--

Победить, чтобы выжить

Почему политика вышла за пределы вертикали власти

1 марта в 79 регионах России прошли местные выборы. Эта первая серьезная избирательная кампания кризисной эпохи показала, что на уровне городов можно играть и выигрывать даже против действующих руководителей. Масштаб кризиса понимают пока только местные бизнес-элиты, и они рвутся к власти, чтобы выжить в сложные времена. Политика уже выплеснулась за пределы вертикали: «Единая Россия» хоть и выиграла большинство выборов, но проиграла единство. Самая жесткая и неподконтрольная вертикали борьба развернулась между действующими или бывшими членами партии власти

4 марта 2009, №8 (87)
размер текста: aaa

В воскресенье 22 февраля ровно в 14.30 в Мурманске отключился канал РТР: вместо программы «Вести. Дежурная часть» на экранах шла черно-белая рябь. Как только программа закончилась, сигнал появился. Местные телеспециалисты что-то невнятно пробормотали о технических неполадках, да кто им поверит — как раз в это время госканал должен был показать захватывающий сюжет о том, как аудиторы Счетной палаты проверяют расходование федеральных денег областной администрацией. Подноготную конфликта поняли все — накануне губернатор области Юрий Евдокимов разругался с Москвой и руководством «Единой России». На выборах главы Мурманска партия власти поддержала действующего мэра Михаила Савченко, а Евдокимов благоволил бывшему вице-губернатору области Сергею Субботину. Отключение РТР показало, насколько все разладилось во властной вертикали.

Местные выборы, которые прошли 1 марта, вообще были отмечены огромным количеством скандалов, войной компроматов и даже покушений. Это была славная битва. Битва за власть — ресурс, который поможет пережить кризис.

Важные мэры

По моим данным, на свою избирательную кампанию Владимир Стрельченко потратил более 5 миллионов рублей, а законом допускается только 50 тысяч, — горячился в разговоре с корреспондентом «РР» кандидат по пост мэра подмосковных Химок Игорь Белоусов. — Когда в суде я привел эти факты, судья их почему-то проигнорировала — скорее всего, она получила от людей, стоящих за Стрельченко, взятку.

 — А кто эти люди, вы знаете?

— Я бы не хотел называть конкретную фирму. Когда я стану главой Химок, мне с ней тоже предстоит работать.

Признаться честно, от Игоря Белоусова подобной откровенности мы не ожидали. Да и он от себя, наверное, тоже. Зато это дает некоторое представление о том, зачем же столько людей бьются за посты мэров.

После того как региональный уровень власти включили во властную вертикаль, муниципалитеты остались фактически единственным властным органом, на который еще может влиять население. «Пост мэра стал высшим постом, которого можно было добиться в конкурентной борьбе, зачастую даже не входя во властную вертикаль, не будучи членом “ЕР”, — объясняет политолог Александр Кынев. — И у тех, кто раньше мог реализовать свои амбиции на выборах губернаторов или в Госдуму по одномандатным округам, не осталось другой площадки, на которой можно себя проявить. Экономическая привлекательность — вопрос более сложный. Есть нищие муниципалитеты, которые никакого интереса не представляют. А вся борьба ведется за города с крупными налогоплательщиками и дорогой землей — это Ленинградская, Московская области, Черноморское побережье…»

Свой отпечаток на ситуацию наложил и кризис. Денег в стране становится меньше, и выживание многих предприятий зависит от помощи власти, то есть от готовности местной администрации выступить в качестве поручителя при получении кредитов, распределении муниципальных заказов, от лоббирования интересов конкретного бизнеса в федеральных ведомствах. «Усиление конкуренции за уменьшающиеся ресурсы резко повышает конфликтный потенциал. Возникает ситуация “мы за ценой не постоим”», — описывает Александр Кынев фон, на котором проходило большинство избирательных кампаний в регионах.

Борьба с перхотью

Насколько бизнес может зависеть от власти, четыре года назад поняли многие челябинские предприниматели. Тогда неожиданно для всех на выборах мэра победил 36-летний бизнесмен Михаил Юревич, владелец крупнейшей хлебопродуктовой компании «Макфа» (которой и обязан своим прозвищем Барон Макарон). Победил не кого-нибудь, а работника еще советского партхозактива, ветерана госуправления Вячеслава Тарасова. Понятно, что у человека, который «с 1978 года на административно-хозяйст­венной работе», не могло не появиться своих бизнес-протеже. Юревич, едва придя к власти, начал зачистку «тарасовских»: одних отправили в отставку, других потеснили, против третьих завели уголовные дела. Естественно, на место «тарасовских» пришли другие, лояльные самому Юревичу бизнесмены и политики. Теперь им стали на льготных условиях доставаться самые сладкие куски городской земли.

Несущие убытки и теряющие влияние силы, чье процветание пришлось на эпоху Тарасова, попытались взять реванш.

— За Юревичем на этих выборах стояли его собственная гигантская «Макфа» и обязанный ему средний бизнес, а за Тарасовым — крупные торговые сети и весьма солидная строительная компания «Монолит», возглавляемая Евгением Рогозой, — обрисовал диспозицию профессор Уральского социально-экономического института Виталий Иванов.

Сам Рогоза, кстати, тоже собирался участвовать в выборах, но снял кандидатуру в пользу Тарасова.

— Что так? — спросили мы у бизнесмена.

— Видите ли, дирижеры же — они сами на инструментах не играют. Это у зрителя создается впечатление, что исполнители играют сами по себе, а на самом деле — что они могут без дирижера?

— То есть вы и есть дирижер?

— Один из них.

Но усилий дирижеров не хватило: Михаил Юревич победил за явным преимуществом — 59% голосов. «Победили! Всю тарасовскую перхоть сбрили», — ликовал во втором часу ночи в предвыборном штабе первый заместитель мэра Челябинска Олег Грачев.

Излишние эмоции можно списать на специфику послевыборной ночи. В целом избирательная кампания проходила в Челябинске на удивление спокойно. Многие связывают это с позицией губернатора области Петра Сумина, который предупредил основных кандидатов, что если они хотят сохранить с ним хорошие отношения, то должны придер­живаться определенных правил игры. Если это так, то дает вистов челябинскому губернатору.

А вот у губернатора Смоленской области, наоборот, отбирает. Смоленские выборы стали самыми скандальными и продемонстрировали, что бывает, когда представители всех основных местных бизнес-кланов входят в «ЕР» и победить тоже хочется всем. До кризиса было много возможностей развести их интересы. Но сегодня степень жесткости борьбы за ресурсы увеличивается. Где-то публично, а где-то нет. Непублично — это когда мэров просто убивают, как происходит на Северном Кавказе. Публично — в Мурманске или том же Смоленске.

Смоленск: не единая Россия

Кандидата в мэры Смоленска Сергея Маслакова с выборов пытались снимать дважды. Первый раз за то, что в предвыборной агитации он использовал фото жены… без ее письменного согласия. Не получилось. Во второй раз за то, что типография, в которой он печатал агитационные материалы, использовала нелицензионный софт. На этот раз получилось. Накануне выборов смоленские суды вообще провели «зачистку» кандидатов, под разными предлогами сняв с гонки трех самых реальных претендентов. Дорога расчищалась для официального кандидата от «Единой России» Валерия Разуваева.

Скандалы начались еще в период выдвижения. Председатель кооператива «Лаваш», владелец сети продуктовых магазинов Валерий Разуваев — человек со слишком неоднозначной репутацией. Его имя часто упоминалось в связи с несколькими рейдерскими захватами чужого бизнеса, в «лихие 90-е» он водил знакомство с людьми, которых подозревали в причастности к оргпреступности. Такой выбор предопределил интригу — самовыдвиженцами на выборы пошли еще четыре представителя «Единой России». А когда партия поставила перед ними условие: или сняться, или партбилет на стол, все кандидаты выбрали последний вариант.

— «Единая Россия» выдвинула откровенно слабого кандидата, — говорит теперь уже экс-мэр города Владислав Халецкий. — Поддержи партия меня, многие из нынешних кандидатов просто не стали бы ввязываться в борьбу. А так они решили, что между мной и Разуваевым начнется война, и пока мы будем воевать, есть возможность проскочить и попробовать спасти свой бизнес, который, насколько мне известно, переживает тяжелые времена практически у всех основных кандидатов.

Кстати, кандидатов в мэры Смоленска изначально набиралось аж 12. Их не смутил ни кризис, ни дефицит городского  бюджета, ни то, что банки категорически отказываются кредитовать городскую администрацию. Ведь даже из кризиса можно извлечь выгоду. А, кроме того, через четыре года Смоленск будет отмечать свое 1150-летие. То есть город должен получить значительные финансовые ресурсы из федерального бюджета. И тот, кто займет сейчас кресло мэра, примет участие в освоении этих денег.

В итоге Владислав Халецкий оказался прав: на выборах победил один из кандидатов, лишенных партбилета «Единой России» — Эдуард Качановский. Его основной бизнес — торговля строительными материалами. До вступления в партию власти он состоял в «Родине» и «Великой России».

Разногласия и конфликты внутри правящей партии, пожалуй, самый главный негативный итог этой кампании.

— Электоральный успех «Единой России» заключался как раз в широкой коалиции, — объясняет Александр Кынев. — За нее могли голосовать и левые, и правые. Например, в свое время во Владивостоке за «ЕР» голосовали и сторонники мэра Николаева, и сторонники губернатора Дарькина, хотя между собой они враждовали. А вот в условиях когда «Единая Россия» в этой внутренней борьбе начинает делать ставки на кого-то одного, фундамент широкой коалиции начинает трещать по швам. Если вы делаете ставку на одну из групп, остальные уйдут, и вместе с этими группами уйдут избиратели.

— К кому же они уйдут, на кого будут ставить проигравшие?

— А это пока вопрос без ответа. Может быть, к какой-то из легально существующих политических партий, если у тех есть заряд на борьбу. Но партии трусливы, и если они по каким-то причинам будут не готовы принять эти группы, тогда они уйдут в альтернативное пространство. Это пространство, где формируется сейчас очень много альтернативных общественных организаций вроде движения автомобилистов «ТИГР» на Дальнем Востоке. В этом смысле неспособность «Единой России» консолидировать интересы на местах прямо пропорциональна степени роста протестных настроений.

Самовыдвиженцы

Примеры некоторых регионов показывают, что кандидаты от «Единой России» не могут конкурировать с популярными самовыдвиженцами. Так произошло, например, в подмосковном Солнечногорске. 

Это один из городов, за который был смысл побороться: дорогая подмосковная земля, солидные налогоплательщики: самый большой в Европе завод «Пепси», логистический центр «Икеи», большинство складских комплексов аэропорта «Шереметьево». Еще в 2004 году районный бюджет одним из первых в области перешагнул миллиардный рубеж.

А многие местные чиновники перешагнули порог СИЗО. Полтора года назад арестовали главу одного из сельских (!) округов района Вадима Рябченкова — за разрешение на строительство многоэтажного дома он собирался получить взятку в $200 тыс. А через год на вымогательстве погорели: заместитель главы района, районный прокурор и гендиректор МУП «Солнечногорское городское хозяйство». Они хотели всего-то 7 млн рублей за разрешение на строительство торгового комплекса. Ударился в бега первый замглавы района Андрей Шпак, которому глава местной строительной фирмы Арман Мурадян, по его собственному признанию, передал через посредников «в общей сложности более 40 млн рублей взяток». 

— Весь район знал, и в открытую все говорили, писали даже: «400 тысяч рублей стоит подпись Зайцева (главный архитектор района. — “РР”), 500 тысяч — Шпака», — рассказывает о нравах некоторых местных управленцев руководитель компании «Стройфирма» Владимир Галашов.

Ну а то, что воровалось по мелочи, почти не считается. Председатель районного комитета по делам молодежи Наталья Никитина показала нам одну из смет, которую утвердили в обход ее — на проведение Дня молодежи 28 июня прошлого года. Большая часть пунктов в ней, по словам Никитиной, фиктивная: «Оплаты автоуслуг не было — гости не приезжали. Живых цветов на 59 тыс. рублей тоже никто не видел. Пункты 2 и 3 страшно раздуты».

В такой обстановке действующий глава района единоросс Владимир Нестеров не баллотировался, а поддержал бизнесмена Василия Загурского, гендиректора строительной фирмы «Проминвест и К». Фирма принадлежит одному из самых влиятельных бизнесменов района — Михаилу Безрукову. Его главным соперником считался экс-глава района Владимир Попов, за которым стояли крупные строительные компании.  А победил в итоге бывший начальник Солнечногорского ОБОПа Юрий Панкратов. Беспартийный, баллотировавшийся уже в четвертый раз и без особых шансов на успех. Фигура бывшего милиционера оказалась самой востребованной жителями района, уставшего от коррупционных скандалов.

Несистемные оппоненты

Так что при наличии серьезных оппонентов судьба «Единой России» на этих выборах могла сложиться совсем по-другому. Но ее «системные» оппоненты шансом не воспользовались. По сути, сложилась ситуация, когда формируется запрос на возвращение реальной политической конкуренции, но привычные, «легальные» оппоненты власти или не готовы, или не хотят этот вызов принять.

Хотя, казалось бы, сам бог, а вернее, кризис велел оппозиционным партиям начать наступление. Ведь до чего дошло — проштудировав в муниципальной газете «Вечерний Челябинск» предвыборную агитацию 34 выдвинутых от «Единой России» кандидатов в местную городскую думу, мы с удивлением обнаружили, что две трети из них вообще не упомянули, какой партии они обязаны выдвижением. И лишь трое гордо разместили рядом со своими портретами эмблему «Единой России».

Мало того, в трех избирательных округах официально поддержанные единороссами кандидаты предпочли пойти на выборы в качестве самовыдвиженцев (поговаривают, впрочем, что сделали они это не от стеснения, а из-за того, что их имена обнаружились в «черном списке» политиков, не рекомендованных к выдвижению федеральным ФСБ).

— В случае с единороссами упоминание своей партии перед избирателями как минимум ничего не добавляет, — комментирует ситуацию местный политолог Александр Подопригора. — А может и убавить, учитывая, что на дворе кризис, который так или иначе затронул значительную часть населения и у многих напрямую ассоциируется с партией власти. 

Действительно, разговаривая с людьми на улицах Челябинска, мы не встретили никого, кто не почувствовал бы на себе или своих знакомых влияния кризиса. Одних уволили, других отправили в вынужденный отпуск, у третьих пострадали дети или родители, друзья или знакомые. Впрочем, как утверждают местные политологи, на нынешних выборах электорат вел себя примерно так же, как и до кризиса. У людей еще есть запасы, накопленные за «тучные» годы. И пока эти запасы не кончатся, ожидать серьезного роста протестных настроений вряд ли стоит. Да и возглавить недовольных пока некому, во всяком случае в Челябинске. Партия власти не для того учреждалась, «Справедливая Россия» ссориться с Кремлем не захочет, а остальные партии здесь присутствуют, похоже, вообще для проформы.

Дворец глухонемых

Денег нет. Из Москвы почти ничего не присылают. Как тут активную агитацию вести? — оправдывает в разговоре с нами вялую избирательную кампанию представитель челябинского штаба коммунистов.

Хотя проблема, наверное, в другом. На листовки-плакаты у политических аутсайдеров денег как раз хватило. Проблема в идеях. Со стен челябинских домов и досок объявлений «Патриоты России» соблазняли «вернуть собственность, доходы и власть народу», элдэпээровец рекомендовал «покончить с иллюзиями», а свирепый самовыдвиженец с лицом буйвола предупреждал, что «здоровье граждан рискует подвергнуться разрушению изнутри». Призывали подарить будущее детям, счастье — взрослым, достоинство — старикам и, конечно, тюрьму — бандитам. В общем, все как всегда…

Избиратели отвечали адекватно. Когда речь шла о кандидатах в депутаты местной думы, демонстрировали полнейшее отсутствие любознательности. Про подарки молодежи ко Дню святого Валентина помнили хорошо. И про картошку по десять рублей от имени благородного политика помнили свято. Не забывали и про килограмм шоколадных конфет, доставленных на дом всем, кому посчастливилось иметь внуков. Однако вспомнить, кто конкретно из потенциальных депутатов послал им предвыборные дары, большинство наших собеседников не могло категорически.

Впрочем, всполохи предвыборной активности все-таки мелькали то в одном, то в другом районе города. Как-то, решив окунуться в предвыборную жизнь выбранного наугад избирательного округа, мы набрели на агитконцерт. В актовом зале помпезного здания Дворца глухонемых сидели несколько десятков старичков. На сцене сменяли друг друга гармонисты, бодрого вида мужички отплясывали гопак, а тучные сирены в национальных костюмах, вибрируя, исполняли романсы. У входа в зал по гулкому холлу слонялся молодой человек в костюме — знакомое по агитационным газетам лицо, уверенная походка, неугомонный телефон в руке. Человеком оказался кандидат в депутаты по одному из округов Центрального района, предприниматель-справедливоросс Сергей Шумилов. Журналистам он, похоже, был рад:

— Хотите поглядеть, какой у нас в округе беспредел творится? Поезжайте прямо сейчас на перекресток улиц Труда и Интернационала — там на моих агитаторов человек двадцать в масках напали. Моя служба охраны подъехала, но их всего трое — не справляются.

Когда мы подъехали, боевик на перекрестке Труда и Интернационала уже подходил к развязке. Милиция запихивала в машину троих спортивного вида верзил с по-детски румяными щеками. Агитаторы в жилетках с надписью «А Сережа молодец!» как ни в чем не бывало раздавали тираж газеты «Правдарубъ». Боксер Леонид из службы охраны («помощник», как он сам это сформулировал), встревоженно шевеля усами, рассказал, что нападавших было много, но до рукоприкладства дело не дошло — отобрали у агитаторов материалы, поматерились и сбежали. Милиция, неспешно при­ехавшая после третьего вызова, задержала парочку застрявших в пробке громил и повезла их в Центральное РУВД.

Туда же отправились и мы. И туда же подъехала машина с тремя жертвами нападения. Из наглухо тонированной машины вместо хрупкой девочки-агитатора в окружении пары накачанных охранников выплыли три кустодиевского вида дамы в мехах. По тому, как они направились ко входу, стало понятно, что потерпевшими вскоре окажутся все обитатели РУВД, вне зависимости от наличия погон.

— Я Людмила Калганова, это моя дочь Настя, а это наша соседка по лестничной клетке Наталья, — внушительно представилась предводительница.

— Это ведь уже не первый раз на наших нападают, это все люди Мотовилова, они даже имеют наглость этого не скрывать. Беспредел полнейший! — сердито сообщили нам дамы.

Зайдя в здание, они решительно атаковали щуплого дежурного.

— Как? Угрожали? ВАМ?  Не может быть! — дежурный капитан Мордасов сделал испуганное лицо. — А вы, собственно, кто такие?

— Общественность! — напирали на капитана дамы.

— Ну ладно, проходите на допрос, потом на опознание.

— Вот такая горячая у нас общественность, — весело подмигнул нам капитан Мордасов.

— Говорят, это уже не первый раз на шумиловцев нападают?

— Второй.

— А в первый раз поймали кого-нибудь?

— Ну да, вычислили по номеру машины того парня, который агитаторам телесные повреждения нанес. Я с ним пообщался — тоже говорит, что общественность. И мама у него такая хорошая… — с не совсем уместной мечтательностью вздохнул капитан. — Скорей бы уж эти выборы прошли, чтобы все они наконец успокоились.

Мы вышли на улицу и побрели по городу. Над нами с балконов обшарпанных хрущоб свисали ядовито-оранже­вые простыни. «Наш дом за Мотовилова!» — сообщала одна. «Шумилов — лучше!» — бесновалась на ветру соседняя. Но прохожим, похоже, не было никакого дела до этой полемики. Челябинцы, нахохлясь, смотрели себе под ноги.

Сами себе проблема

Впрочем, пока избиратели в большинстве своем смотрят себе под ноги, партия власти создает себе проблемы сама. В Твери, например, за несколько дней до выборов отключили от электричества офис местного медиахолдинга «Тверской проспект» (телеканал и несколько радиостанций). «Пример того, как из мирных обывателей делают революционеров», — оценила это одна тверская блогерша.

Телеканал был в меру оппозиционный, иногда позволял себе критиковать власти, но по делу — за повышение тарифов ЖКХ, плохие дороги. Сам хозяин канала время от времени баллотировался в депутаты от незлобных организаций вроде Партии жизни. Но тут вдруг на довыборах городской думы список кандидатов был «зачищен» до основания. Отцепили даже такие беззубые общественные организации, как «Родители за будущее детей» или «Союз избирателей». И оставшись перед выбором — «Единая Россия» или КПРФ, — телеканал стал агитировать за коммунистов. Вот свет и отключили. Беда только, что вместе с политическими программами канал ретранслировал ТНТ,  «Эхо Москвы», «Радио Шансон» и «Милицейскую волну». Непонятно, что больше возмутило тверичей — потеря «Дома-2», «Радио Шансон» или мнения Алексея Венедиктова. Похоже, все понемногу: сразу после отключения канала у его здания начали собираться молодежь и таксисты. Возмущались, говорили, что у тверских властей «съехала крыша». На следующий день канал начал вещание с помощью дизельного генератора. А 1 марта в Твери победили коммунисты, набрав 49% голосов…

Еще один пример — подмосковные Химки. В отличие от Солнечногорска, серьезной конкурирующей бизнес-группы в Химках не нашлось, и конкуренцию действующему мэру Стрельченко составила хрупкая барышня Евгения Чирикова — руководитель экологического «Движения в защиту Химкинского леса». Стрельченко победил, но 32-летняя женщина, которая и политикой-то стала интересоваться года полтора назад, набрала 15,3% голосов.

Хлопонин отмеряет месяц

Стоит, наверное, признать, что выборы прошли в удачное для властей время. Кризис хоть и почувствовали на себе многие, но массового шока еще нет. Он, скорее всего, впереди. Губернатор Красноярского края Александр Хлопонин, выступая на днях на Красноярском экономическом форуме, признался, что регионы уже готова накрыть новая волна. «У нас остался в запасе один месяц. Старт получили процессы риска неплатежей. Следующим этапом может быть паралич банковской системы. Если к концу марта не будут предприняты конкретные дейст­вия, то кризис будет развиваться стихийно и парализует все регионы», — нарисовал он безрадостную картину.

Осуществись сценарий Хлопонина и пройди выборы, допустим, осенью — результат мог бы быть совсем другим. Пока власти получили передышку. До следующей избирательной кампании. Прошедшие выборы показали, что там, где протестные настроения удается аккумулировать, «Единая Россия» или проигрывает, или теряет в рейтинге. В любом случае, любая последующая избирательная кампания будет еще жестче — еще более конкурентной и непредсказуемой.

При участии Андрея Аметистова, Владимира Ващенко

Фото: Сергей Васильев; Константин Саломатин для «РР»; Михаил Галустов для «РР»; Итар-Тасс

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Василий Иванов 5 марта 2009
В любом случае, любая последующая избирательная кампания будет еще жестче — еще более конкурентной и непредсказуемой.
Жестче. Еще более похожей на Северный Кавказ.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение