Онлайн-журнал «Русский репортер»

Счастливы вместе [ 6 ]

Ольга Тимофеева

В Екатеринбурге слово «стройотряд» не режет слух. Стройотряды здесь — повседневная реальность. Когда-то в них были дедушки и бабушки, папы и мамы, теперь — дети. Из стройотрядов вышли группа «Агата Кристи» и команда КВН «Уральские пельмени». Стройотряды — это, конечно, будни. Но почему-то радостные

• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• …

«Сделать человека лучше»

— Студент, попадая сюда, получает возможность для самореализации. Может, это неактуально, несовременно, но это одна из возможностей сделать человека лучше, — говорит командир Свердловского областного студенческого отряда Павел Богатеев.

Он не издевается, он правда так думает.

Штаб студотрядов Свердловской области снимает квартиру в «Городке чекистов» в центре Екатеринбурга — это памятник архитектуры и социального эксперимента 1920−х годов. Жители городка до сих пор расхлебывают прошлое: у них нет кухонь.

— Предполагалось, что чекист приходит с работы, забирает ребенка из сада, идет на фабрику-кухню, потом в прачечную, — объясняет Павел Богатеев.

Он сидит в небольшом кабинете, завешанном грамотами, вымпелами и красными знаменами. Это и все наследство, что досталось от поколений предков. Как сохранили флаги — это понятно. Но как сохранили стройотряды?

— Это чудо, — объясняет Богатеев. — В 1990−х отряды не распались за счет традиций. Старики, когда уходили, говорили: «Вы отряд держите», — и мы держали. Иногда почти бесплатно работали. Я приехал из Северного Казахстана в начале 90−х. В вузе преподаватели говорили: «Что вы здесь сидите? Идите в коммерческие ларьки!» Мы попали в мир, где все растерялись, а мы — тем более. И тут меня позвали в стройотряд… Сосед по комнате сказал: можно уйти в любой момент. В общем, он меня обманул, потому что это — затягивает.

Это теперь по стране начали возрождать стройотряды. Но Свердловская область — единственная, где их и не закрывали.

— В 1994−м был полный провал, нам говорили: есть работа, но нечем платить. Много отрядов распалось. В 1995−м какой-то безумный коммерсант хотел построить цех пеноблоков, ездил с чемоданчиком мелких денег, любил его открывать и говорить: «Это коммерция, парень!»

Так он нам и не заплатил.

Но после дефолта 1998−го начался рост строительства, и стало ясно: стройотряды выжили. На возведении 4−го энергоблока Белоярской АЭС уже работают три отряда, в следующем году их будет десять.

— Зачем стройке студенты — их ведь всему надо учить?

— Студенты очень обучаемы, в этом их главное конкурентное преимущество. Квалифицированным бригадам платить надо намного больше, а неквалифицированным гастарбайтерам нельзя поручить ничего ответственного — просто потому что они плохо владеют языком и не воспринимают информацию. Плюс студент, попадая на стройку всего на два месяца, может более интенсивно работать физически. И потом, отряды дорожат репутацией, ведь она складывалась десятилетиями.

Чтобы назвать себя стройотрядовцем, поработать на стройке недостаточно. Главное здесь — система ценностей и образ жизни.

Летний сезон по традиции называется «целиной» — с тех пор как в 60−х студенты ездили на целину в Казахстан. Во время целины во всех отрядах жесткая дисциплина. Командир имеет право приказать, боец обязан исполнять. Бойцы, у которых на счету больше целин, «имеют больше авторитета», то есть разводят мелкую дедовщину. Работают почти без выходных, по 12 часов в день. Питаются скудно — как первые целинники. Трудно понять, что заставляет современных студентов жить такой несовременной жизнью.Если не знать, что такое романтика.

«Я был плохим студентом»

— Я был плохим студентом: очень много увлекался посторонними делами, в частности музыкой и стройотрядами, — вспоминает лидер «Агаты Кристи» Вадим Самойлов.

В стройотряд он пошел, чтобы заработать на электрогитару. Студенты до сих пор поют его старые песни. И на каждом фестивале «Знаменка» — конкурсе отрядной песни, проходящем в начале августа, — ждут, что появится звезда равной величины.

Отряды бывают поющие и не поющие. «Каравелла» — стройотряд электротехнического факультета Уральского политехнического института — поет. В свободное время его «кандидаты», они же «молодые», — те, кто на целине первый раз, — учат песни, которые написали их предшественники за 37 лет.

Паша сидит на крыше рабочей общаги. С крыши открывается «вид» — дорога, лес, очистные сооружения.

Город Заречный в 60 километрах от Екатеринбурга. Здесь живут строители Белоярской АЭС. Студенты «Каравеллы» горды, что приложили сюда руки. Как поется в студенческой песне, «то, что мы с вами сегодня построили, будет веками стоять».

Но Пашу песни не вдохновляют. Он признается, что вообще-то хочет книгу написать. И попасть в Союз писателей. А в отряд пришел, чтобы друзей найти. И он их уже нашел: четверо второкурсников с электрофака сплотились перед лицом трудностей, на которые их обрекли старшие товарищи.

Илья, один из этой четверки, приехал из Нефтекамска. Ради Уральского политеха пожертвовал черным поясом и титулом чемпиона России по тхэквондо.

— Я тренеру объяснил, что всю жизнь связывать со спортом не хочу, — говорит Илья. — Спорт — это хобби, а надо и ремесло иметь. Электроэнергетика мне очень нравится, это перспективно. А когда встал вопрос, где летом работать, я попросился в стройотряд. Мне скучно отдыхать. Ну, недельку — а потом начинается скукота.

— А в стройотряде весело?

— В стройотряде — занятость, познавательность. Пора­ботали, пообщались и по-другому на жизнь стали смот­реть. Я только не думал, что кроме работы есть еще отрядная жизнь. Когда я все это понял, хотел уйти даже, но стыдно было перед ребятами. Не знаю, такое чувство… необъяснимое… А на следующее утро опять пошел на работу.

— И на будущий год опять поедешь?

— Хотя бы на месяц — обязательно. Просто из-за ребят. Это то ли дружба, то ли просто подвести нельзя. Сейчас же все построено на деньгах. Весь мир злой стал. Раньше было совсем по-другому. Хоть окунуться в другой мир.

Вечером — спевка. «Кают-компания» — комната «молодых», которая служит столовой и клубом всему отряду. «Старик» отряда Андрей берет гитару и садится в центре. Стройотрядовцы соблюдают субординацию: молодые — на кроватях слева, в майках и футболках, старики — на кроватях справа, в целинках.

Целинка — форменная куртка болотного цвета. На спине — накат, рисунок с названием отряда. У «Каравеллы» это корабль с парусами. Вместо медалей — планки, нашивки с изображением «объектов». Обычно их 3–4, потом вуз заканчивают, а во взрослой жизни целине уже нет места. Мечта тех, кто на целине впервые, — заслужить целинку и на равных войти в это братство.

Небо за окном синеет, на окне белеет череп из бумаги — «Каравелла» же, значит, пираты. В комнате с казарменными кроватями и старыми кастрюлями двенадцать худых пацанов поют про любовь и смерть. К седьмой песне левый фланг уже с трудом удерживает глаза открытыми. Время — полночь, а завтра подъем в шесть утра. Но старики не командуют «отбой».

Еда не главное

В каждом отряде есть свои правила, но в еде никто не шикует. Во-первых, это память о первых целинниках, которые поневоле жили впроголодь. Во-вторых, деньги платят только в конце сентября, и на целине живут на свои. А какие «свои» у студентов? Поэтому они скидываются и покупают макароны, крупу, лук, морковь, подсолнечное масло — сразу на два месяца. Потом остается докупать только хлеб, иногда немного овощей и уж совсем редко деликатесы вроде молока, майонеза или пряников. Готовят девушки — «поварешки».

4.20. Звонит будильник. Наташа, поварешка «Каравеллы», подхватывает кастрюли и бежит на кухню: в шесть утра завтрак и обед должны быть готовы. На кухне — семь плит, два железных стола для готовки, деревянный стол со скамейками — все одинаково грубое и безличное, все для рабочей коммуны. Там уже хозяйничает Аня, поварешка отряда «ЭСТО». Аня встает еще раньше: у ее отряда нет таких строгих ограничений в еде, и готовить ей приходится больше. На завтрак обе варят овсянку, оба обеда похожи на монастырскую трапезу. Но Наташа осуждает Аню: «Они на обед готовят первое и второе!» «Каравелле» в обед хлебать пустые щи, а у «ЭСТО» еще и гречка с луком!

— Как же они работают?

— Тут негласный девиз: еда — не главное, главное, чтобы в желудок что-нибудь упало, — усмехается Наташа.

Характер у нее по-мужски суров. Наташа приехала в Екатеринбург из башкирской деревни. Там у нее мама, сестра и маленький племянник. Она хочет съездить к  ним после целины, а потом снова вернется учиться.

— Здесь дружбу начинаешь ценить. И еду начинаешь ценить, — строго говорит Наташа. — Здесь естественная здоровая пища. Каждое утро — овсяная каша на сухом молоке, по одному кусочку хлеба. Мы в городе едим хлеб и не задумываемся. А здесь узнаешь ему цену.

Наташа — спокойная, уверенная в себе девушка восемнадцати лет. Переживает только по одному по­воду: дадут ли ей целинку, как парням? Законы «Каравеллы» суровы не только в отношении еды, но и в отношении поварешек: бойцами их не считают и целинки не выдают. А Наташа только за ней сюда и шла. Она хочет ходить в ней по городу, чтобы все видели: она прошла целину! Вот Ане уже пообещали. Наташа мрачнее тучи.

6.00. Завтрак и обед готовы. Девчонки уносят тяжелые кастрюли на четвертый этаж. Мимо них бегут мальчишки — на зарядку.

Технологии

В 6.30 в «Каравелле» зреет конфликт: трое молодых отодвигают тарелки с кашей и хлебают пустой чай.

— Что такие грустные? — в глазах у Гриши — он их комиссар, отвечает за воспитание и моральный облик — насмешка.

— Да-а-а… — тянут молодые.

Несколько дней назад комиссар ввел армейское правило: он поел — все тарелки в сторону. Молодые взвились. На двери приколот листок с нарядами. Против фамилий молодых — сплошные наказания. Рядом другой листок: «ДОЛОЙ ПРОИЗВОЛ ВЛАСТИ!» — молодежь пошла на принцип.

Можно подумать, это дедовщина. Оказывается, нет: это «технология сплочения коллектива», чтобы младшие объединились против старших. Тогда они друг друга не кинут, когда старшие уйдут из отряда. Но молодые пока не в курсе.

— Спасибо, Наташа! — ехидно говорят они, оставляя полные тарелки.

— Ну вот! — жалуется Наташа. — Как будто я виновата!

7.10. Накрапывает дождь. На крыльце общаги студенты и строители-вахтовики ждут автобуса. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, однажды он прогнется под нас!» — напевает Илья. Вроде тихонько, про себя. Но посматри­вает на стариков.

— Эй, слышь, это он нам песню адресовал! — говорит Грише «старик» Андрей.

— Однажды он прогнется под нас… — напевает Илья.

Молодые улыбаются.

«Я горжусь!»

В жизни каждого отряда большую роль играют старики. Моральную — наставляют на путь, и материальную — дают деньги на запись дисков с песнями отряда в профессиональной студии. Дмитрий Кузьминых — старик отряда «Эридан», его целина закончилась в 1990−м. В отряде он встретил жену Ларису. У них родилась дочь Алена. Прошло 17 лет. У Дмит­рия свой бизнес, деревообработка. Лариса работает в медицинском страховании. Две целинки висят в шкафу, значки начищены.

— Когда вы вышли из стройотряда?

Секундное непонимание:

— … Я не выходил!

— А кому стройотряды нужны сейчас?

— Самим себе, людям, которые учатся в институте. Я понимаю, они сейчас приезжают сюда на разных автомобилях. Но родители же не могут деньгами заменить общение. А это неплохая организация досуга.

— Стройка?

— Да нет. Два месяца на стройке — это проверка мужских качеств. Они же будут мужчинами в конце концов! Вот здесь и можно попробовать.

Андрей — старик «Каравеллы». Закончил вуз, открыл строительную фирму, женился. На целину приехал, потому что друг попросил помочь с молодыми. Андрей достает пачку фотографий — чтобы показать свою романтику.

— Это мы с эмчеэсниками в вертолете — тушили пожары в лесотундре. Надым. Вот наша поварешка 2004−го года. Это у нас щенки родились! А это наша «семейная»: уезжаем с пожаров. Мы сейчас очень дружим. Моя жена тоже из отряда, педагогического, даже в этом году на целину съездила — героиня!

— Так и будете сюда ездить, пока энергоблок не достроят?

— Мы два раза на один объект не ездим. И всегда выбираем самый сложный, чтобы потом гордиться. В прошлом году строили мост в Туринске, длиной почти два километра, — я горжусь!

Бабки и девчонки

Четвертый энергоблок Белоярской АЭС со всех сторон окружен лесами. Из котлована торчит арматура. По сторонам вращают стрелами подъемные краны. В центре растет круг реактора. Реактор собирают в цехе прямо на стройке. Этот цех — единственное место, куда студенты не смогли попасть. Секретно.

8.00. Отряд «Каравелла» перебирается по деревянной лесенке через стену. Хмуро разматывают кабель, готовят щиты и стяжки. Андрей убегает искать сварку. Молодежь разгибает гвозди и крутит проволочные скрепки для арматуры.

Если пройти по периметру за поворот, увидишь отряд «ЭСТО». 40 лет назад его создали первокурсники электротехнического факультета. Группа называлась «Э-100». Все 40 лет бойцов отряда зовут «эстонцами», и им это нравится. Трещит компрессор, эстонцы вооружаются отбойными молотками: будут долбить уши — бетонные колонны тоннеля, исправлять чужой брак.

Еще дальше, на краю стройки возводит стены отряд «Эридан». Здесь будет комната для дизель-генератора. На атомной электростанции нет неважных задач: если станция будет обесточена, четыре генератора обеспечат ее работу. Несколько человек ставят опалубку — щиты, между которыми потом заливается бетон. Руководит работой невысокий паренек: открытое лицо, гагаринская улыбка — комсомолец из старого советского кино. «Комсомольца» зовут Никита Сосновских, ему 19 лет, и он командир «Эридана».

— Мы живем так: от завтрака до обеда, от обеда до ужина, остальное — свободное время, — смеется он.

11.00. Стучат молотки, шумит перфоратор, визжит болгарка. Поболтать к командиру «Эридана» заглядывает комиссар «ЭСТО» Максим.

— Уши долбим, — говорит Максим, щурясь от солнца. — А как у вас?

— Стену выставили, можно уже заливать, но сегодня нам бетон никто не даст.

— В прошлом году бетон всегда был, — замечает Максим.

— Бетон — это бабки, а бабки — это хорошо. Хотя для меня главное — значок получить, — говорит комиссар «Эридана».

— Главное — кадры воспитать, — соглашается Максим.

Максим идет к своему отряду. Они работают сразу двумя отбойными молотками — с двух рук. Один постоянно застревает. А у эстонцев есть повод торопиться: к ним приезжают гости — женский отряд «Анита». Из-за этого даже рабочий день сократили.

15.00. Когда стройотряд идет по городу, его провожают взглядами. И не всегда добрыми. Ровесники стройотрядовцев сидят на скамейках, пьют пиво. «Это че за команда?» — с вызовом спрашивают они. «Команда» не реагирует — отряд «ЭСТО» идет встречать девушек. После прогулки по Заречному ребятам кажется, что они побывали в СССР.

Вообще-то у сильной половины есть свой мотив идти в стройотряд: он «поставляет девчонок». Эстонцы на хорошем счету, и девочки на них заглядываются. Вот ведь, приехали за 60 километров ради скромного чаепития и доморощенной шоу-программы. Поиграли в подвижные игры, попили чаю, познакомились. Примерно так: парень делает шаг вперед и звонко чеканит: «Я — Саша, молодой боец, сегодня работал отбойным молотком!» А потом — шоу «Любовь с первого взгляда» (в интерпретации стройотрядовцев — «Любовь с первого раза»). Шутки шутками, но треть стройотрядовцев создает семьи на целине. Штаб и тут помогает: дает льготы на жилье. В этом году пять семей получили квартиры.

День бесполезного труда

Командир «Эридана» разворачивает листок с цифрами и скучным голосом говорит: «Вот, сказали координаты разметить…» Пока Артур и Костя разглядывают листок, Никита отворачивается и широко улыбается: вечером координаты соединят краской и получится надпись «Молодые балбесы». И тогда им расскажут про «День бесполезного труда». Тем, кто на целине первый раз, обязательно дают в какой-то день тяжелую и абсолютно ненужную работу. А потом объясняют, что это такая традиция. Считается, что молодым должно быть смешно. Но по-настоящему смешно им будет через год, когда они посмеются над другими.

16.00. Паша и Егор копают яму «под трансформатор» в каменистой земле. Им сказали, что экскаватора нет. «Три студента заменяют экскаватор», — невесело шутят они. А самый здоровый — Сергей, он же Дохлый, вычерпывает ведром огромную лужу. Строители крутят пальцем у виска: «Ты что, совсем? Возьми насос!» «Не дают насос, механик уехал!» — хитрит Никита.

— Надо жить припеваючи, — объясняет он свою философию. — Вот мой сосед учится на пятерки. Он ботаник — сидит дома, все студенчество прозубрит и пойдет на работу. Так проживет жизнь и ничего не увидит.

Никита учится на механическом факультете, в Екатеринбург приехал из города Дегтярска. Стройотряд уже заменил ему школьный турклуб и теперь значит для него не меньше, чем вуз.

— Когда я поступал, думал, пойду по своей специальности — гусеничные машины. Но сейчас мнение меняется: стройка — дело несложное и прибыльное, а на заводе людей не ценят. Тут многому научишься, многое испытаешь. Почувствуешь, что такое быть простым рабочим и руководить, как говорить со старшими и младшими. Я после года командирства стал лучше общаться с директорами. Раньше стеснялся, а сейчас подойду и спрошу.

К Никите подходит мастер участка Алексей Лиходумов. Подает руку как равному. И улыбается:

— Студенты хорошо работают, на следующий год возьмем их на реактор!

Банда

Многие идут в стройотряд, чтобы найти друзей. Потому что в Екатеринбург, как и раньше в Свердловск, едут учиться из других городов. Даже гимн Уральского политеха сочинили приезжие:

Уходят вдаль свердловских улиц ленты,
С Свердловском расстаемся мы, друзья!
Сегодня мы пока еще студенты,
А завтра инженеры ты и я.
А черта с два — профессора и академики!

Вот почему многие говорят, что шли в отряд «за общением».

Другой мотив — проверить себя, стать «настоящим мужиком». Третий — заработать денег. У каждого в своей последовательности.

20.00. От стройки отходит автобус с рабочими и студентами. Рабочие засыпают, студенты болтают и смеются.

— Я инженер-электронщик, всю жизнь буду сидеть у компьютера. Надо хоть посмотреть, на что руки способны, — говорит комиссар «Эридана», второкурсник Виталий Щукин. — Когда я приехал из Нижнего Тагила, у меня друзей почти не было. Только попал в отряд — телефонов списками! Это прямо образ жизни. Мы всегда бандой, неважно — 40 лет мужику или как мне — 20. Что бы ни происходило, они помогут. Вот как другим об этом рассказать? Мы-то уже знаем, что это здорово, классно и интересно, а другие как-то не догадываются.

— Ну, это немодно, наверное.

— Немодно? Я вам скажу, что сейчас модно. Сейчас модно выпить, после этого — кто особо прошаренный — сходить в клуб, а другим — еще выпить. По мне, это вообще политика государства. У меня поминутно время расписано, весь день на ногах. А другие просто падают на диван. «Тебе интересно жить?» — «Да как-то не особо». — «Так пойдем ко мне, я покажу тебе, что такое движение!» — «Мне как-то неохота…»

Вот! Реально нужна хорошая реклама, как эта! — он показывает на щит с рекламой «Мегафона». Щит скрывается за поворотом.

Целина класса люкс

Эриданы живут в новой пятиэтажке, отдельно от других отрядов. «Они буйные, мои тоже за словом в карман не полезут. Ну, и традиции — у них свои, у нас свои, зачем нам вместе?» — лукавит Никита. Каждый отряд считает себя лучшим, между ними всегда конкуренция. Каждый хранит в секрете свои фишки, которые помогают сплотить коллектив и справиться с трудностями, вот и жить стараются подальше от других.

У эриданов по целинным меркам условия класса люкс: две квартиры, холодильник, два собственных душа и два туалета. В одной квартире старики, в другой — молодые. На двери каждой комнаты — рисунок с подписью: «Ароматная» — склад рабочей одежды и кирзовых сапог; «Насытительная» — кухня; «Чистилище» — ванная; «5 друзей Маленького Муха» — спальня. Маленький Мух, он же Саша, — старый боец «Эридана». В комнате — пятеро одинаково остриженных парней.

— Когда они пришли, мы их всех побрили под ноль, — хихикает Никита.

— А длинные волосы у кого-нибудь были?

— Были… — поднимает стриженую голову Костя, в обычной жизни рок-музыкант. — Но давно… полтора месяца назад.

21.00. Ужин. В приемнике на подоконнике играет «Кино». На столе — 14 огромных тарелок макарон. Небогато, но щедро. «Мне старики сказали: ешьте нормально!» — улыбается командир.

— Молитва! — командует кто-то из стариков.

— Бойцы нас сильно развели, без пользы день мы провели! Хоть мы Геркулесы, но все же мы балбесы! — чеканит Егор. — Аминь! Всем приятного аппетита!

У каждого из молодых есть своя роль. Егор — «поп», он три раза в день придумывает «молитву» в стихах (отголоски комсомольского богоборчества). Сергей — «репортер», он выуживает из своего мобильного новости. Артур сообщает прогноз погоды. Костя «кукует» время:

— Ку-ку, ку-ку! 21 час 30 минут!

Строители пьют!

Сухой закон в стройотрядах незыблем. Пить нельзя и во время целины — июль и август, и во время «подготовительного периода» — с сентября по июнь. За исключением одного мероприятия — банкета в честь окончания целины. Весь год студент готовится к целине. У него конкурсы — танцев, кулинаров, профессионального мастерства. Стендов, сайтов, видеосюжетов.  Хоккейный турнир, баскетбольный, волейбольный, футбольный. Учеба гитаристов, медиков, кандидатов. И давно забытое — слет трудовой славы, выездная учеба комсоставов, Первомайская прогулка. Студенту вздохнуть некогда, не то что запить. Положение «О сухом законе» гласит: за первое нарушение — строгий выговор, за второе — запретить отряду участвовать во всех мероприятиях или отобрать право носить целинку. За многократные нарушения — исключить отряд из Свердловского студенческого отряда.

22.00. Стройотряд «Эридан» закончил спевку в лесочке около общаги. Смеркается. Женщины, идущие через лес, смотрят на ребят интересом. Кто такие? Стоят кружочком, поют хором, гитарист в середине. После спевки — проверка песенников. А потом — на «могилу Зеленого Змия». Углубляются в лес, сворачивают под куст, а там камень с надписью «Любимой морской свинке Чарли» — это чтоб никто не догадался.

— Если честно, там бутылка водки, — сообщают они, чуть не падая от хохота.

— В конце целины выкопаете?

— Ну, откровенно говоря, да!

Так выясняется, что есть еще одна должность — могильщик. Это Паша. Он каждый день «улучшает внешний вид» могилки: у камня уже есть оградка, дорожка вокруг, веточка рябины.

— Мы приезжаем на работу, и нам первым делом говорят: «Так, парни, пить здесь не надо!» Мы говорим: да у нас сухой закон. Все удивляются. И это очень сложно объяснить. Мужики на стройке все время зовут выпить.

— Что тут можно сказать? Строители пьют! — говорит Паша.

— Мы в футбол с ними играли — а они пьяные. Мы их обыграли, выиграли пряники и молоко!

Гламур против стройки

По форме они смахивают на молодежное крыло какой-нибудь партии. Но при этом — вне политики. Может, это потому, что создавал их комсомол. Потом комсомол исчез. А строй­отряды остались — и до сих пор смущают местные партии, которые спят и видят вывести на демон­страцию пару тысяч человек.

— Меня столько раз звали: а давай, ты пойдешь в «Единую Россию», а давай, весь отряд пойдет, — устало улыбается Павел Богатеев. — Тут кого только не было: «Справедливая Россия», коммунисты, ЛДПР, СПС. Коммунисты говорили: у вас флаги — с нашим знаменем цвета одного. Но мы отстояли свою независимость. Мы даже приняли закон: на целинку нельзя вешать знаки различия других организаций. Руководитель организации не должен заигрывать с партиями. Потому что тогда все эти ребята становятся ресурсом, который ты используешь в своей карьере.

Форма осталась прежняя, но суть изменилась: строй­отряды научились выживать в условиях рынка и учат этому студентов.

— Мы работаем как бизнес-инкубатор: учим оформлять документы, договоры, проверяем работодателя, чтобы не кинул. Но главное не в этом. Главное — чтобы 19−летний парень почувствовал груз ответственности. Пусть к нему снисходительно относятся взрослые дяди, но все равно это серьезная работа, и просто так денег не платят.

Сейчас в стройотрядах Свердловской области 1500 человек. Если прибавить отряды вожатых и проводников — в два раза больше. В лучшие времена, в 1986−м, было в 10 раз больше. В худшие — в 90−х — в два раза меньше. Штаб снова взял курс на 86−й, но конкурс в отряды падает. То ли детей в 90−х родилось меньше, то ли строить уже немодно.

— Если уйдет романтика, это будет уже совсем другое движение, — говорит комиссар штаба Лейла Расулова. — Нас настигает увлечение Москвы и Питера — гламур, и становится все труднее с кадрами. Отряд — это и грязно, и тяжело, и зарплаты не самые огромные. У нас кризис менталитета у молодежи подступает. Но это пройдет. Романтика все равно вернется.

Павел Богатеев в этом году собирается уходить. Он пока не решил, чем будет заниматься в другой жизни. И еще не избавился от страхов.

— Я боюсь, что партия подгребет отряд под себя, или ребята не справятся с зарабатыванием денег, или студенты перестанут идти, потому что немодно. Как за ребенка боишься, когда он едет учиться. Но это пустая боязнь.

«И себя частично отдавал…»

— Серега, у нас есть блестящий лак? — доносится с кухни мужской общаги. Час ночи. Какая все-таки разная жизнь у старых и молодых! Старики посмот­рели «кинчик» и спят, а молодые вымыли пол, посуду, плиту и рисуют… открытки. Чтобы жизнь в стройотряде не казалась бесконечной рутиной, здесь празднуют целинные 23 Февраля, 8 Марта и Новый год — 23 июля, 31 июля и 8 августа. Эриданы готовятся к целинному 8 Марта.

— Надо 28 штук, желательно, чтобы оригинальненькие, чтобы везде — креативчик. В час ночи это просто нереально, — резонно замечает Артур, он же Артур Пирожков. Старики только молодым дают идиотские прозвища, а себе берут побрутальнее.

— Плюс у кого-то совсем плохо с рисованием, вон Серега — он кувалдой хорошо работает, — улыбается Егор, он же Горыныч или Лютый.

— А вам не кажется, что это какое-то дурацкое задание?

— Да нам вот эти газеты тоже на фиг не нужны (на стене кухни висят три стенгазеты. — «РР»), но они же рисуются, чтобы настроение поднять. Старики нам сказали, что на следующий год, когда молодые будут рисовать, мы вспомним это, и нам будет смешно и приятно.

Артур — из Екатеринбурга. Окончил техникум и теперь учится в вузе по специальности «электропривод». Электрик — специальность востребованная, и так слишком много людей сидят в офисах, рассудил Артур. Он любит пошутить, мечтает выйти на большую сцену и написать большую книгу.

— Мне хотелось в КВН пойти или еще в какую-то веселую организацию. А здесь очень много надо придумывать, петь, танцевать. Такая вот штука. Зацепило. Я даже не задумывался — современно, несовременно.

— Я думал, спать четыре часа невозможно. Оказывается, все возможно! — удивляется Егор. — И даже нормально. А если спишь шесть часов, то уже отсыпаешься… Конечно, мы строили не реактор, а генераторную установку, но всем скажем, что реактор строили!

Егор тоже екатеринбуржец. Его специальность — паровые турбины. Россия — страна холодная, теплоэнергетика всегда будет востребована, рассудил Егор.

— Отряд — это место, где тебя будут ценить, — говорит он. — Это, конечно, пародия на армию. Но я доволен: серьезное испытание прошел. Не знаю, может, это какой-то мужской инстинкт.

— А как к вам ваши однокурсники относятся?

— Кто говорит: «Идиот, что ты там забыл?» Другие думают: «Вот дебилы, поют какие-то песни, ездят куда-то на целину на два месяца, заработают там три копейки — приедут счастливые». А третьи спрашивают: «У вас там че, секта?»

— Со стороны мне тоже казалось — как-то глупо: сесть в круг и петь какие-то песни, — признается Артур. — Но когда сам пришел, когда попал в этот круг — да нет, это все мое! Теперь я практически счастлив.

— Немножко жалко, что лето прошло. Жара была в июле 30 градусов: несешь арматуру, в сапоге — баня! — сникает Егор. — Море по-любому отменяется…

В общем, как поется в гимне отряда «ЭСТО»,

Те меня поймут на полуслове,
кто целинку гордо одевал,
кто объекты строил в чистом поле
и себя частично отдавал…

Фотографии: Алексей Майшев для «РР»