короле блатного шансона Александре Новикове. Мир стал многополярным. Но Кормильцев  не смог принять этот тезис. Мир для него всегда был бескомпромиссно биполярным: с одной стороны ложь, манипуляции и подавление, с другой — искатели полной и нездешней свободы.

Коммерческий успех? Бог с ним... Важна искренность искусства, а если рок-музыка становится индустрией, это ее гибель.

Пугачевой, чтобы обрести новую популярность, понадобится не краткосрочный союз с рок-музыкантами, а стопроцентно точный медийный жест — брак с Филиппом Киркоровым и смена репертуара с сонетов Шекспира на «Настоящего полковника». Новый всплеск интереса к «Наутилусу» возникнет позже благодаря добродушному киллеру Даниле Багрову, герою фильма Алексея Балабанова «Брат». Но к тому моменту «Наутилус» уже перестанет существовать — пока же он жив и поет песни на стихи Ильи Кормильцева. Группа на гребне славы, и игнорировать это не могут даже те, кто еще, как считается, осуществляет идеологический контроль.

В 1987 году по итогам читательского опроса «Звуковой дорожки» «Московский комсомолец» называет «Наутилус» лучшим дебютантом года. В 1989-м свердловская группа занимает второе место в хит-параде ТАСС. И тогда же, в 1989-м, ЦК ВЛКСМ присуждает «Наутилусу» (Бутусову, Умецкому и Кормильцеву) премию Ленинского комсомола. Кормильцев, не поставив в известность коллег, публично отказался от премии. Этот жест был искренним — Кормильцев не мог встать на сторону власти. Позже он скажет, что сегодняшняя идеология капитализма не менее тоталитарна, чем советская, и «сформировалась она не в перестройку, и не потом, а гораздо раньше. Это идеология комсомольцев, которые сейчас правят страной».



Было бы неправильно считать, что наибольший гнев Кормильцева вызывали «комсомольцы» — те, кто преследовал рок-музыку в 80-х и стал новой политической элитой. «Комсомольцы» были частностью, одним из элементом ненавистной системы. Незадолго до смерти, описывая приручение рока властью в статье с показательным названием «Великое рок-н-ролльное надувательство», Кормильцев сказал: «Мы имеем дело со старинным филистерским трюком — конвертацией гнева поэтов в политический капитал власть имущих с последующей сдачей на расправу обманутой толпе сделавших свое дело мавров».

Но было ли происходившее в конце 80-х — начале 90-х лишь приручением рока? Если говорить о премии ЦК ВЛКСМ, присужденной «Наутилусу», это было скорее попыткой номенклатуры продемонстрировать широту собственных взглядов. Так же как и разрешение напечатать стихи Иосифа Бродского в «Новом мире». Многие рокеры нисколько не возражали против своей институализации в «большом» мире. Кормильцев же возражал. Хотя он сам  сделал многое для того, чтобы «Наутилус» из любительской группы превратился в профессиональный коллектив: создал административную структуру, занимавшуюся гастролями, организовал выпуск архива группы на компакт-дисках, фактически он был продюсером «Нау», даже в ипостаси менеджера он ни на мгновение не забывал о своих принципах.

Питер Пэн против потребительских кредитов

После естественно наступившего в 1989 году разрыва с «Наутилусом», который в очередной раз меняет состав, Кормильцев занялся другими проектами. Некоторое время он издает в Свердловске журнал «МиКС» («Мы и культура сегодня»), в 1991-м переезжает в Москву. Союз с «Наутилусом» был возобновлен в 1992-м: Кормильцев продюсировал диски, много ездил с группой, но уже тогда он стал искать новые формы самовыражения.

Продолжая писать стихи, он все больше увлекается переводами и именно в качестве переводчика становится известен читающей публике после окончательного разрыва с «Наутилусом», произошедшего из-за учас-тия группы в гастрольном туре в поддержку Ельцина во время президентской кампании 1996 года.

Кормильцев работал много, переведенные им Ник Кейв, Клайв Льюис, Ирвин Уэлш, Ричард Бротиган, Томс Стоппард и другие хорошо издавались; журнал «Иностранная литература» номинировал Кормильцева на свою премию. При этом его внешнее взросление и попадание в число признанных литераторов не значили ровно ничего. Бунтарь-подросток превратился в радикального левого интеллектуала — почти отсутствующий в России образец публичного поведения. Но разве не являются левые радикалы, будь они профессорами, литераторами или политиками, молодыми бунтарями? Кормильцев уделял все больше внимания политике: «Я вижу ее в том, чтобы развивать традиции подлинного либерализма (не имеющего никакого отношения к нынешнему неолиберализму, который представляет собой новую тоталитарную идеологию), а именно защищать свободу слова, в чем бы она ни состояла и в каких бы отношениях к моим собственным убеждениям ни находилась».

«Свобода слова, в чем бы она ни состояла» — прекрасный тезис, но он звучит  общо. Кормильцев по-прежнему был «против»: стратегический противник — буржуазность и общество потребления, тактический — все, что способствует насаждению буржуазных ценностей, в том числе российские власти.



Вот стихи Кормильцева, которые уже не предназначались «Наутилусу»:

Две категории людей
Недоступны моему пониманию:
Люди, которым нравится повелевать,
И люди, которым нравится подчиняться.

 

Очевидно, я лишен какого-то органа,
Позволяющего получать наслаждение
От власти и подчинения…

Точно так же, как кастраты с детства
Недоумевают над тайной секса,
Я недоумеваю над тайной власти.

Разумеется, как любой человек,
Время от времени
Я выступаю в роли то начальника, то подчиненного,
Но получаю от этого не больше удовольствия,
Чем фаллоимитатор от своей работы.

Кормильцев перевел много, но, наверное, самое главное его произведение — культовый «Бойцовский клуб» Чака Паланика, книга, ставшая необыкновенно популярной после экранизации в 1999 году. Это манифест изнывающих от идиотизма офисного существования и консюмеризма молодых мужчин. Для героев «Бойцовского клуба», возненавидевших каталог IKEA и не умеющих выстроить отношения с женщинами, единственным средством психотерапии являются ночные драки с себе подобными. Бунтарским духом «Бойцовского клуба» восторгаются, как правило, те, кто по утрам дисциплинированно ходит на работу. Книга или фильм — отличный способ сублимировать агрессию. Но найти нужное количество революционеров в стране, где наименований издаваемых книг больше, чем в «самом читающем в мире» Советском Союзе, невозможно. Один из посетителей форума оппозиционного интернет-издания оставил запись: «Конечно, народ не будет бороться с властью, пока есть дешевые потребительские кредиты». Эту фразу мог бы написать Илья Кормильцев.

В 2002 году он сам вступил в бойцовский клуб.

Питер Пэн против «Наших»



В 2002-м Илья Кормильцев создает издательство «Ультра. Культура» — институцию, не имеющую аналогов в России. «Ультра», конечно, следовало читать как «контра». Издательство было большим политическим и, что самое важное, идеологическим противником власти, чем все оппозиционные российские партии вместе взятые. За исключением, может быть, еще одного неповзрослевшего романтика, подростка Савенко, но Эдуард Лимонов был постоянным автором «Ультра. Культуры». Кормильцев и его издательство громче, чем в годы «Наутилуса», повторяли: ваша мораль, ваша политика, ваша культура, ваше общество потребления — зло. Лозунгом издательства стала фраза «Все, что ты знаешь, — ложь».

Поклонники «Наутилуса» недоумевали: что случилось с Кормильцевым? Да ничего. Его представления о мире были столь же ясными и логичными, что и четверть века назад, а культурный контекст, становящийся все более упорядоченным, позволил ему идентифицировать врагов свободы. В 90-е было сложнее, непонятнее. Кормильцев стал бороться с любой идеологией, претендующей на право быть главной.

«Ультра. Культура» издавала неизвестную российским читателям «альтернативную» западную прозу, а вместе с ней леваков, террористов, маргиналов, апологетов наркотиков, израильтян, ненавидящих Израиль, американцев, ненавидящих Америку, анархистов, борцов с тоталитаризмом информационного общества…

Интервьюеры регулярно спрашивали Кормильцева о его отношении к рок-музыке, которую он когда-то считал вершиной индивидуализма, и тот давал разноречивые и раздраженные ответы: «Это она от меня отошла. Она теперь деньги зарабатывает, объединившись с эстрадой», «Эта музыка стала узка и не соответствует современной ритмике пульсаций, чтобы можно было мировоззренчески что-то через нее выразить», «Зрелище позорнее, чем нынешняя русская рок-музыка, трудно представить: ну, разве только российская политика».



Кормильцева, тем не менее, занимала музыка, однако его новый проект «OPERA MECHANIKA», воплощавшийся совместно с Алесей Маньковской, был посвящен нестандартной интерпретации классической музыки. «Это наша попытка стряхнуть пыль с того, что именуют “классикой”, чтобы услышать эту музыку ушами сегодняшнего дня, сохранив при этом ее послание. Технологии постоянно меняются, однако суть музыки остается неизменной. Увы, часто, слишком часто технологию пытаются выдать за суть, забывая при этом, что, напялив парик, приближаешься к Моцарту не больше, чем, постригшись «под битла», становишься Полом Маккартни… Чем больше исполнителей будут интерпретировать классику без священного блеска в глазах (обычно это блеск гонораров), тем скорее она перестанет выглядеть скучной, позолоченной буржуазной игрушкой».

Буржуазности вокруг становилось все больше. Прошлое уходило безвозвратно. Свою книгу о «Наутилусе» и рок-музыке Кормильцев назвал «Великий рок-н-ролльный обман». По версии Кормильцева, русский рок погубили деньги, медийные форматы и администрация президента, испуганная участием украинских рок-музыкантов в «оранжевой революции». В книге досталось всем бывшим соратникам и единомышленникам, и характеристика Бориса Гребенщикова — «поклонник Кремля и карамели» — была не самой жесткой. Многолетний коллега и единомышленник Вячеслав Бутусов удостоился отдельной инвективы летом 2006-го, после того как выступил в летнем лагере движения «Наши»: «Я против того, чтобы тексты, написанные мной, исполнялись в контексте политических мероприятий подобных «Селигеру-2006». Являясь сознательным противником политического строя, установившегося в современной Эрэфии, я не хочу, чтобы наемные гопники, оттягивающиеся за счет налогоплательщиков, внимали стихам, которые я писал сердцем и кровью».

Политические оппоненты щедро платили той же монетой. Лидер «Наших» Василий Якеменко писал: «Кормильцев… издает (интересно, на чьи деньги?)

выродков, сектантов, бандитов и фашистов». Изданные «Ультра. Культурой» книги обвиняли в пропаганде наркотиков и конфисковывали. Комментаторы оставляли в блоге Кормильцева проклятия. Он в ответ издавал новые книги, восхищался террористами из Rote Armee Fraktion и объявлял себя «Председателем Сов-наркома (Правительства) Всемирного Союза Советских Социалистических Респуб-лик (в оккупации)».

Выросшие на текстах «Наутилуса» сделали многое для того, чтобы рок-музыка стала просто музыкой, чтобы левацкая литература свободно продавалась в обычных книжных магазинах. Кормильцев сам сделал все для того, чтобы пришло время, непохожее на годы, когда он написал «Здесь мерилом работы считают усталость». Но его стремление противостоять узурпации интеллектуального пространства культурным мейнстримом становилось все менее корректным. Он осознанно эпатировал публику, надеясь пробудить хоть какую-то реакцию на торжество «нормы» и «формата».



Питер Пэн настолько увлекся игрой в вой-нушку, что не заметил, как его поход за индивидуальной свободой стал походить на проповеди Савонаролы: «Культ автомобиля есть худшее проявление консюмеризма, социальной спеси и обезьяньих инстинктов… К тому же в этом городе водить не умеют, учиться не хотят, и стиль вождения проникнут таким же человеконенавистничеством и убогой деревенской барской спесью, как и вся культура великорусской нации. Я МЕЧТАЮ о дне, когда в Москве встанут навсегда все основные магистрали и автомобилевладельцы начнут убивать друг друга монтировками». Эти слова были сказаны тем же, кто говорил: «А я просто хочу быть свободным. И точка — это невыносимая экзистенциальная претензия, которая явно выдает в ее носителе провинциала».

Согласно третьему правилу участников бойцовского клуба, «если во время боя один из борцов говорит “Стоп!” или ослабевает, бой останавливается». Кормильцев не ослабел, но все вокруг говорили «Стоп!»: и его многочисленные соперники, не всегда желавшие воевать, и не хотевшие ввязываться в драку потенциальные члены клуба.

В декабре 2006 года издательство «Ультра. Культура» приостановило свою работу. Через несколько дней стало известно, что Кормильцев неизлечимо болен. За несколько дней до смерти он написал:

Не дай Бог, еще и выздоровеешь —
И что там тогда делать, на этом небе?
Все дети пристроены, все внуки здесь;
И вообще — кто мне сказал, что я когда-то был ангелом?..

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Google okozhenkov@gmail.com 10 февраля 2012
artematik, с чем Вы не согласны? Мне кажется автор попал в точку.
Google artematik@gmail.com 1 февраля 2012
Сразу же вспоминаются "прекрасные" цитаты талантливого автора:

"Я обожаю русских. Они всегда точно знают, кого нужно запретить. Я уже лет 20 надеюсь, что наконец кто-нибудь придет и запретит их. Как класс. Вместе со всей их тысячелетней историей жополизства начальству, кнута и нагайки, пьянства и вырождения, насилия и нечеловеческой злобы, вместе с каждым пидорасом, котрый знает кого точно нужно запретить. Увы, эти странные создания не вполне понимают, что для всего остального мира они выглядят как ничтожные уродцы… Они дергаются, ползают и кочевряжатся, надеясь, что их кто-нибудь заметит… а никто… не замечает… Одного боюсь — этой сволочи хватит ума попытаться запретить человечество."
"Господи, какие жы вы все, русские, крутая сволочь — либералы, фашисты, комунисты, демократы — без разницы! Пороть вас до крови, сжечь вас в печах — и то мало будет — вы миру не даете ПРОСТО ЖИТЬ: кашины ваши, крыловы, мальгины! Поэтам — писАть, женщинам — вертеть жопой. Вы все — одна большая РУССКАЯ сволочь! Чтобы вам сдохнуть — и никакого вам Нового года"
"Да пошли вы все в жопу - вы получаете по заслугам, обычные москальские рабы, ненавидящие все, что выше вашего разумения. Какая разница между вами и вашим гебешным государем? Да никакой. Пока вы держитесь за вашу империю под любым флагом - красным, триколором, имперским - за империю, в которой любой талантливый человек изначально бесправен, а быдло изначально право - никакой другой судьбы не будет у вас. И прейдете вы и погибоша яко угры и древлие агаряне."
попов артем 19 июня 2011
Кормильцев человечище! НАУ это он.

Но радикал Боролся.
а бороться не всегда полезно.Отстаивать свои идеи- да.
а бороться с обществом потребления...
люди только вырвались с совка
По миру катаются ..комфортно себя чуствовавть хотят это Хорошо.

а свинья дальше все равно ничего не увидет ни смысла ни ...развития..и че с ней бороться?

Человек все таки должен быть интегрально развит и тело и дух и блага материальные и спокойствие и духовное развитие ... но фундамент должен быть .

а то йоги получаться у которых кроме аскезы и физкультуры жизни нет.

Хорошо быть в монастыре спокойным и мудрым

а ты попрпобуй в жизнь привнести гармонию и свет!

Кормильцев привнес!

но вот боролся...заболел..

Алексей Нечаев 19 июня 2007
Спасибо за статью. Отрадно видеть, что о таких людях помнят.
А В 612 9 июня 2007
Собственно я далеко не всегда был солидарен с Ильей Валерьевичем. Да и вообще – солидарность с поэтом штука довольно идиотская. Но «что я еще могу сказать, кроме слов Того Парня»: «Круговая порука мажет как копоть, я ищу чью то руку, а чувствую локоть….». Интересно, пел ли Бутусов эту песню на Селигере ? А вообще я знаком с людьми, которые ездили туда с лекциями именно для попытки внести в «юнгендовские» мозги элементы сомнения.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение