--

Патриарший крест

Как складывалась жизнь «главнокомандующего духовными силами России»

«Упразднилась сила, великая нравственная, общественная сила, в которой весь русский мир слышал и ощущал свою собственную силу», — написал в конце XIX века публицист Иван Аксаков, узнав о смерти одного из самых почитаемых отцов церкви — митрополита Московского и Коломенского Филарета (Дроздова). Эти слова вполне уместны и сегодня, когда не стало патриарха Алексия II (Ридигера), с чьим именем связана вся постсоветская история российского православия

10 декабря 2008, №47 (77)
размер текста: aaa
Дополнительные материалы

Кафедральный собор Александра Невского в Таллине, где начинал свой священнический путь будущий патриарх. Здесь мало что изменилось. Все так. И не так. Самый большой колокол не звонит — сказали, мешает эстонскому парламенту «тумму туммат». Храм принадлежит государству, церковь его лишь арендует. «Раньше запрещали коммунисты, теперь — капиталисты!» — говорит охранник Вася, в прошлом местный участковый милиционер. Он всех тут знает по именам, всем улыбается.

Книга соболезнований собора заполняется трогательными посланиями: «Чудный, славный, умнейший! Скорбим…», «Закатилось наше русское солнышко…».

Паром привозит очередную волну туристов. Женщины в джинсах, без платков беспардонно щелкают вспышкой. Пузатые мужики, явно принявшие с утра пораньше, гогочут, рисуя себе пальцами на пузе кресты… Вася негодует. Наш фотограф уводит его на колокольню. Там на стене сохранился автограф: «A.M. Ridiger. 20–24 II 1945», заботливо укрытый стеклом в рамочке.

Вася разрешает разок бухнуть в колокол. Бухаем: в память о «русском солнышке земли эстонской».

Весна

Алексей Михайлович Ридигер родился 23 февраля 1929 года в Таллине. Мать его была дочерью белого офицера, расстрелянного большевиками. Отец — из семьи петербуржских дворян, бежавших из революционного Петрограда. Оба — люди верующие, они активно участвовали в Русском студенческом христианском движении, объединявшем эмигрантов и активную русскоязычную молодежь Прибалтики. Семья была дружная и религиозная.

Маленький Алеша, как и все дети, впитывал в себя образ жизни родителей.

— В крохотной пристройке возле нашего дома мне удалось обустроить некое подобие церкви, — спустя десятилетия рассказывал патриарх. — Никакой несерьезности по отношению к своей затее я не признавал. Даже икона там была у меня — почти настоящая. Свечи горели, ладаном пахло… Был и алтарь, который страсть как хотела увидеть «хотя бы одним глазком» моя двоюродная сестра Елена. Однако позволить этого ей я никак не мог — особам женского пола в алтарь заходить не положено. Единственная возможность — это устроиться в церковь уборщицей… Сестренка была готова на все, и мне пришлось «принять ее на работу». Так мы играли. Служить церковную или почти церковную службу — вот, пожалуй, самое любимое мое занятие в детские годы. Играть «в церковь» я мог целыми днями!

Родители были всем этим озадачены и во время очередной летней поездки по святым местам (каждый год вся семья Ридигеров обязательно отправлялась в паломничество) даже спросили валаамских монахов, стоит ли потакать таким играм. «Если это серьезно, не препятствуйте», — ответили те.

В 1940 году сбылась давняя мечта Ридигера-старшего — он был рукоположен во диакона и вскоре стал священником. В том же году в Эстонию вошли советские войска. «Контр­революционные элементы» сотнями начали высылать в Сибирь и на север России. Вполне вероятно, такая судьба ждала и семью Ридигеров. Но помог случай. Вот как запомнилось это будущему патриарху:

«После прихода советских войск к нам в пригород Таллина приехали родственники по линии отца, и мы им предоставили свой дом, а сами перешли жить в сарай, там у нас была комната, где мы и жили, с нами были две собаки. Однажды ночью только уснули, вдруг слышим — кто-то ходит по саду. В доме свет, оттуда доносятся громкие незнакомые голоса, у ворот, на улице, урчит мотор военного автомобиля. Стало ясно: это за нами. Что делать? Притаились и полушепотом стали молиться. Собаки глазами сверкают, но тоже молчат, так ни разу и не тявкнули, хотя непоседы известные… Лучи фонарей долго шарили по деревьям, несколько раз скользнули по нашему убежищу, пока наконец все успокоилось. Нас не нашли».

Можно представить себе ужас маленького мальчика перед страшными и всесильными «большевиками», которые приходят по ночам, и чтобы спастись от них, есть только один рецепт — ждать, пока уйдут: затаиться и молиться, молиться…

Во время фашистской оккупации он помогал отцу служить в лагерях для военнопленных, был в разных храмах и псаломщиком, и алтарником, и ризничим.

Учился в 6-й русской школе на улице Пикк, 69. «Вежливый, честный — никогда не спишет, Алеша всегда был готов к ответу по любому предмету…», — вспоминает Николай Николаевич Корнышев, который учился в одном классе с будущим патриархом (став митрополитом Таллинским и Эстонским, Алексий оказался как раз напротив — в управлении епархии на Пикк, 64). Алеша был на три года старше Коли, но обращался к нему уважительно, на вы. «Вы крещеный?» — поинтересовался он в первый же день. И услышав «да», предложил после уроков вместе помогать его отцу в Казанском храме — менять иконы на аналоях, кресты чистить, воду носить… Так и повелось.

Но интересы Николая походами в церковь не ограничивались: он увлекался футболом, в художественной самодеятельности исполнял роль брата Ленина, а однажды вместе с другими ребятами чуть не взорвал крепостную башню «Толстая Маргарита», набив ее снарядами и взрывчаткой. Хорошо, бикфордов шнур оказался с изъяном. «Алеша, как узнал, долго вел с нами душеспасительные беседы», — вспоминает Корнышев. Через пару лет пути мальчиков разошлись: Николай выбрал спортивную карьеру, Алексей — церковную.

По словам самого Алексия, ему «хотелось учиться. Да так, чтобы по-настоящему — получить достойное моих жизненных целей духовное образование». В 1947 году он поступает в Ленинградскую семинарию, а после нее в духовную академию, которую в 1953 году заканчивает экстерном, получив степень кандидата богословия за работу о митрополите Филарете (Дроздове). Выбор темы был не случаен: 5 томов «Слов и речей» святителя Филарета были его настольными книгами. Вообще судьбы Алексия и Филарета как-то символически перекликаются.

Еще учась в академии, Алексий стал священником — настоятелем Богоявленского храма маленького эстонского городка Йыхви, а в середине 1957 года был переведен в университетский город Тарту и назначен настоятелем Успенского собора.

Собор был в плачевном состоянии, денег на ремонт не было, и отец Алексий отправился в Москву — попросить помощи у тогдашнего патриарха Алексия I. Говорят, патриарх, сам родившийся в семье камергера, узнав про его дворянскую родословную, якобы сказал: «Ридигер — из наших», — и распорядился денег дать.

В храме начался ремонт, а в жизни отца Алексия наметились значительные перемены — после личной встречи с патриархом его карьера резко пошла в гору: в 1961 году он стал епископом Таллинским и Эстонским и вдобавок получил поручение временно управлять еще и Рижской епархией.

В дни прощания с Алексием II мы встретились с митрополитом Таллинским и Эстонским Корнилием в библиотеке кафедрального собора в Таллине. «Да Лешка и Вячеслав (митрополит Корнилий. — «РР») с самого детства вместе! Вместе тут иподьяконствовали, вместе служили… С перерывом, пока владыка сидел в лагерях за веру!» — вспоминал о. Леонид, благословляя нас на встречу с митрополитом.

Митрополит вошел уставший после четырехчасовой службы: «Ну что такого я могу рассказать? Мы просто в одно время жили в Таллине. Он — мальчик, я — мальчик постарше. Хулиганил я не с ним. Наши пути пересекались на церковной почве. Моим духовником был отец Михаил, его отец, очень любимый народом священник. В кафед­ральном соборе я начинал иподьяконом, Алексий тоже… Характер у него был очень твердый — всегда своей линии держался. Потом судьба нас развела: я сидел три года в Мордовии, а вернулся — отец Михаил отслужил молебен. Когда в хрущевский период у меня случались неприятности с властями, будущий патриарх всегда умел отвести невзгоды». Это он спас Казанский собор от превращения в планетарий. Таллинские православные по сей день называют Алексия «нашим».

В том же 1961 году владыка Алексий был назначен еще и заместителем председателя Отдела внешних церковных сношений (ОВЦС) и сразу же в составе делегации РПЦ полетел на первое Всеправославное совещание на остров Родос, а потом в Нью-Дели, на ассамблею Всемирного совета церквей.

В 1968 году он был уже митрополитом.

Лето

Как 30-летнему священнику удалось менее чем за десять лет проделать путь от настоятеля храма в захолустном городке до митрополита? Сам патриарх Алексий объяснял это так: «Основная причина столь быстрого взлета молодых священников в те времена — это так называемая демографическая пустота, которая, к несчастью, образовалась в кадрах Русской православной церкви после известных драматических событий 1917 года». И это, конечно, так.

Но, кроме того, в советские времена церковный иерарх должен был уметь, с одной стороны, радеть за дело церкви, а с другой — демонстрировать лояльность режиму. Из лагеря трудно спасать храмы и приходы. Сейчас хлынул поток спекуляций по поводу характера сотрудничества Алексия Ридигера с советскими властями: одни клеймят патриарха «агентом КГБ», другие старательно обходят эту тему. На наш взгляд, ни то ни другое не верно. Тем более что сам Алексий II откровенно говорил об этом.

Он признавал, что ради спасения церкви в трудные времена приходилось постоянно идти на компромисс с властью. «Мне довелось начать свое церковное служение в то время, когда за веру уже не расстреливали, но сколько пришлось пережить, отстаивая интересы церкви, будет судить Бог и история, — говорил патриарх. — И все мы вынуждены были с этим считаться, чтобы сохранить нашу церковь. Брать на свою совесть меньший грех, дабы избежать греха большего… В свое, очень страшное, время пат­риарх Тихон и митрополит Сергий компромиссами с богоборческой властью заслонили церковь. И на нашу долю выпало заслонять ее разными путями, в том числе и провозглашением лояльности к существующей власти».

А о церкви владыка Алексий действительно радел. Хорошо известны несколько историй, когда он «всеми правдами и неправдами» (это его собственное выражение) спасал приходы от уничтожения. Так, когда власти вознамерились закрыть Пюхтицкий монастырь и 36 «нерентабельных» приходов, владыка Алексий срочно начал возить туда иностранные делегации. После их восторженных рассказов об этих поездках в зарубежной прессе превращать монастырь в санаторий постеснялись.

Впрочем, руководство Йыхвиского райисполкома не сдалось и решило отобрать у монастыря хотя бы один храм и бывшую летнюю резиденцию князя Шаховского на том основании, что они стоят за монастырской оградой. Но и здесь владыка Алексий нашелся: он доказал властям, что превращение в государственное учреждение храма, где находится усыпальница губернатора Эстляндии князя Шаховского, столько сил положившего на укрепление единства Эстонии и России, политически вредно. А когда было решено отобрать у церкви таллинский кафедральный Александро-Невский собор, он доказал, что этого делать нельзя, поскольку немцы собирались его уничтожить. Уподобиться фашистам большевики не решились и оставили храм в покое. И таких историй было множество.

Что же конкретно инкриминируют патриарху его хулители? Уже после распада СССР в архивах эстонского КГБ был обнаружен документ о вербовке органами госбезопасности некоего «агента Дроздова».

Агент «Дроздов», 1929 года рождения, священник православной церкви, с высшим образованием, кандидат богословия, в совершенстве владеет русским, эстонским и слабо — немецким языком. Завербован 28 февраля 1958 года на патриотических чувствах для выявления и разработки антисоветского элемента из числа православного духовенства, среди которых он имеет связи, представляющие для органов КГБ оперативный интерес. При вербовке учитывалось в будущем (после закрепления на практической работе) выдвижение его через имеющиеся возможности на пост епископа Таллинского и Эстонского.

За период сотрудничества с органами КГБ «Дроздов» зарекомендовал себя с положительной стороны, в явках аккуратен, энергичный и общительный. Хорошо разбирается в теоретических вопросах богословия и международной обстановке. К выполнению наших заданий относится с желанием и уже представил ряд заслуживающих внимания материалов, по которым проводится документация преступной деятельности правления Йыхвиской православной церкви: Чуркина и его жены, злоупотребляющей служебным положением при оформлении пенсий некоторым гражданам (брала взятки). Проведением этого мероприятия предоставится возможность закрепить «Дроздова» на практической работе с органами КГБ.

Кроме того, «Дроздов» представил также ценные материалы на разрабатываемого по делу — формуляр священника Поведского. В настоящее время он работает над совершенствованием знаний немецкого языка.

После закрепления агента на практической работе с органами госбезопасности в конкретных агентурных разработках намечаем также использование его в наших интересах путем направления в капиталистические государства в составе церковных делегаций.

Утверждать, что Алексий (Ридигер) и агент «Дроздов» — одно и то же лицо, невозможно. Однако совпадает буквально все: личностные черты, образование, знание языков, предлагаемые в качестве «бартера» должности и поездки… Не будем забывать и о том, что Дроздов — фамилия митрополита Филарета, «настольного» автора владыки Алексия.

Как-то раз на заданный ему напрямую вопрос об агентах спецслужб патриарх ответил буквально следующее: «В стране “объявили” демократию, но атеизм в одночасье ведь не исчез! Для деятелей, всю жизнь исповедовавших богоборческие взгляды, стало настоящим шоком то, что люди устремились в церковь. Как остановить это? Продолжать кричать: “Бога нет!”? Немодно стало… Тогда придумали в числе прочих пакостей и такую: не ходите туда, там агенты КГБ. Это в каком, интересно мне было бы узнать, смысле — в смысле предатели веры мы, что ли? Я уже вам говорил, какая у нас была ситуация, как вынуждены мы были строить отношения с властью. Но при чем здесь агенты? В последнее время прошлое нашей церкви нередко выставляется в искаженном свете, ее епископы становятся объектом злонамеренной клеветы».

Сказал ли он таким образом «нет»? Вероятно, сказал, но, в конце концов, это не так уж и принципиально. То, что советская власть ломала «об колено» всех, кто претендовал хоть на какой-то пост в церковной иерархии, известно дос­товерно. Так, например, Совет по делам религий составлял регулярные отчеты следующего содержания:

«…Синод находится под особым контролем Совета.

Вопрос подбора и расстановки его постоянных членов был и остается всецело в руках Совета, кандидатуры непостоянных членов также предварительно согласуются с ответственными сотрудниками Совета. Все вопросы, которые предстоит обсуждать на Синоде, патриарх Пимен и постоянные члены Синода заранее обговаривают у руководства Совета и в его отделах, согласовывают проекты и окончательные “Определения Священного Синода”».

К этому докладу 1974 года прилагался список иерархов, разделенных по степени лояльности. Митрополит Алексий, например, попал в первую — самую благонадежную — группу: «правящие архиереи, которые и на словах, и на деле подтверждают не только лояльность, но и патриотичность к социалистическому обществу, строго соблюдают законы о культах и в этом духе воспитывают приходское духовенство, верующих».

И действительно, в прессу просочилось немало документов, в которых владыка Алексий говорил то, чего от него ждали коммунисты. Например: «Мера, примененная к А. Солженицыну Президиумом Верховного Совета СССР о лишении его гражданства СССР, — пишет митрополит Таллинский и Эстонский Алексий 17 февраля 1974 года в своем резюме, — является вполне правильной и даже гуманной и отвечает воле всего нашего народа, о чем свидетельствует реакция советских людей на решение Президиума Верховного Совета. Церковные люди полностью одоб­ряют это решение и считают, что к А. Солженицыну и ему подобным применимы слова апостола Иоанна Богослова: “Они вышли от нас, но не были наши”».

Звучит, конечно, не слишком симпатично. Но имеем ли мы право осуждать того, кто, по сути, уже не раз покаялся? Причем, что бы ни говорили «безгрешные», покаялся пуб­лично — в многочисленных интервью.

«Мы взяли на свою совесть меньший грех, дабы избежать греха большего. Личное совершенство иногда приходится принести в жертву ради блага других. Патриарх или митрополит, подставляющие под заведомый разгром свою паству, согрешили бы перед Богом, людьми, Россией много больше, чем компромиссом защитив церковь. Да, это больно. Но не может многомиллионная церковь в тоталитарном государстве уйти в катакомбы. Мы грешили. Но виновны за это не перед народом. Ведь ради него, ради возможности не уходить окончательно из реальной жизни миллионов людей иерархи церкви брали на душу грех — грех молчания. За этот грех перед Богом мы каялись всегда… Конечно, легко с позиций книжного морализма обвинять теперь Русскую православную церковь в том, что она заплатила “кесарю” слишком большую дань. Однако как можно при этом не понимать, что раз дань платили именно мы, то мы и переживали нравственную боль и муку несравнимо большую, чем наши далекие судьи».

Осень

В 1990 году собрался Поместный собор, на котором должны были избрать нового патриарха вместо скончавшегося Пимена. Это был первый собор после 1917 года, проходивший без вмешательства Совета по делам религий — это было личное распоряжение Михаила Горбачева. 166 против 143 — таковы результаты второго тура, в котором митрополит Алексий (Ридигер) обошел митрополита Ростовского и Новочеркасского Владимира (Сабодана). Так в России появился новый, 15-й по счету патриарх — Алексий II.

«Всем нам придется перед историей и перед Богом ответить, насколько каждый из нас воспользовался нынешним благоприятным временем для церкви, для ее возрождения», — не раз говорил патриарх в своих речах. Распад СССР и два путча — 91-го и 93-го годов — позволили Алексию II продемонстрировать, что отныне церковь является самостоятельной силой. И если в 91-м патриарх во время переворота ограничился лишь призывом воздержаться от кровопролития (более резкое заявление с критикой ГКЧП было опубликовано через два дня после победы Ельцина), то в 93-м Алексий II занял гораздо более активную позицию. Он лично организовал в Даниловом монастыре переговоры между конфликтующими политиками. Тогда во время молитвы за мир с ним случился сердечный приступ. Но, возможно, именно благодаря вмешательству церкви в России тогда не началась гражданская война.

Впрочем, миротворцем патриарх был не только по отношению к политикам. Одной из важнейших его заслуг, несомненно, можно считать воссоединение РПЦ и Русской православной церкви за рубежом. По просьбе патриарха президент Путин пригласил в Москву главу РПЦЗ митрополита Лавра, а в мае 2007 года главы двух церквей подписали объединительную резолюцию.

То, что Владимир Путин стал одним из «понятых» церковного объединения, вполне объяснимо. При Алексии II руководство РПЦ действительно очень сблизилось со светской  властью — их близкие отношения стали очевидны еще при Ельцине, который называл патриарха «главнокомандующим духовных сил». Первый президент России считал своим долгом поздравлять патриарха в его резиденции в день рождения и день интронизации, а глава РПЦ, в свою очередь, не пропускал дня рождения президента. Кроме того, государство активно поддерживало церковь финансово — как бюджет, так и госкомпании охотно делились с клиром немалыми средствами, церкви предоставлялись налоговые послабления, она получила в бессрочное пользование значительную часть недвижимости, изъятой у нее советской властью.

При президенте Путине чуть ли не все высшие чиновники стали практически в обязательном порядке присутствовать на праздничных богослужениях. Мало того, по слухам, передача высшей власти от Бориса Ельцина Владимиру Путину была оформлена документом, подписанным после многочасовой неформальной беседы 14 декабря 1999 года президентом и его преемником, который отдали на хранение патриарху. Некоторым также показалось, что Алексий II в 2004 году, благословляя Владимира Путина, акцентировал слова «на второй срок», то есть еще только на четыре года. Впрочем, это лишь одна из легенд. А вот то, что Путин в 1999 году испросил у Алексия II благословения на президентство — достоверный факт, подтвержденный самим патриархом.

Любопытно, что уже упоминавшийся «любимец» пат­риарха митрополит Филарет (Дроздов, стараниями Алексия II в 1994 году ставший святым Филаретом), как и Алексий II, дважды участвовал в передаче власти: он сыграл ключевую роль в совершении акта престолонаследия при переходе власти от Александра I к Николаю I, сопровож­давшемся дворцовыми интригами и восстанием декаб­ристов. Алексий II благословил на президентство Путина, Филарет короновал Александра II. Оба пастыря удостоились ордена Андрея Первозванного, оба при этом вызывали неоднозначные чувства у клира. Так, Филарета консерваторы считали масоном и тайным протестантом, называя «якобинцем в богословии» и «карбонарием», а либералы, напротив, видели в нем обскуранта.

То же можно сказать и об осторожном Алексии II, старательно избегавшем любого церковного радикализма. Из-за этого он нередко становился мишенью и для «либералов», и для «консерваторов». Одни обвиняли его в косности и нежелании встречаться с папой римским, другие — в экуменизме и попрании церковных традиций.

С властями Алексий II предпочитал не спорить, пока дело не касалось принципиальных канонических вопросов. Примером может служить недавнее решение Священного Синода, на котором РПЦ отказала в поддержке Абхазской и Осетинской церквям, которые решили покинуть лоно Грузинской православной церкви. Это в политике возможно все, даже война между православными народами, но церковные каноны и установления, православное единство никогда не были для Алексия II предметом компромисса, ни в советское, ни в постсоветское время. Международные миссии церкви могли совпадать с интересами государства, как, например, когда патриарх сумел не допустить канонического признания так называемого Киевского патриархата. Но тот же принцип не позволил «отнимать» каноническую территорию у Грузинской православной церкви.

Оппоненты Алексия II кричали о его «неосергианстве» и желании вновь «подкупить» власть своей лояльностью — на этот раз не из-за страха репрессий, а из-за желания богатства и процветания церковных организаций. Патриарх возражал, что «у церкви и государства есть и общие задачи. Ибо исторически Русская православная церковь всегда, на протяжении всей своей тысячелетней истории была со своим народом в радостях и испытаниях, выпавших на его многострадальную душу».

Зима

И вот Алексия II не стало. Тысячи верующих в слезах проводили патриарха в последний путь. Однако не стоит забывать его собственные слова: «Когда монах принимает постриг, вместе с ним все плачут о его грехах и неисполненных обетах, а когда он уже достиг тихой обители, все радуются вместе с ним».

Тем же, кто имел претензии к патриарху, считал его служение провальным, а прошлое — недостойным, стоит напомнить слово святого Филарета (Дроздова), сказанное им в Чудовом монастыре 12 февраля 1824 года в память святителя Алексия, митрополита Московского: «Тот, кто вчера малыми или даже великими грехами умален и низвержен был даже до геенны, сегодня может покаяться, сотворить плоды, достойные покаяния; — а иже сотворит, уже идет вслед за великими в царствии небесном. Если же он примером своего исправления возбудит и других к исправлению жития, то он уже не только сотворил, но и научил; а иже сотворит и научит, сей велий наречется в царствии небесном, в котором, наконец, многомилостивый Царь и Господь наш да сподобит всех нас, малых и великих, величать и славословить Его Единаго во веки. Аминь».

Фото: Александр Гронский/Agency.Photographer.ru; Марис Морканс для «РР»; пресс-служба Московской Патриархии; Марис Морканс для «РР»; архив издательского совета РПЦ; Alexander Zemlianichenko/AP

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Марат Смирнов 11 декабря 2008
Елена Чернова: Согласен. Но, чтобы составить мнение о статье, я был вынужден ее прочитать - второй раз, конечно же, перечитывать не буду. Поливать грязью усопшего не есть признак высокой культуры, но поливать усопшего розовой водой также признаком оной не является.
Елена Чернова 11 декабря 2008
Марат, как бы вы ни относились к Алексию и РПЦ в целом (я, например, от них тоже не в восторге), но все-таки поливать грязью усопшего не есть признак высокой культуры. Не нравится - не читайте.
Марат Смирнов 11 декабря 2008
Мерзкая статейка про мерзкого человека, возглавлявшего мерзкую организацию.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение