Город, где остановилось время [ 4 ]
То, что произошло в Беслане 3 сентября 2004 г. сравнивать не с чем — ибо это был самый страшный в истории человечества террористический акт по количеству жертв среди невинных детей и против них же цинично направленный. Всего тогда погибли 318 заложников. 186 из них были детьми. За пять лет маленький провинциальный городок на Российском Кавказе, с населением всего 35 тысяч жителей, превратился в «отдельную планету», где буквально в каждом доме знают кого-то, кто был захвачен, получил ранение или погиб. Беслан будоражат теории заговора. И это еще один признак того, что террористическая война не окончена
Каждый родившийся и живущий в России должен хотя бы один раз побывать в Беслане. Зайти в бывшую школу №1. Пройти по кольцу спортзала и посмотреть в глаза детей на фотографиях. Помянуть, поставить свечку, помолиться за всех погибших. И понять, что все наши проблемы, кризисы, неудачи и трудности — сущая ерунда по сравнению с вечной и жестокой болью городка, где время остановилось пять лет назад. Возле северной стены зала лежит «Книга скорби» для записей посетителей. Где-то между соболезнованиями делегации из Италии и другой группы из Великобритании есть строка: «Простите, стыдно за нацию. Ильяс. Город Грозный».
***
Пять лет назад. 4 сентября 2004 года. Беслан. Школьный двор.
Ранним утром я прошел по разбитому зданию. Пол залитого водой спортзала был завален обгорелыми останками несчастных жертв вчерашней бойни. Невозможно было сделать полшага, не наступив на изувеченный труп. Самым тяжелым зрелищем были мертвые сгоревшие дети. Некоторые из них лежали лицом вверх, и я с ужасом содрогался, спотыкаясь о них взглядом. Даже прошедшие две чеченские войны офицеры спецназа МВД замирали в шоке у входа в зал, не в состоянии перешагнуть порог. Ходили по школе молча, лишь иногда шептали ужасные проклятия в адрес террористов, трупы которых после шестичасового боя были разбросаны в коридорах и школьных классах. Один бандит с огромной дырой в голове висел на подоконнике в учительской на втором этаже. В одной руке труп сжимал СВД, в другой — черные четки. В кабинете географии разбросало останки шахидки. Стены и потолок комнаты были выкрашены длинными брызгами кровавых ошметок, под цоколем срезанной осколком люстры налипли черные клочья волос. Преодолевая брезгливость, спецназовец подобрал оторванную голову террористки и бросил ее в черный целлофановый пакет, после чего смачно плюнул туда. «Сука!» — выругался офицер.
Школьный двор был завален сотнями черных и серебристых мешков с телами убитых. Они лежали рядами, и хмурые мужчины в белых
Июнь — август 2009 года. Беслан. Елена Замесова — мать, потерявшая на теракте сына и дочь: «Говорят, что время лечит. Это не так. Я считаю, что на самом деле становится только хуже. Потому что я начинаю сходить с ума, когда думаю, что пережили мои дети за эти три дня в сентябре. Понять нас может только потерявший своего ребенка».
Остов простреленной снарядами, разбитой гранатами, сгоревшей школы все еще стоит на месте. В центре зала водружен большой крест светлого дерева. Возле него подсвечники с горящими свечами и свежие цветы в больших кувшинах. Вдоль закопченных стен с облупившейся краской венки и десятки мягких игрушек самых разных размеров и форм: белые медведи, синие зайцы, желтые львы, розовые слоны. Медведей
После теракта крышу в спортзале накрыли пластиковым куполом, стены укрепили стальными балками, а пол несколько раз мыли и скребли, поэтому, несмотря на четыре зимы, снег и дождь, на сотни тысяч пар ног, прошедших по залу, доски пола сейчас неестественно светлого цвета. Лишь в двух местах сохранились впечатавшиеся в пол трехметровые черные кляксы: пять лет назад на этих самых точках грудами лежали спекшиеся, обугленные останки. По этим
Спортзал, превращенный в место поклонения, изолирован от остального здания: двери, ведущие в центральный коридор бывшей школы №1, наглухо заколочены, по развалинам ходить запрещено. В нескольких местах уже рухнули потолки. В коридорах, испещренных десятками тысяч отметин от осколков и пуль, горы сгоревшего хлама, остатки сломанной мебели, ворох истлевших школьных тетрадей, обломки глобусов и разбитые школьные доски. В некоторых классах, на лестницах, на чердаке, в бывшей столовой выросли уродливые деревца
***
Разница мнений
Елена Замесова: «Я бы школу снесла. Спортзал — да, можно оставить как память. И пусть будет часовня».
Сусанна Дудиева: «Я лягу перед бульдозерами, если они приедут сносить школу. Чтобы мир помнил всегда, нужно восстановить все здание и законсервировать его, как мемориал всем погибшим».
***
Беслан — единственное место в России, где выпускной вечер не праздник, а повод для траура. В день, когда выпускники по всей стране празднуют окончание школы, в Беслане вчерашние школьники молча идут на кладбище, где похоронены их одноклассники. Кладбище носит название «Город ангелов». Там ребята поминают тех, кто уже никогда не получит аттестат о среднем образовании.
На въезде в «Город ангелов» стоит одноэтажная постройка. В ней всегда, в любое время суток можно найти смуглого, лысоватого и вечно небритого мужчину. Он насторожен и неразговорчив. Бывший таможенник, а ныне директор кладбища Касполат Рамонов потерял свою любимую дочь Марианну, которой на момент теракта было пятнадцать. Спаслись сын, младшая дочь и жена.
«Это самое известное кладбище на всю страну. Кстати, не называйте это место кладбищем. Это — Город ангелов. Я придумал название… Моя младшая дочь Диана спаслась чудом. Жена и сын, Ирбек, попали в плен, сын был серьезно ранен, но уже оправился, учится, хочет стать военным. Марианна погибла при штурме. Сыну было только восемь. Как старшая, Марианна всегда за него переживала, поэтому и во время захвата была рядом с ним, чтобы защитить… Когда террористы ввели ограничение на воду, дочь набрала воды в душевой и принесла матери во рту. Вот такая у меня дочка… была. Моя жизнь остановилась в 2004−м, третьего сентября. Я не хожу на чужие свадьбы — больно. Мне кажется, что это грех — веселиться, в то время как Марианны больше нет».
На руке у Касполата золотые часы, у которых своя история. Родственник Рамонова признался, что видел во сне его погибшую дочь. Марианна в этом сне жаловалась, что у ее папы слишком дешевый хронометр. Этот рассказ до такой степени взволновал и без того истерзанного отца, что он едва ли не в тот же день купил себе новые часы и заказал на браслете гравировку: «Любимому папе. Марианна». «Она так хотела», — убежден Касполат.
Есть разные родители. Спустя год после теракта ко мне пришла одна мать и попросила достать ручную гранату. Сказала, что хочет уехать в Ингушетию и взорвать себя вместе
«Я не хочу выходить из этой черноты! Я останусь в своей полосе депрессии, пока не поставят точку, пока не назовут, КТО виноват. Говорят, что нужно жить. Я не смогу начать жить заново, пока не установлю истину!» — эти слова мне почти кричала в лицо Сусанна Дудиева, председатель общественной организации «Матери Беслана». Седая, как лунь, почти всегда в черном, с опухшим от слез лицом, замотанная, нервная и уставшая от жизни 48−летняя женщина, которая выглядит, конечно, намного старше (да простит она меня), потеряла любимого 13−летнего сына Заура. Рассказ Сусанны и ее подруги Риты Сидаковой о трехчасовой встрече с Владимиром Путиным оставляет сильное впечатление. Беспрестанно вытирая слезы, Сидакова вспоминает, как президент вертел в руках фото трупа ее сгоревшей девятилетней дочери: «Он не понял, где на фотографии голова, где ноги! А у нас таких трупов — больше ста! Я у него спросила: “Вы провели в Иерусалиме, у Гроба Господня, два часа — так за что, за какие грехи Вы просили прощения? За Беслан тоже просили?” И Путин, сильно покраснев и низко опустив голову, — мне даже показалось, что я видела слезы в глазах президента, — прошептал: “Да”».
В городе о самой организации говорят разное. Мнения расходятся — от сочувствия до презрения. «Матерный комитет» — это самое грубое, что я слышал о «Матерях Беслана». Их подозревают в саморекламе, в самообогащении, ходят нелепые сплетни о швейцарских счетах и виллах на Средиземноморье, купленных на западные гранты (организация действительно существует на зарубежный грант, которого на самом деле хватило на аренду двухкомнатной квартиры и покупку оргтехники). Местные «органы» обвиняют их в «раздувании межнациональной розни», в «расшатывании устоев», в «игре на руку нечистоплотным олигархам, скрывающимся известно где…»
***
Разница мнений
Лена Касумова, бывшая заложница, завуч бывшей школы № 1: «“Матери” нападали на всех подряд. Одна из них сказала, что я убила ее детей, что учителя своих учеников предали, что я с сыном спаслась,
Сусанна Дудиева: «Нам нужна жертва. Пусть ОНИ [власти]
***
Не нужно сильно напрягаться, чтобы дать повод для паники в городке: достаточно пустить сплетню на рынке в пустом разговоре. Случаев, когда родители забирали ребенка с урока, потому что
Бывшую двенадцатилетнюю заложницу Карину Кусову мучают кошмары. Девочка плохо спит, кричит по ночам. Родители были вынуждены провести в комнату дочери внутренний телефон, чтобы ребенок мог в любое время позвонить маме и убедиться, что она дома: Карина НИКОГДА не остается одна. По ночам ей снились жуткие вещи: однажды она в слезах кричала, что в ее постели лежит оторванная человеческая нога. В другой раз ей показалось, что панно с плюшевыми мишками, висевшее на стене ее комнаты, превратилось в вооруженных террористов, одетых в черные маски…
В Северной Осетии есть реабилитационный центр, построенный в 2007 году в горах, недалеко от поселка Алагир, на базе православного монастыря. Центр бесплатно принимает по двадцать детей из Беслана, Цхинвала и прочих «больных» мест еженедельно. Усилиями неутомимых энтузиастов под руководством энергичного директора центра — психолога Заремы Короевой для детей там организовано все: питание, разнообразные развивающие игры и занятия с психологами. Короева свидетельствует: «Необходима психологическая реабилитация не только детям, но и самим родителям! Во многих семьях по отношению к тем детям, которые пережили “заложничество”, воспитывается “культ личности”— их выделяют, потому что родители живут с комплексом огромной вины за то, что “не уберегли” свое чадо. А чадо постепенно привыкает к этому и начинает жить с установкой “я — жертва, пострадавший, мне все должны!”. В жизни такому человеку будет необыкновенно тяжело. Если в семье, не дай бог, есть
Алагирский центр был построен на деньги, выделенные немецкой благотворительной структурой совместно с телемарафоном Ein Herz für Kinder («Сердце — детям»), и на средства, предоставленные
Объективно жители Беслана демонстрируют небывалое самообладание, достоинство, выдержку и стремление жить. За пять лет, прошедших с момента теракта, в Беслане зафиксирован единственный случай самоубийства: 18−летний парень, потерявший на теракте дядю и находившийся в состоянии душевного расстройства, покончил с собой. За пять лет в разных семьях, непосредственно затронутых трагедией и потерявших
Игорь и Жанна Куловы потеряли 8−летнего сына Олега. Отец опознал сгоревшего ребенка только по православному крестику на шее. Второй мальчик, Алан, выжил. 11−летний пацан перенес девятичасовую операцию по удалению осколка из головного мозга, оплаченную Красным Крестом в Германии, и в общей сложности провел в госпиталях четыре месяца. В ростовской клинике, где Алан находился в отделении реанимации, отец провел много бессонных ночей.
Два года подряд Жанна выходила из дома, только чтобы сходить на кладбище к младшему сыну. Несмотря на тяжелейшее состояние Алана, которому требовалось особое внимание, и наличие в семье младшей дочери, Жанна призналась мужу, что «хочет уйти к Олегу». Ее удержала вера в бога и беседы с опытным психологом. По прошествии времени в семье родились две девочки. «Мне приснился странный сон, в котором Олежек просил купить платье для девочки, а потом у нас родилась Ангелина… Я теперь думаю, что Олег с нами».
В семье Замесовых, потерявших двух детей — десятилетнего Игоря и двенадцатилетнюю Наташу — после теракта родились трое (!) мальчиков. Елена Замесова рассказывает, каково ей пришлось: «Я сразу поняла, что школу захватили. Трое суток как во сне… Я выла и билась башкой об стену. Нет ничего хуже ощущения собственного бессилия. Мы просто стояли, как стадо баранов, и ждали чуда, а в это время эти подонки подкладывали мины под наших детей. Наши дети. Там, без нас. Один на один с этими зверями…. Очевидцы мне рассказывали о том, через что мои дети прошли. Наташенька все время плакала. Игорь тоже, но потом он взял себя в руки и стал успокаивать сестру. Когда террористы объявили “сухую голодовку”, Игорь несколько раз незаметно мочил носок в туалете и приносил сестре. Этот носок они выжимали и пили… В последний день Наташа находилась в обмороке… Так получилось, что именно мои дети сидели под бомбой… и 4 сентября мы их нашли — то, что осталось. Но это было еще не все. Спустя
Год спустя мы с Юрой решили удочерить девочку, но “не срослось”. Потом решили попробовать еще иметь детей… Однажды мне приснилась Наташа. Она мне сказала, что ее отпускают из рая домой. На следующий день я узнала, что беременна. И вот — один за другим — трое. Мне кажется, душа Наташи переселилась в одного из этих… Я сейчас в ежедневном замоте. Времени нет ни на что. Но — послушайте! — дети дают такую радость, такой заряд энергии, такую веру и СЧАСТЬЕ после всего, что ради них переносишь. Дети — это СМЫСЛ того, чтобы ЖИТЬ…»
Сусанна Дудиева: «Я живу с чувством вины за то, что мой ребенок погиб. Даже если бы у меня было полребенка — без рук, без ног, без глаз, — я бы смогла с ним РАЗГОВАРИВАТЬ. Этого достаточно».
Каждый родившийся и живущий в России должен хотя бы один раз побывать в Беслане. Зайти в бывшую школу № 1. Пройти по кольцу спортзала и посмотреть в глаза детей на фотографиях. Помянуть, поставить свечку, помолиться за всех погибших. И понять, что все наши проблемы, кризисы, неудачи и трудности — сущая ерунда по сравнению с вечной и жестокой болью городка, где время остановилось пять лет назад.
Фотографии: Дмитрий Беляков
