Онлайн-журнал «Русский репортер»

Брайан де Пальма: Меня назовут леваком-изменником

Евгений Гусятинский

От режиссера «Миссия невыполнима» никто не ожидал радикальной политической картины, сделанной на грани документального и игрового кино. В основе «Без цензуры» — реальные факты трагедии в Самарре, где группа американских солдат изнасиловала четырнадцатилетнюю иракскую девочку, расстреляла всю ее семью и попутно сняла все на видеокамеру. Де Пальма имитирует «домашнее видео» американских солдат; для него это не художественное высказывание, а возможность еще раз поговорить с миром о войне, политике и об Америке как об империи зла

Получается, каждый может найти эту информацию в Сети? Она находится в открытом доступе?

Конечно! И ее больше с каждым днем. Но американцы с ней незнакомы. Отсутствие любопытства, озабоченности происходящим — результат воздействия американских СМИ. И еще: когда началась иракская война, никто не задавал вопросов, все приняли ее как должное. Вот почему мы оказались сейчас в таком чудовищном положении. О незаинтересованности американцев в том, что происходит в Ираке, надо снять отдельный фильм.

Замешательство публики объясняется и тем, что она не привыкла к такому нестандартному формату изображения (речь идет о видеоблогах, съемках скрытой камерой, домашнем видео. — «РР»). Этот формат взят из интернета, но в кино такая стилистика практически не используется. А мне очень интересно следить за вторжением новых технологий в нашу повседневную и политическую жизнь. При этом я не изобретаю новые формы, а просто отражаю информацию в том виде, в каком нашел ее в Сети.

Вы можете предсказать реакцию американской аудитории на этот фильм?

Мы снимали его очень тихо, никто не знал о съемках. И не надеялись на теплый прием. Уверен, что правые назовут его коммунистической пропагандой, а меня — сумасшедшим леваком-изменником.

Не проще ли было сделать документальный фильм?

Использовать документальные кадры мне запретили адвокаты. Я бы нарушил закон, так как многие из этих документов являются материалами уголовных дел, вокруг них ведется следствие. Их нельзя обнародовать, поэтому мне пришлось их воспроизвести. Я снимал все на High Definition (самый современный метод цифровой съемки. — «РР»), а цифровая картинка, как и видео, создает дистанцию. Мне важно, чтобы зритель воспринимал все отстраненно, понимал, что перед ним игровое кино, хоть и основанное на реальных событиях.

Американские солдаты в Ираке — одновременно и агрессоры, и жертвы

Для вас это был совершенно новый опыт?

Подобную историю я уже рассказывал в своем фильме «Военные потери», там речь шла о Вьетнаме. Но с тех пор ничего не изменилось, Америка не вынесла никаких уроков из войны во Вьетнаме, все то же самое повторяется теперь в Ираке. И там, и здесь поведение солдат одинаково. Я разговаривал со многими из них, все они задают один и тот же вопрос: «Что мы тут делаем?» Они не нападают на администрацию Буша, но их неудовлетворенность и травмированность очевидны. Война в Ираке беспричинна. Солдаты не знают, за что они воюют, они ведут военные действия только для того, чтобы защищать себя, свои тела. Как и Вьетнам, Ирак — это абсолютно незнакомая, другая культура. Мы вторглись туда как настоящие варвары. Это изнасилование и разрушение чужой нации. Мы не понимаем людей, которые там живут, не говорим на их языке. Такое отчуждение и непонимание рождают ярость, агрессию, ненависть. В такой ситуации каждый становится врагом — и иракские сержанты, и мирные жители.

Америка сейчас как Римская империя. У нас войска повсюду — от Европы до Дальнего Востока. Но что они делают там? А Ирак… Да мы просто с самого начала не должны были там находиться. Мы произвели в этой стране настоящий хаос и до сих пор не понимаем — зачем, для чего. Очевидно, что мы там из-за нефти, но никто не хочет об этом говорить. А Саддам Хусейн и ядерное оружие, которое в Ираке так и не нашли, — это отвлекающий маневр. Но почему все на него купились? Я думаю, на выборах победят демократы, они обещают выводить войска мирно и аккуратно, но очевидно, что эта операция займет очень много времени, будет такой же долгой, как и вывод военных из Вьетнама.

Война во Вьетнаме вызывала массовые протесты. В случае с Ираком ничего подобного не происходит. Как вы думаете, почему?

Потому что иракская реальность жестко цензурируется и редактируется американскими массмедиа, чего не было во время вьетнамской войны. Но если бы все видели реальные изображения того, что происходит в Ираке, эта война быстро бы закончилась. Так произошло с Вьетнамом, когда все были шокированы кадрами с этими специальными мешками, в которых трупы американских солдат доставлялись в США.

Мы теперь живем в эпоху реалити-шоу. Все ведут себя так, будто их показывают по телевизору. Реальность давно перестала быть чем-то непосредственным, она не существует сама по себе — ее производят видеокамеры, контролируют и фабрикуют продюсеры, сценаристы. Но большинство людей по-прежнему полагаются на их продукцию как на гарант достоверности и свидетельство истины. На иракской войне массмедиа делают огромные деньги. Ее участников превращают в звезд и героев бесконечных ток-шоу. Все это началось с войны в Персидском заливе, когда она приобрела вид чистого фейерверка, спецэффекта, за которым уже не было видно реальности, никто как будто не понимал, что бомбы падают на реальных людей, никто даже не знал, где все это происходит! Вы, европейцы, намного лучше знаете, что такое терроризм. Но американцы придают своей жертвенности намного больше значения, чем чьей-либо еще. 11 сентября это показало, став в сознании американцев главным событием столетия.

Де Пальма снял фильм на грани документального и игрового

Сейчас в Америке один за другим выходят фильмы, протестующие против того, что творится в Ираке. Что вы думаете об этой волне?

Разумеется, я ее поддерживаю. Странно, что такие фильмы не появлялись раньше. Это свидетельствует об эффективности бушевских методов, направленных на то, чтобы вычеркнуть иракскую войну из воображения и сознания людей. Но правда все равно всплывает, а любая ложь сама себя разоблачает, тем более в эпоху интернета, который пока не столь коррумпирован, как телевидение. В массе своей это некоммерческое кино, которое может рассчитывать только на DVD-рынок, поэтому студии не хотят вкладывать в него деньги. Мой дистрибьютор, которому очень понравился фильм, говорил: «Кто захочет такое смотреть?» Сейчас он уже так не думает, видя, какой резонанс вызвала картина.

У вас есть военный опыт?

Я не был во Вьетнаме, но много времени провел в Таиланде на съемках «Военных потерь». Ты попадаешь в абсолютно другой мир, о котором ничего не знаешь. Я даже сомневаюсь, что эту культуру понимают работающие там дипломаты, потому что их восприятие ограничено рамками их деятельности. Я жил в Северной Калифорнии рядом с военным госпиталем, в котором находились ветераны Вьетнама. Видел их лица — отчужденные, с потухшим взглядом. Внутренне они были полностью парализованы, не могли нормально общаться, находиться в кругу своей семьи, строить отношения. От отчаяния начинали спиваться, тихо умирать. И сейчас все это повторяется с ветеранами Ирака. Этот опыт тотально травматичен. Но его последствия никого не волнуют. Все ограничиваются статистикой погибших, но массовые психологические последствия этой войны никто не оценивает.

Война в «Без цензуры» — настоящая (во всех смыслах) бойня

Как вы думаете, существует ли мирное решение конфликта между Востоком и Западом?

Американцы придумали себе идею, что они — это добро, а Ирак — зло. И все. Что это за безумие? И такая идея уже легализована, она стала официальной позицией властей, ее с гордостью транслируют средства массовой информации. Журналисты боятся ее оспаривать. Вдобавок она связывается с ростом христианства в Америке! Можете себе представить более извращенную ситуацию? Словно эта война — миссия Джорджа Буша, ниспосланная ему самим богом. Когда одна нация решает, что другая является мировым злом, это напоминает Средневековье. Но нашему империализму тоже придет конец.

Вы будете снимать документальное кино?

Не знаю. Документалистика отнимает намного больше времени и сил, чем игровое кино. Моя голова и без того полна разными замыслами и придуманными историями.

Американское кино сейчас тесно связано с телевидением, а телевизионщики не очень в кино разбираются. Зачем производить еще один хит? Ради денег? Эти люди давно свое заработали, зачем им еще? Я снял «Миссия невыполнима», свой самый коммерчески успешный фильм. И когда мне предложили делать продолжение, я спросил: для чего? Неужели одной «Миссии» недостаточно? Посмотрите на режиссера «Человека-паука» Cэма Рейми. Талантливый человек, но чем он занимается? Неужели вся его жизнь уйдет на создание «Спайдерменов»? И главное — какая от этого польза, кому это еще интересно? Почему бы не заняться чем-то более креативным и актуальным? Но все в Голливуде только и мечтают о такой жизни.

Фото: архив пресс-службы