Шамиль Тарпищев: «Девочек тренировать легче»
Вера Михайлова
Теннис — первый вид спорта, в котором новая Россия совершила прорыв до мирового лидерства еще в 90-е. Сейчас в активе у наших два Кубка Дэвиса, четыре Кубка федерации, победы на турнирах Большого шлема и на Олимпиаде. Российские теннисистки оккупировали первую десятку мирового рейтинга. Автор, он же менеджер-организатор этого прорыва — президент Федерации тенниса России Шамиль Тарпищев. Почему же, несмотря на такие успехи, он считает, что сейчас нужно «бежать в два раза быстрее»?
Шамиль Тарпищев
Динара Сафина сейчас на подъеме — первая ракетка мира. Что дальше?
У нее все-таки есть сейчас проблема — надо немножко разнообразить игру. Она берет пока за счет мощи и стабильности, играя в основном с задней линии и с первой подачи. Кстати, в этих элементах игры Сафина не превосходит сестер Уильямс. Поэтому ей тяжело с ними играть: те чуть лучше подают и чуть мощней играют по скорости. А если разнообразить игру — в плане вращений мяча, скорости полета — и, как мы говорим, играть веером по всему корту по месту попадания, то, я думаю, потенциал-то ее еще до конца не раскрыт. Поэтому вопрос чисто рабочий. Другие с ней практически не могут конкурировать, потому что она моторная и физически очень сильная.
А какое будущее ожидает Анастасию Павлюченкову, победительницу нескольких турниров Большого шлема среди юниоров?
Павлюченкова — очень хорошая голова. Я сказал как-то, что ей очень тяжело заиграть, потому что она очень хороший человек: мягкая, достаточно покладистая, объективная. То есть ей не хватает немножко внутренней злости. А реально у нее потенциал очень большой. Но заиграет перспективный игрок или нет — зависит от многих рабочих факторов, от правильной методологии тренировочного процесса. И еще от того, сколько в него вложить. Это касается всего российского тенниса.
Почему Кубок Дэвиса и Кубок федерации в этом году прошли для нас так неудачно (мужская и женская сборные России проиграли в четвертьфинале и полуфинале соответственно. — «РР»)?
1976 год. Шамиль Тарпищев тренирует Александра Метревели
Из-за травматизма. Конечно, травматизм в спорте высших достижений обычная вещь. Но в данном случае ситуацию усугубило то, что розыгрыши Кубка Дэвиса и Кубка федерации состоялись сразу после турниров Большого шлема. У игроков не было времени на адаптацию, а у нас — на замену участников. Ведь у всех спортсменов есть контрактные обязательства перед различными соревнованиями. Я считаю, что это абсолютно неправильно. Тогда какая же роль у тренера, если он не может подготовить игрока? Сделать это за три-четыре дня после нагрузок, полученных на турнире Большого шлема, просто нереально. Тут сразу возникает вопрос о замене и тот, у кого длинная скамейка, имеет преимущество. Но длине скамейки мешает то, что у игроков контрактная система, обязательства. И возникает замкнутый круг.
Именно из-за этого в профессиональном теннисе в последнее время нарастает недовольство игроков федерациями? Как вы считаете, конфликт сумеют разрешить в ближайшее время?
Дмитрий Турсунов и Михаил Южный всегда прислушиваются к словам капитана
Да, отсюда и конфликт. Стороны не могут договориться по поводу календаря, чтобы у теннисистов был не такой плотный график. Я думаю, что это долго будет продолжаться, потому что теннис — это индустрия и бизнес. Это производство покрытий, оборудования, формы, мячей. Эти сферы влияния давно поделены. А теннисные турниры? В сфере влияния Международной федерации тенниса, ITF, сегодня находятся турниры Большого шлема, Кубок Дэвиса и Кубок федерации плюс молодежный и юношеский календарь. А все остальные турниры существуют под эгидой Ассоциации теннисистов-профессионалов у мужчин и Всемирной теннисной ассоциации у женщин — ATP и WTA. Это все частный бизнес.
В этом году Марат Сафин заканчивает карьеру. Это потеря для нашей сборной? Как вы думаете, чем он займется дальше?
Ребята у нас и так играют сейчас очень прилично. Я думаю, что не бывает пустых мест. Два-три года пройдет — тот же Кузнецов или кто-то из молодых выстрелит. А Сафин, считаю, уже сейчас готов выполнять представительские функции — с его знанием языков и с той харизмой, которая у него есть. Он же грамотный, умный парень, может участвовать в любых переговорах. Я бы дал ему — чтобы окрепнуть — позаниматься год-два дипломатической работой. А дальше он бы сам выбрал. Есть такое понятие, что в бизнесе, что в дипломатии, что в тренерстве, — «к нему люди тянутся». Это очень большой плюс, и у Сафина он есть. Я думаю, что он никоим образом не пропадет.
И все же у наших мужчин совсем короткая скамейка запасных…
Светлана Кузнецова — проверенный командный игрок
Это естественно. Девочек тренировать легче, чем ребят. Если девочка достаточно быстро не попадает в элиту, она заканчивает карьеру, выходит замуж, меняет сферу деятельности и так далее. То есть текучесть в рейтинге большая. А у парня получается так: если он начал играть, то, как правило, до 32 лет играет, и неважно, стоит он двухсотым или трехсотым в рейтинге. Если для девушки возрастная вилка чтобы попасть в элиту — это три года, ну, где-то от шестнадцати до девятнадцати, то у ребят это семь лет — от шестнадцати до двадцати трех. Другой фактор: девочки играют с интенсивностью 24–25 ударов в минуту, а парни — 27–28. Любой парень — хороший спарринг-партнер для девочки, но для него самого надо держать двух спаррингов, чтобы он рос. В среднем получается, что начиная с шестнадцати лет подготовка девочки стоит порядка 70 тысяч евро в год, а у парня — 120 тысяч евро. И самый болезненный для нас фактор: мало кто хочет тренировать ребят, большинство тренирует девочек, потому что там быстрее достигается результат. То есть две трети тренеров тренируют девочек, и только треть — ребят.
А есть у нас сейчас новые перспективные молодые игроки?
Ну, вот Кузнецов выиграл юношеский Уимблдон. Есть еще несколько хороших ребят. Вопрос упирается в ресурсы. Уже сейчас надо делать из них профессиональную команду и обкатывать, но таких возможностей у нас нет.
Что, и здесь — кризис?
Шамиль Тарпищев играет не только в теннис
Я не думаю, что все проблемы тенниса связаны с кризисом. Кризис просто обострил ситуацию и ударил в основном по молодежно-юношескому теннису: детей в большей мере спонсировал малый и средний бизнес, который теперь из-за финансовых проблем ушел от спонсорства. У нас в прошлом году играли 360 детей, и львиная доля их лишилась этой поддержки. А в теннисе спонсорство своеобразное, оно совершенно другое, нежели в футболе и в хоккее, где есть трансферная политика, захватывающая молодежно-юношеский состав. Наш спорт — индивидуальный. К тому же ребенок — это, как правило, кот в мешке. Обычно талантливых детей начинают спонсировать в двенадцать лет, и так продолжается практически до их совершеннолетия. Это шесть-семь лет с неизвестным эффектом! Даже в пятнадцать-шестнадцать лет непонятно, заиграет он или нет. Такое спонсорство больше похоже на благотворительность.
И как относятся Виталий Мутко и Министерство спорта к сложившейся ситуации?
Ну, я о многом разговаривал с Виталием Мутко. Но понимаете, основная-то проблема, наверное, не в кризисе. Я считаю, что теннис в России обделен вниманием. С одной стороны, все привыкли к нашим победам, потому что по результатам сегодня мы — спорт номер один в стране. С 2000 года по сегодняшний день шесть чемпионатов мира в командных видах спорта не выигрывал никто. И хотя среди федераций тенниса других стран мы на первом месте, наши бюджеты невозможно сопоставить, допустим, с бюджетами федераций Америки или Франции: у Америки — 325 миллионов долларов, у нас — 210 миллионов в год.
Знаете, бюджеты других отраслей у нас с Америкой различаются намного больше. Да и, судя по результатам, с теннисом у нас все как раз неплохо…
Вопрос стоит о развитии тенниса в России в целом. В теннис играют 205 стран, и весь мир понимает, что хорошие результаты благотворно влияют на государственный имидж. По словам Хуана Антонио Самаранча, победа теннисистов на Олимпийских играх стоит четырех-пяти золотых медалей в других видах спорта. По статистике, в Европе численность просто занимающихся теннисом с 2004 по 2009 год возросла на 27% и сегодня составляет 26 миллионов человек. Не случайно в Испании есть профилированные школы, а во Франции — специальная программа «Теннис в школах». Теннис в мире практически вне конкуренции. Но в нашей стране теннис, на мой взгляд, явно обделен вниманием. Если мы будем работать с теми же ресурсами, которыми мы сегодня обладаем, то ясно, что мировой теннис уйдет вперед и мы еще долго будем его догонять.
В прошлом десятилетии благодаря поддержке первого президента России теннис считался у нас спортом номер один. После смерти Бориса Ельцина интерес к нему на спад не пошел?
Я думаю, что мы остались на уровне тех лет, а весь спорт ушел далеко вперед. Понятно, что спонсируют у нас по звонкам. У нас нет четкого понятия — «коммерческий» и «некоммерческий» вид спорта. Просто несопоставимо то, что коммерческие виды зарабатывают за рубежом и что — у нас. Происходит это в силу многих причин, в том числе законодательной базы, которая у нас регламентирует спорт. Считаю, что она не соответствует мировым стандартам. Зато если говорить о теннисе с позиции зрителя, то мы за последние годы сильно продвинулись вперед. Теннис стал народной игрой, я думаю, что по численности занимающихся теннисом сегодня он в тройке самых популярных видов спорта в стране.
Борис Ельцин всячески покровительствовал российскому теннису
А вы не устали постоянно бороться, пробивать, искать спонсоров?
Вы меня правильно поймите: в теннисе я как спортсмен-чиновник с 1974 года. Это стало делом моей жизни. И вот сегодня, когда мы стали первыми в мире, я понимаю, что все это мы можем потерять, а потом еще двадцать лет придется догонять! Сразу возникает вопрос: ради чего жил? Это тоже движущая сила. Знаю, что никто нас не упрекнет, что мы не умеем работать. Мы знаем, как быть первыми в мире, но нам реально не хватает ресурсов. Нам нужна другая программа развития тенниса, над которой мы сейчас и работаем. Ее как раз одобрил президент Медведев.
И о чем там идет речь?
2007 год. Николай Давыденко выиграл Кубок Кремля
Программа развития тенниса, которую мы заканчиваем, разбита на несколько частей: это и спорт высших достижений, и строительство материально-технической базы. Нам надо четко ответить на вопрос, почему именно теннис, почему нам нужно то, о чем мы просим, — федераций-то много. Есть там и еще одна составляющая: это теннис для всех. Я считаю, нет лучшего способа привить интерес к спорту. Сам обычно два раза в неделю играю в теннис и один раз — в футбол. С точки зрения возможностей игры она идеальна для здоровья. В мире огромное количество людей, «кому за сорок-пятьдесят», занимается теннисом. У нас есть ветераны, которые играют в 96 лет. Можно привести в пример Ельцина. Он занимался теннисом по одной простой причине: на корте переключалась голова, наступала релаксация. Он забывал обо всем и играл. Это не сработало один-единственный раз — когда ему объявляли импичмент. Тогда я уговорил его пойти поиграть в теннис, он вышел с корта и сказал: «Шамиль, первый раз в теннисе у меня голова не переключилась и я не ушел от своих мыслей». А что такое релаксация для взрослого человека? Устаешь от нервов, от текучки, от забот, от проблем, и вот в игре забываешь все. А если голова отдыхает — значит, ты восстановился и способен на следующий день работать по новой и с той же энергией.
Фото: Кирилл Лагутко для «РР»; РИА НОВОСТИ; Алексей Куденко/Коммерсант
