Онлайн-журнал «Русский репортер»

Диагностика общественных зараз

Саша Денисова

Фестиваль был придуман в 2002 году продюсером и режиссером Эдуардом Бояковым, режиссером и драматургом Михаилом Угаровым и драматургом Еленой Греминой. Он стал генеральным смотром спектаклей по пьесам современных авторов. Они зачастую действуют как СМИ, предлагая информацию о событиях вместе с их интерпретацией. О роли современной пьесы в жизни общества «Русскому репортеру» рассказал Эдуард Бояков

Эдуард Бояков — учредитель «Новой драмы» и руководитель театра «Практика»

Фото: ИТАР-ТАСС

В нынешней афише полно театров из провинции. Значит ли это, что фестиваль шагнул из Москвы в регионы?

Нет, Москва по-прежнему остается центром «Новой драмы». Ничего похожего на конкуренцию между Москвой и Питером или Москвой и провинцией нет. Именно в столице формируются лидеры и идеи. Но афиша фестиваля должна быть новостью. Показывать себя — это перекладывать деньги из кармана в карман. Поэтому мы почти не представляем московские спектакли — надеемся на открытия.

А как ставят современную пьесу в провинции?

По-другому. В провинции легче создать атмосферу братства, монастыря; в Москве это невозможно из-за городской суеты, запаренности актеров, вынужденных зарабатывать в очередном сериале.

Почему никак не произойдет встреча «Новой драмы» со старыми репертуарными театрами-мастодонтами?

Этот вопрос в течение последних 7–8 лет волновал всех. Теперь перестал. Мы очень хотели заинтересовать фестивалем репертуарные теат­ры, считая, что для них это — спасительный эликсир. Но, видимо, когда предлагают бескорыстно, мерещится подвох. Театральных руководителей в большинстве случаев заботит только одно — как бы сохранить свое кресло. Какая там миссия, какое служение, какая сегодняшняя реальность! Вот и к «Новой драме» они относятся как к чьему-то личному проекту — Боякова ли Угарова, неважно.

Так что надеждам на реформирование системы пришел конец.

Нужны новые территории — и они возникают. Это и новые театры, и лаборатории, и востребованность драматургов со стороны телевидения и кино. Фильмы Попогребского, Хлебникова, Вырыпаева внушают мне оптимизм и надежду на то, что появится все-таки честное кино, обращенное к зрителю, а не исключительно к замороченным фестивальным отборщикам, как в случае Германа-младшего.

Почти все драматурги сейчас заняты изготовлением сериалов. Не вредит ли это им как творцам?

Кому-то вредит, кому-то нет.

Теоретически смотреть тупые гонконгские боевики сутками напролет тоже очень вредно, но вот Тарантино, работая в видеопрокате, смотрел-смотрел — и вырос в мощного автора. Конечно, наши сериалы в большинстве своем — не выдающееся искусство. Ну, а что у нас выдающегося? Кино, театр, политика? Телевидение дает возможность взаимодействовать с реальностью. Надо этой возможностью пользоваться. Я думаю, что скоро появится качественный продукт и в формате телевизионного сериала.

В рамках фестиваля Михаил Угаров проводит лабораторию «Новой драме — нового актера». Что, актеры традиционной школы плохо справляются с современным текстом?

Актеры со смыслом не справляются. Они уже и матерятся легко, но есть дефицит реальности в искусстве, дефицит правды. Если вы придете в Театр сатиры, то услышите со сцены сленг, увидите современные диваны — но это не осмысление реальности. Слишком многое изменилось в нашей жизни, а театральная школа на это не реагирует.

Должны ли современные пьесы отражать политическую ситуацию в стране?

Мы дети своей эпохи, и в ней надо пытаться разобраться. Важно, чтобы «Новая драма» не отражала чью-то позицию — пропутинскую или антипутинскую, — а интерпретировала эпоху на художественном уровне. Про сегодняшние войны можно сказать, процитировав Достоевского, а можно найти свои слова.

На фестиваль приедут европейские театры. Мы повторяем их путь в современной драматургии или идем своим?

Традиция везде разная. Вот в Финляндии президент ходит на спектакли фестиваля современных пьес, как на работу. Потому что никакое телевидение не способно так точно диагностировать общественные процессы, как театр.