--

Сколько стоит таможня

Исповедь Сослана Гатуева — бизнесмена, который хотел, но не стал миллионером

Сослан Гатуев закончил Северо-Кавказский горно-металлургичес­кий институт, после год отслужил в армии под Москвой — в Химках. Затем работал в объединении «Бином», производившем электронику, где дослужился до генерального директора. В 1991-м ушел с завода, потому что знал: радио­элек­тронная промышленность умрет. Гатуев стал предпринимателем, в частности организовал в Северной Осетии производство резисторов. Однако главной сферой деятельности Гатуева были и остаются грузоперевозки и торговля. Сегодня его транспортная компания — вторая в Северной Осетии по объему перевозок.

14 августа 2007, №11 (11)
размер текста: aaa

Предприимчивый человек способен достичь успеха вне зависимости от условий, диктуемых его эпохой. Сослан Гатуев — один из тех, кто не потерялся ни в «партийное» советское время, ни в «криминальные» 90-е, ни в нынешнюю эру «стабильности». О том, что такое сегодняшний российский малый бизнес и как вести дела на Кавказе, о коррупции российской власти и власти наших южных соседей — стран Закавказья — Сослан Гатуев рассказал «Русскому Репортеру».

Какой образ лучше всего подходит для описания современного положения малого бизнеса в России?

Нынешний российский малый бизнес можно сравнить с ребенком, которого отдали в детский дом: ни папы, ни мамы, ни заботы. А те, кто призван заниматься воспитанием ребенка, на самом деле больше похожи на тюремщиков, чем на опекунов.

Что конкретно повредило вашему бизнесу?

Мой бизнес практически убили — бизнес ведь легко убить... Ну, это произошло в последние три года. Если излагать хронологически, то это выглядело так. В мае 2004-го пришел к власти Саакашвили и решил навести порядок на своей таможне — на 40 дней остановил все движение. А мы работали на Закавказье, на Грузию и Армению. Загрузились товаром, поехали — и в это время закрывают границу. Назад ехать ты не можешь: владелец товара требует, чтобы он был доставлен при первой возможности. Ждите, говорит. А из­держки-то не уменьшаются. Надо платить налоги, аренду и т. п. Так 40 дней и простояли. Только Саакашвили там все закончил, мы разгрузились, загрузились, поехали — пошли дожди и полдороги попросту смыло. Только опять появилась возможность заняться перевозками, а тут — раз! — Беслан. Теперь уже Путин границу закрыл. На 47 дней. И в третий раз мы гружеными встали и стоим...

Ну что делать? С долгами расплачиваться как-то надо? Мы машину одну продали (всего у нас тогда 12 длинномерок было). Сидим, ждем, думаем: «Вот сейчас откроют — тут-то мы и стартанем». Ан нет. Пошел снег, на перевале его выпало 13 метров. Ну, перевал и закрыли — еще на полтора месяца. И только мы после всего этого оправились, стали вставать потихонечку на ноги, как тут уже в 2006 году из-за конфликта с Грузией опять — бах, и всю границу позакрывали.

Теперь приходится ездить через Азербайджан. А это, я вам скажу, песня. Наша-то таможня — далеко не подарок. Но после Азербайджана водители с нетерпением ждут встречи с ней. Мы готовы регулярно привозить им праздничный набор с пирогами, мясом и аракой, чтобы показать, как мы любим российских таможенников.

Одним словом, у нас плохо, а уж в Азербайджане власти вообще никакой нет. Во-первых, такса совсем другая. А во-вторых, местные гаишники любят объясняться с водителем при помощи жезла: чуть что не так — следует убедительный щелчок по самому ответственному у мужчины месту, и «гость» понимает, что лучше не суетиться и сразу отдать деньги.



За рейс протяженностью 5 тыс. км заказчик платит нам $4000. Из них $1200 мы отдаем на российской и азербайджанской таможнях. Еще в $2000 обходится сам рейс. В результате с одного рейса мы зарабатываем лишь около $800.

Интересно, что на грузинской таможне теперь можно совсем ничего не платить. Благодаря Саакашвили я поверил в то, что даже на Кавказе можно навести порядок. Нужна только политическая воля. Когда я здесь об этом рассказываю, на меня смотрят как на человека с Луны.

Хотя, конечно, полностью искоренить «традиции» практически невозможно. Грузинский гаишник и сегодня может под ручку отвести водителя в сторонку и попросить у него $10: «Ты же не первый раз здесь едешь, тариф знаешь». Но если водитель говорит «нет», то его отпускают безо всякой мзды.

Мы работаем и на Абхазию, и на Армению. Русско-абхаз­ская граница очень хорошая. Во-первых, прекрасное отношение к русским. Во-вторых — к осетинам. А армянская граница — это вообще, считай, граница европейского уровня. И армянские правоохранительные органы — тоже. Абсолютно корректные. Есть набор официальных платежей, и, если ты их сделал, ничего большего от тебя никогда не потребуют. Поборов — ноль.

А российская таможня очень неоднородна. Вот мы ездим на Украину. Так в Белгородской области — очень неплохая граница. И Калининград — Литва тоже.

И поведение российских таможенников вовсе не обязательно зависит от того, кто стоит с другой стороны границы. Например, пока не закрыли границу с Грузией, грузинская таможня вела себя очень корректно, а российская — совсем наоборот.

От чего зависит «уровень честности» российских участков таможни?

От регионального руководства. Во многих местах существуют свои всем известные локальные таксы. Вот, например, ростовский «золотой мост» на южном въезде в город со стороны Батайска. Вот о чем надо говорить и писать... Это чудо! Ни один водитель не проедет, не дав взятки. У тебя абсолютно все нормально — ты выходишь и даешь денег. Если не заплатишь — не едешь. Грузовик задержат и будут мариновать много-много часов. А клиент-то ждет, все сроки очень жесткие и заранее согласованы. Поэтому легче откупиться.

Вот так четко работает местная ГАИ. Этот мост известен всем. Наши водители как-то попали на главного гаишника России, когда он претензии населения принимал. Они пожаловались ему на этот ростовский мост. А он им говорит: «Ну что вы, оставьте, все мы об этом прекрасно знаем...»

Вы упомянули Грузию. По вашему опыту, какое там отношение к России и изменилось ли оно за последнее время?

Недавно ребята вернулись из рейса, говорят, что в Грузии появились антироссийские настроения. И антирусские, и антиосетинские. Никогда такого не было. Вот парень позавчера приехал и рассказал, что ему таможенник на границе сказал: «Что вы сюда ездите? Вы — наши враги». Хотя на бытовом уровне такого все еще практически нет.

Саакашвили вроде не дурак, должен понимать, что с Россией не надо ссориться. Я всегда говорю: для того чтобы грузинам понять суть России, им надо каждый день крутить кадры города Грозного, в котором в советское время проживало 78% русских. На момент, когда в первую чеченскую войну российские самолеты летели его бомбить, 60% населения города все еще составляли русские... Россию в ее ярости не остановишь. Ее немцы — и то не остановили, а ведь они завоевали в Европе практически все, что можно было. И никто не справится. Должен же в Грузии найтись хоть один умный человек, который посмотрит на карту Киевской Руси и сравнит с картой России. Он увидит — это все завоевано. И завоевано благодаря огромной внутренней силе, колоссальному народному духу: эту страну так просто побороть не получится.

А вы чувствуете, что Осетия — пограничная территория России?

Конечно. В СССР модель построения ВПК была симметричная. То есть все, что производилось для нужд армии на периферии Союза, обязательно дублировалось в его цент­ральных регионах — Москве, Ленинграде, Поволжье и т. д. И когда начали происходить процессы 90-х, цент­ральные предприятия выжили, а наши — нет. Вот представьте: у нас 30 тыс. человек на ВПК работали. Теперь — от силы 3 тыс., да и то половина из них в охране.



А зачем было нужно такое дублирование в системе плановой экономики? Единственное логичное объяснение — в Москве боялись распада империи. Открыто об этом, конечно, никто не говорил, но возможность такую в Кремле, похоже, постоянно рассматривали.

Так оно и получилось.

Вот я вам историю расскажу. В 1992 году сюда приехал в то время еще и. о. премьер-министра Егор Гайдар. И было совещание, на котором я лично присутствовал. Осетино-ингушский конфликт тогда был на самом пике. И Гайдар сказал такую вещь: «Нам это все надоело. В конце концов однажды мы оставим здесь вас всех — и будете сами разгребать свое дерьмо». Думаю, что люди, которые там были, запомнили эту речь на всю свою жизнь.

Что, Гайдар прямо так и выразился?

Ну, может, не совсем так, но очень близко, а смысл точно такой: мол, вы нам не нужны, и вы доведете дело до того, что и ваши проблемы нам будут не нужны. А потом, через несколько лет, уже СПС выступил за строительство стены вокруг Чечни. Я не чеченец, но чем я лучше? Кто гарантирует мне, что стена не протянется по линии Терека сюда к нам?

Путина надо уважать за то, что он сказал: «Не отдадим». И не отдал.

Вернемся к вашему бизнесу. Сколько у вас всего сотрудников?

На транспортном предприятии — 18. На втором предприятии еще человек 30 работают. Ведь у нас есть еще и второе, небольшое — по производству резисторов. Мы их уже лет 15 поставляем на Московский завод автотракторного электро­оборудования. В советское время мы тут довольно сложные вещи производили, а теперь осталось только самое простое — резисторы. Остальное развалилось. Вообще, удивительно, насколько все то, что произошло в 90-е годы, алогично... Может быть, в рыночном развитии и вовсе нет логики?

С перевозками большая проблема заключается в том, что Северная Осетия — тупиковое место. Если бы мы были где-то в России, то у нас проблем бы не было. Я — представитель малого бизнеса. А малый бизнес по определению местечковый. Для того чтобы уйти от местечковости, нужно дальнейшее развитие бизнеса. Но в области перевозок за последние 15 лет здесь, в Осетии, никто такого прорыва не совершил. Мы, например, как были второй компанией после «Совтрансавто», так на этом месте и остались. А им, между прочим, под гарантии правительства за откат купили сразу 20 новых большегрузных машин — «мерседесов» и «вольво». Они сейчас тоже умирают, а мы еще как-то держимся. Мы уже столько лет прожили, что смерть должна быть скорее естественной, чем искусственной. Но и развиваться не выходит.

У нас народ очень предприимчивый. Если люди решаются закладывать квартиры, машины, дома, то могут организовать свой бизнес уровня небольшого кафе или маленького ресторанчика. Вот мы сейчас можем выйти на улицу и пойти в любое из 50 прилично оформленных владикавказских мест, где нас хорошо покормят. Вы ни в Нальчике, ни в Махачкале, ни в Грозном, ни в Кисловодске, ни в Пятигорске столько не найдете. В этом проявляется предприимчивость народа. Человек дотягивается до определенного уровня, но развиться дальше ему не суждено. Причина в том, что бизнес очень дискретен. Есть малый, а есть средний и крупный, но переход из одного сегмента в другой чрезвычайно труден. Если ты не вспрыгнешь со своего уровня на следующий, то так и останешься существовать кое-как. А если в бизнесе нет развития, то нет и стабильности — рано или поздно все равно настанет стагнация и смерть. Бизнес не терпит остановки.

А заинтересован ли малый бизнес в демократии?

Я в последнее время перестал понимать, что такое демократия... Демократия — это внутреннее состояние. В 90-м оно у меня было, а теперь нет. Я не хожу на выборы с 93-го — с тех пор, как расстреляли парламент. Мало того, когда отменили выборы губернаторов, я страшно радовался. Потому что Осетия избрала в парламент РФ человека, который не может связать двух слов. Это известный борец Фадзаев. Человек абсолютно уважаемый, абсолютно заслуженный, но только не в этой области, а как борец. И я подумал: «А если его губернатором изберут?» То есть мне казалось, что мы еще не готовы к тем свободам, которые нам предлагают. А теперь я думаю по-другому: что этот этап тоже важен.

Какие отношения сложились сегодня между властью и бизнесом?

Власть коррумпирована. Тот, кто считает, что у нас выстроена действенная коррупционная пирамида, глубоко заблуждается. Представляете: стоит на базаре тысяча человек, обходит их один милиционер и по червонцу с них собирает. Этот червонец никогда до власти не дойдет — он растворится в карманах конкретного милиционера. У каждого уровня власти свой источник доходов. Младшие чины собирают на базаре. Рангом повыше — со среднего бизнеса. Верхушка — с крупного.



В Осетии основной бизнес — водочный. Поначалу вся торговля водкой была нелегальной. Помню, однажды в начале 1997 года клиент загрузил нам 6 фур водки и велел ехать в условное место рядом с Эльхотовским постом. Мы приехали, а там еще фур 500 собралось. И все они по сигналу двинулись в путь. Удивительное зрелище: полтора миллиона бутылок водки движутся одновременно! Представляете, сколько людей в тот день обогатились? Эти люди резко, буквально за два года, прошли этап накопления, их бизнес перестал быть малым. Впрочем, сегодня уже и нашим «водочным королям» приходится туго.

Ведь что сейчас в Северной Осетии происходит с водочным бизнесом? Сегодня республика может давать приблизительно тысячу тонн спирта в сутки. Но Россия — странное государство. Если бы оно захотело, то могло бы легко контролировать все производство водки в Северной Осетии. Через реку Терек существует всего три моста. Можно же их заблокировать и таким образом осуществлять контроль за 30% всего российского производства водки. И тогда можно было бы сделать водку высококачественной, акцизной и не левой. Порядок в этом бизнесе нужен — чтобы был качественный продукт, чтобы не травить народ. Но государство этого делать не хочет, что для меня совершенно удивительно. Отрасль уже полностью сформирована: заводы идеальные, оборудование прекрасное — швейцарцы приезжали, не верили своим глазам. Осетия работает только на зерновом спирте (остальные — на черт знает каком).

А ведь водочный бизнес — это еще и стимулятор малого бизнеса. Пробочку надо сделать, бутылочку выдуть, этикеточку нарисовать. Потом все это привезти вместе с сахаром, зерном и фильтрами, а затем увезти уже в виде водки. И все это делает малый бизнес. Мало того, зерно можно везти, а можно и здесь посадить. В Осетии в один год вдруг вырастили такой урожай зерновых, какого никогда еще не было. Есть спрос — вот вам урожай.

Ну для чего все это надо угробить? Зачем это России? Непонятно... Я, конечно, не хочу сказать, что государство целенаправленно действует для уничтожения осетинских водочников. Однако оно не защищает их от недобросовестной конкуренции, не поддерживает их в трудное время, то есть ведет себя так, как будто процветание Северной Осетии не в интересах России. Долгое время ввоз нашей водки на территорию Краснодарского края был попросту запрещен. Понятно, что это противоречит всем мыслимым законам, включая экономические. Но государство не вмешалось, не поддержало нас.

Результат пренебрежительного отношения государства к нашей республике и нашему бизнесу — падение объемов производства, финансовые трудности предпринимателей, тощий бюджет Осетии. А ведь Кавказ — это особая зона, так сказать, слабое звено. Именно интересы кавказских республик, как ахиллесову пяту, России следует защищать прежде всего. И в первую очередь — интересы Северной Осетии. Я вырос в Дагестане, в печально известном селе Ботлих, которое впоследствии захватил Шамиль Басаев. Я знаю, как относятся к русским в Дагестане, как в Ингушетии и как в Осетии. Именно Осетия — единственный форпост России на Кавказе. И она всегда будет этим форпостом. Пусть даже осетины сегодня и не верят в бога, перенеся всю веру в застолье — теперь осетины пьют столько же или даже чуть больше, чем русские…

Фото: Александр Гронский/Agency.Photographer.ru для «РР»

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Хосонов Амир 18 июля 2011
Да уж... Таможня и гаишники, это лишь часть проблемы. Правильно сказал, чем крупнее бизнес, тем крупнее хищники. С коррупцией в России уже давно хотят что-нибудь сделать, да вот, никак. Зачем перекрывать кислород коррупции, если ты сам соучастник!?
Игорь Семенов 21 января 2010
Интернет торговля на валютном рынке форекс, экономический календарь forex, макроэкономические индикаторы и новости форекс.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение