Владимир Алекно: «Тренировать женщин мне еще не предлагали»

Вера Михайлова / фото Игорь Гаврилов поделиться:
28 августа 2007, №13 (13)
размер текста: aaa

Тренер российской волейбольной сборной Владимир Алекно — самый молодой наставник мужской национальной команды в Европе. Впрочем, несмотря на свой пока еще вполне юношеский по тренерским меркам возраст — 40 лет, он уже успел поработать с ведущими командами Франции и России: французский «Тур» и московское «Динамо» под его руководством поднимались на высшую ступень национального пьедестала. А до этого Алекно сам успешно играл как у нас в стране, так и за рубежом. Поэтому его назначение на пост главного тренера сборной России по волейболу не было неожиданным.

1

Скорее никто не мог предвидеть отставку его предшественника — известного сербского специалиста Зорана Гайича, который с нашими мужчинами начинал подготовку к Олимпийским играм будущего года. Он проработал почти два сезона, однако репетиция Пекина-2008 в исполнении команды Гайича оказалась не слишком удачной: на прошлогоднем чемпионате мира россияне даже не попали в четверку лучших. И тогда серба заменили соотечественником, перед которым стоит по-настоящему трудная задача — добиться со сборной успеха в Пекине. Надо сказать, что для этого у Алекно не слишком много времени — чуть больше года. А очередной репетицией будущих Игр должен стать чемпионат Европы, который стартует в сентябре в Москве

Вас назначили за год до Олимпиады. Хватит ли времени на подготовку сборной?

С одной стороны, можно сказать, что нет. Это и вправду почти невозможно. Для полноценной подготовки сборной нужно три-четыре сезона. Но, с другой стороны, все зависит от того, чего ты и твоя команда хотите. От самой сборной, от желания, от веры. И Россия в этом смысле невероятная страна. Здесь многие люди могли месяцами жить без зарплаты и в то же время находили способ одолжить деньги нуждающемуся и подчас малознакомому человеку. В Европе такое просто невозможно. Так и со сборной: хотя времени, может, и недостаточно, я считаю, что при единении тренерского состава с командой достигнуть чего-то серьезного все-таки можно. А потому мне не хотелось бы занимать оправдательную позицию по отношению к себе или обвинительную в адрес моих предшественников. Все покажет время — танец, знаете ли, хорош концовкой.

Ну, вы, кажется, имеете право на риск. Немногие российские тренеры достигают успеха за рубежом. А вас во Франции очень ценили. Что вам помогло?

Вы мне льстите (улыбается). Во Франции ко мне не относились как-то по-особенному. А помогло, наверное, то, что я начал тренерскую карьеру в том же клубе, в котором и закончил играть. Так сложилось, что я пришел в «Тур», когда он занимал 9-е место в национальном чемпионате. Когда я закончил карьеру волейболиста, он был уже в пятерке сильнейших. Еще год я провел как играющий тренер. А с 2000-го по 2004-й начался настоящий подъем. Мы сыграли пять финалов чемпионата Франции и два из них выиграли. Это был настоящий успех: невзрачный некогда «Тур» показал высокий спортивный результат. Возможно, поэтому и я вместе с ним заслужил положительную оценку.

Переход от карьеры игрока к тренерской работе дается немногим. Как вам удалось завоевать авторитет у волейболистов в чужой стране?



Да, переход от игрока к тренеру — это очень сложно, это настоящая психологическая ломка. И мне не помогало, что прежде я был игроком «Тура». Возможно, в другом клубе мне было бы даже проще. А так — я играл в этой команде два года, и затем под моим руководством выступали волейболисты, с которыми я был в составе на равных. Мне очень быстро пришлось стать другим человеком. Во-первых, на том этапе требовалось установить дисциплину в команде. Какие-то нюансы взаимоотношений потребовали жесткого вмешательства. Во-вторых, нужно было наладить определенные объем и ритм работы. И это не всегда нравилось. Говорить же с подопечными приходилось не так, как в те времена, когда мы вместе выходили на поле. Я вообще считаю, что, хотя тренер не может открыто проявлять диктаторские замашки, он — как человек, отвечающий за результат, — должен уметь требовать. И такой человек в команде должен иметь особый статус. Не отдалившись от игроков, сделать это в том клубе, где я и играл, и работал, было невозможно. Время прошло, что-то мне удалось, что-то — нет. Но поверьте: видеть, как игроки, только что смеявшиеся в раздевалке, при виде тебя замолкают и начинают тихонько переодеваться, весьма непросто. Всего два года назад мы вместе ходили на дискотеки и пили пиво, а теперь я должен был объяснять им, что это неправильно. Это трудно (улыбается).

А языковых проблем при общении с командой не было? Вы вообще хорошо говорите по-французски?

Достаточно. Понимаю практически все, могу выразить то, что хочу. Могу прочитать любую статью. Если она о спорте — пойму все. В политической, наверное, нет, но и там трудно уловить лишь нюансы. Сложнее всего было писать по-французски.

Как скоро французы приняли вас как сильного наставника?

Постепенно. Я думаю, что у каждого начинающего тренера есть только одна возможность добиться признания — это показать отношение к работе. Правильно я делаю или нет, это уже второй вопрос. Но я считал и считаю, что когда ты относишься к работе профессионально и честно, то только тут и нарабатывается твой авторитет. А пустыми криками ни в каком деле не поможешь.

И вот вы приехали в Россию в качестве успешного тренера из Европы. Почувствовали к себе особое отношение?

Сложно сказать. Французские результаты были важны там. А здесь было неважно, легко или трудно мне было их достичь. Все это осталось в прошлом. Я должен был здесь показать не худший результат. Но, наверное, какую-то роль мой титул чемпиона Франции в России все-таки сыграл — на этапе, когда руководители российских команд решали, кого пригласить. Ведь когда зовут зарубежных специалистов, хотят оценить их заслуги. Хотя репутация еще не гарантирует, что тот или иной человек сможет добиться успеха в России. Предыдущий тренер сборной Зоран Гайич — отличный специалист, но главной его бедой, на мой взгляд, стало то, что ему так и не удалось наладить контакт с игроками. Все-таки Россия — не Сербия, это особенная страна (улыбается).

Но вам кто-то помогал на первых порах после возвращения?

Да, одному на новом месте очень тяжело, даже если ты возвращаешься в привычные условия. Мне же очень помог мой лучший друг Юрий Сапега, которого сегодня уже нет в живых. Чтобы мне доверили клуб, он очень помог мне преподнести себя, рассказать о моих заслугах во Франции, подчеркнуть их значение. Так я стал тренером «Луча». Там, как и в «Туре», я просто начал работать, так как я это умею делать. А потом перешел в «Динамо», с которым мы выиграли Кубок и чемпионат России. Что-то я успел с московским клубом, хотя, думаю, больше не успел. Сейчас мне доверили сборную, и здесь я тоже работаю как могу. Очень надеюсь, что правильно. При этом, поверьте, я не считаю себя каким-то великим специалистом. Я на сегодня самый молодой тренер в Европе среди национальных сборных, и есть очень много гораздо более опытных наставников. Но я знаю, что работаю на сто процентов, работаю честно, а что будет дальше — посмотрим.

Сегодня значительную часть сборной России составляют игроки «Динамо». Это упрощает для вас работу? И не получается ли разделения на «своих» и «остальных»?

Работая в «Динамо», я пытался привлечь туда самых перспективных игроков. И было бы глупо не позвать лучших из них в сборную. При этом сегодня для нас очень важен результат. Завтра мы никому не объясним, по каким причинам его нет. Поэтому в сборной находятся те люди, которые, по моему разумению, хотят и могут играть за Россию. А вот будет ли это игрок «Динамо» или какого-то другого клуба, для меня не имеет значения.

Не возникают ли проблемы из-за того, что вы теперь тренируете людей, которых еще в прошлом году вместе с «Динамо» обыгрывали?

Нет, наоборот. Такого рода сопоставления проходят на веселой ноте. Что-то вспоминаем, о чем-то спорим. Вообще в команде взаимоотношения очень хорошие. И рабочая атмосфера. У нас есть команда, которая хочет играть и выигрывать. Команда, которая, как я думаю, способна показать высокий результат. Я в этой команде тренер и стараюсь сделать все возможное, чтобы сплотить ее, помочь ребятам найти точки соприкосновения не только в волейболе, но и в бытовых вопросах. Но не переходя определенную границу. Ведь у каждого игрока есть семья, дети. При этом кому-то еще только 20 лет, а кому-то уже 37. У каждого миллион проблем, которые нужно постараться понять. Они, конечно, и сами их решают, но и я стараюсь где-то отступить, что-то посоветовать, кого-то подключить.

Вы, конечно, продолжаете следить за судьбой «Динамо»?



Нет. Туда пришел очень опытный тренер, который скорее мне может дать совет, чем я ему.

А вы не думали еще расширить спортивную биографию и потренировать, например, женскую команду?

Вы первый корреспондент, который задает мне такой вопрос (смеется). Нет. Во-первых, мне никогда не поступало таких предложений. Во-вторых, все говорят, что женский волейбол — это совсем иное, другая игра, другие отношения. И, если честно, тренировать женщин я, наверное, не хотел бы. Но, возможно, хотел бы знать, в чем основные различия. А так, не общаясь тесно с женскими командами, я знаю только то, что говорят их наставники. Например, что с девушками работать сложнее. И, отвечая на ваш вопрос, невольно ищу подвох (смеется). Интересно, почему вы пытаетесь склонить меня к женскому волейболу?

Просто ведется много разговоров о том, может ли тренер быть универсалом. Вы были игроком, работали с клубами в России и во Франции, теперь тренируете сборную. Кажется, что вам вполне по силам освоить еще одну специализацию...

Не думаю. На высоком уровне делать хорошо и то и другое очень сложно. Различия все-таки слишком серьезные. Вот если сегодня поменять местами меня и тренера женской сборной России Джованни Капрару, то я не думаю, что это даст результат. Универсалом тренер может быть у детей до 12 лет.

Дело в разнице психологий?

Думаю, да. Но и это еще не все. Разнятся тактика, физические нагрузки, техническая подготовка. Когда я играл в Каннах, рядом располагалась их женская команда, на тот момент очень успешная. Их тренировал китайский специалист. Я не обращал на них особого внимания, но успел заметить, что подход был совсем другим. Нужно очень долго разбираться в тонкостях. И вообще — столько женщин сразу очень сложно организовать (смеется).

А не думаете, что тренер, хорошо знающий особенности мужского волейбола, мог бы усилить женскую команду?

Если бы все было так просто, это уже давно было бы сделано.

В сентябре в Москве пройдет чемпионат Европы. Как вы себя чувствуете в преддверии столь важного соревнования?

Подготовка идет напряженно, ведь нам во что бы то ни стало нужно выйти в финал. А потом на Кубке мира в Японии попасть в тройку призеров. Только в таком случае мы попадем на Олимпиаду в Пекин. Поэтому все наши силы сейчас сосредоточены на этом.

Но, кажется, тенденция у сборной вполне успешная? Недавно вы с командой вышли в финал Мировой лиги...

Мировая лига — это коммерческий турнир. И, кроме финансовых интересов и малой толики престижа, он почти ничего не дает. Мировая лига для нас была этапом подготовки к более важным стартам, но не способом решения олимпийской задачи.

Скажите, а вы суеверны?

Наверное, все спортсмены в той или иной степени суеверны.

Но есть у вас какие-то особые приметы в связи с предстоящим чемпионатом Европы?

Есть, но они, наверное, достаточно примитивные. Я даже стараюсь от некоторых избавиться. Ведь когда их слишком много, они скорее мешают, чем помогают.

И от каких уже избавились?

Не скажу! (Смеется).

Вы ощущаете давление в связи с тем, что обязаны вывести сборную на Олимпиаду? Ведь это практически означает необходимость выиграть домашний чемпионат Европы...

Со стороны никто не давит. Но все понимают, что результат крайне необходим. Ведь Россия уже давно нигде не побеждала. Так что прежде всего давление исходит от меня самого. Я знаю, что мне доверили команду, знаю, чего от нас ждут. И в спорте на таком уровне практически нет матчей, когда имеешь право на ошибку. А в преддверии Игр у нас такого права тем более не будет.

А как влияет на настрой сборной то, что место проведения континентального первенства — Москва?



В нашей команде играют достаточно опытные волейболисты, которые выступали всюду. Хотя, согласен, своя публика не всегда помогает, и на зрителей спортсмены реагируют по-разному. Что ж, пока все не закончится, постараемся изолировать волейболистов от публики, журналистов и руководства. От всего, что может вывести их из равновесия.

Болельщики в России и во Франции отличаются друг от друга?

Во Франции есть города, куда приезжаешь и не перестаешь удивляться, как люди умеют разряжаться, как болеют, переживают. А бывает и наоборот. В Париже, например, зрители сидят и просто наблюдают. Так и в России. В Белгороде люди буквально живут проблемами своей команды, а в каких-то городах реагируют очень спокойно. Если бы меня спросили, отличаются ли зрители в Греции и в России, я бы сказал, что да. А с французами у нас какой-то принципиальной разницы нет.

А при тренировке россиян помогает ли опыт работы во Франции?

Все-таки Россия отличается от других стран. Это страна могучая, сильная, в том числе и в спорте. И в первую очередь игроки здесь выделяются физическими возможностями. Такой потенциал «физики», как в России, есть не во многих странах. Что касается Франции, там огромное внимание уделяется технической подготовке. Французские волейболисты не такие рослые, как наши, менее выносливые. Не обладая нашими физическими данными, они очень хорошо организованы. Это одно из основных различий, которое, естественно, приходится учитывать.

Вот вы сказали, что игроков оградите, а как сами будете справляться с нервами? На площадке во время игр вы ведете себя так сдержанно…

Это очень и очень сложно, поверьте мне. И, кстати, не всегда получается сдержаться. Главное, пожалуй, что в тяжелые моменты нельзя дать волю панике. Если тренер занервничал, это сильно повлияет и на команду. Ведь в ответственные моменты какие-то установки уже мало что решают. Игроки их практически не слышат. Очень важна манера, в которой ты говоришь, тон. Нужно быть спокойным, но это не значит, что нельзя проявлять эмоции. Когда команда «спит», ее нужно расшевелить. При этом тренер должен уметь использовать на площадке чувства очень осторожно. Со временем и с опытом, я надеюсь, у меня будет больше возможностей этим пользоваться. А пока стараюсь просто не мешать игрокам, не нервировать их.

Можно ли сказать, что на сегодня работа для вас — главное в жизни?

Да. Работа для меня на первом месте. Если ваш журнал прочитает семья, они, конечно, могут обидеться. Но, к счастью, меня дома понимают. Я стараюсь делать свое дело как можно лучше. Если у меня есть выбор, чему посвятить время, то, скорее всего, это будет именно работа, а не что-то другое. Например, если я могу переночевать дома, но понимаю, что правильно будет уехать на сбор, то я уеду. И таких примеров можно привести миллион. Может быть, раньше я не отдавал себе в этом отчета, но теперь я понял, что работе придаю огромное значение — больше, нежели чему-либо другому.

А если бы не волейбол? Никогда не думали, чем бы еще вы могли заниматься в жизни?

Сложный вопрос. В отличие от многих сверстников я не мечтал стать космонавтом. Сама реальность была несколько другой. Я родился в Белоруссии, в городе Полоцке, вырос в простой семье, много времени провел на улице. Потом так сложилось, что ушел в волейбол и уехал в спортинтернат. А случись иначе, не знаю, к чему бы дворовая жизнь привела.

Что, приходилось участвовать в уличных драках?

Конечно. И немало.

Какой-то опыт из тех времен вам в жизни пригодился?

Безусловно. Я не был домашним мальчиком, маменькиным сынком, не играл на скрипке. И это сказалось. Многие качества, выработанные на улице, помогали мне принимать правильные решения в каких-то тяжелых ситуациях.



Раз у вас есть такой опыт, то вы, наверное, знаете, как может спорт изменить жизнь молодежи?

Знаю. Хотя все наше поколение в той или иной мере эгоисты. Я сейчас больше всего думаю о сборной и меньше всего — о том, что происходит на улицах. Но у меня растет сын. И сейчас ему 11 лет. Мы стараемся привить ему любовь к спорту, потому что это может оградить его от влияния улицы. Ведь сейчас она стала совсем другая. Гораздо опаснее. Если в мое время мы ходили с синяками, но были горды за страну, то сейчас бесцельная жизнь где-нибудь в глубинке просто уничтожает людей, деформирует сознание. В «Динамо», если у нас были хотя бы минимальные возможности помочь каким-то школам, я никогда не отказывался. Клуб много работает с детьми и молодежью, с теми, кому это интересно. Конечно, я не провожу все свободное время в поездках по школам, заинтересовывая волейболом. Но если ко мне обратятся специалисты, тренеры или учителя, работающие в этой области, «нет» они не услышат. Как бы ни была важна тренировка и как бы ни было нежелательно присутствие на занятиях посторонних, мальчишки и девчонки, которым интересен Вадим Хамутцких или Семен Полтавский, всегда смогут присутствовать в нашем зале.

Волейбол для спортсменов не только призвание, но и работа. Может ли игрок обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь, как, например, в теннисе?

Не может. Даже самый хороший спортсмен. Волейбол сегодня не самый высокооплачиваемый вид спорта. Во всяком случае, это не футбол, не хоккей и не теннис. Хотя за последние три-четыре года в России руководство федерации сделало огромный шаг в этом направлении благодаря привлечению финансовых структур. Наш вид всегда был одним из самых доступных, в волейбол играли в парках, на пляжах. Вот и сейчас, например, хорошо развивается пляжный волейбол.

И вы серьезно к нему относитесь? Но ведь и это не коммерческое направление волейбола...

Нет, конечно. Но и в бич-волее проводится множество соревнований, разыгрываются неплохие призы. А по телевизионным рейтингам он сегодня, если не ошибаюсь, стоит едва ли не выше классического волейбола. И, на мой взгляд, как раз пляжный волейбол может привлечь очень много молодежи.

Но пляжи в нашей стране — это скорее роскошь…

Национальная федерация много работает в этом направлении. Строятся специализированные зимние центры, где зимой можно будет играть на песке.

Значит, тренер сборной доволен тем, как развивается волейбол в России?

В последнее время его развитию способствуют многие люди, которым эта игра небезразлична. В Федерации волейбола очень много делают для его популяризации. Мне кажется, что предстоящая Олимпиада также способна привлечь дополнительное внимание к нашему виду спорта — конечно, если у нас получится победить на чемпионате Европы, а затем постараться победить и на Играх в Пекине.

Вы вправду верите, что такое возможно?

Как хотите, но верю. Иначе не взялся бы за работу со сборной.

Фото: Игорь Гаврилов для «РР»

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Игорь Петренко 10 февраля 2010
Прогнозы и аналитика форекс / forex, экономический календарь и новости форекс, анализ волн эллиота торговля на валютном рынке форекс.

Владимир  Романович Алекно 

родился 4 декабря 1966 года в Полоцке (Белоруссия). Выступал за команды СКА (Минск), ЦСКА, «Левски» (Болгария), «Асти» (Италия), «Сполето» (Италия), «Канн», «Тур» (обе — Франция). Двукратный чемпион СССР, чемпион Болгарии, чемпион и обладатель Кубка Франции. В качестве главного тренера работал в «Туре» (1999–2004), московском «Динамо-Луче» (сезон 2004/05), московском «Динамо» (с сезона 2005/06 по май 2007 года). Тренерские достижения: обладатель Кубка Франции – 2003, чемпион Франции – 2004, бронзовый призер Лиги чемпионов сезонов 2003/04 и 2006/07, чемпион России 2005/06, серебряный призер чемпионата России 2006/07, обладатель Кубка России 2006/07. С 1 марта 2007 года — главный тренер сборной России.

Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение