--

Жизнь с косой

Почему маленький «косоплавильный» заводик выигрывает конкуренцию у металлургических гигантов

Пока большая металлургия стонет и тонет, выплавка швейных игл и сельскохозяйственных кос приносит небольшому предприятию в городе Арти Свердловской области вполне приличный доход. Маленький, но храбрый "косоплавильный" (или "иглолитейный" - кому как нравится) заводик - основной местный налогоплательщик и работодатель. Вопреки прогнозам экономистов предприятие работает, наращивает объемы, завоевывает рынки и даже осваивает нанотехнологии. Побывав в Артях, корреспондент "РР" понял, что гигантам отрасли есть чему поучиться у малой металлургии. Надо просто не гнать голый металл за границу, а производить готовую продукцию - и будет всем счастье

Владимир Антипин поделиться:
15 сентября 2009, №35 (114)
размер текста: aaa

3,7 мужика и 6,5 бабы

Ухоженные улицы, асфальт даже в окраинных закоулках, приличные по уральским меркам дороги — Арти вообще не похожи на промышленный поселок в привычном смысле этого слова. Единственное, что напоминает приезжему о том, что где-то в стране бушует кризис, — это десятки людей, усиленно воплощающих в жизнь программу проведения общественных работ. Безработные здесь были всегда, но недавно центру занятости дали денег на их временное трудоустройство по линии благоустройства. С полос местной газеты теперь не сходит выражение «борьба с закустаренностью».

— Для того чтобы этот кусок проволоки превратился в привычную швейную иглу, нужно примерно 26 различных операций, — начальник рекламного бюро Артинского механического завода Владимир Жуков давно не удивляется реакции гостей, впервые увидевших игольное производство. — Есть даже поговорка такая: «Мала игла, да работы много над собой просит».

Я вспоминаю давнишний разговор с одним хирургом. Он утверждал, что для смены пола с мужского на женский нужно провести четыре операции, а с женского на мужской — семь. Получается, что с точки зрения трудоемкости продукта в одной иголке помещается 3,7 мужика или 6,5 женщины.

В мире очень мало где есть собственное игольное производство, и связываются с ним только очень приличные страны. Современная технология производства игл появилась в Германии. Там ее Россия и закупила в 1936 году. С тех пор эта технология принципиально не менялась — ни у нас, ни у немцев. Проволоку сначала нарезают (размер зависит от того, какую именно иглу предстоит сделать), затем в несколько этапов затачивают и наконец прорезают ушко. В игольном цехе по традиции в основном работают женщины. Производство автоматизировано: за шесть станков отвечает один человек. Несмотря на кажущуюся простоту конечного продукта, процесс превращения куска проволоки в иглу занимает десять дней: затачивание, закаливание, высверливание. Станки рожают готовую продукцию долго, зато большими партиями: в год — 20 млн штук.

Над одним из верстаков висит портрет Ленина, рядом фото какой-то красавицы из «Плейбоя» и георгиевская ленточка. Это рабочее место местного Кулибина. Большинство комплектующих для станков заводчане делают сами. Производство уникальное, и проще необходимые инструменты сделать самим, чем объяснять подрядчикам, что именно нужно. Так же сложно описать в тексте все особенности изготовления простой швейной иглы. Это нужно видеть, иначе не поймешь. Именно поэтому всех высоких гостей, приезжающих в Арти, первым делом ведут знакомиться с игольным производством.

— Игла — это всегда выгодно, — объясняет Владимир Жуков. — Сами подумайте: мы берем всего тонну сырья и делаем из нее несколько миллионов иголок, которые можно продавать по всему земному шару. Так что это только у Кащея Бессмертного в игле была смерть. У нас в игле сама жизнь.

Жизнь на артинской игле очень даже неплохая. В ведомственной гостинице нет свободных мест. У проходной припарковано множество иномарок. Причем далеко не все они принадлежат заводским топ-менеджерам: на механический приехали бизнес-инструкторы из Екатеринбурга — обучать местных металлургов новейшим мировым управленческим тенденциям. Это — «фишка» генерального директора Анатолия Трапезникова. Он увлекается теорией управления Эдвардса Деминга и, несмотря на кризис, решил не экономить на пере­обучении персонала.

— Мы на заводе движемся к новой философии производства, — объясняет Трапезников. — Рабочие должны быть вовлечены в конечный результат нашего общего труда.

Анатолий Трапезников по образованию физик-ядерщик. В свое время успел поработать на Ленинградской атомной станции. Потом вернулся на родину — в Арти. На заводе с 1985 года. Прошел путь от простого рабочего до генерального директора. В общем, уже четверть века с косой и иголкой.

Газ, нефть и задница

Артинский механический завод был основан в 1787 году как «железоделательное» производство. Сначала предприятие было частным, им даже успели поуправлять немецкие промышленники Кнауфы — одна из ветвей династии, основавшей всемирно известный концерн KNAUF. Но большую часть своей истории завод был казенным. Разделение на «казну» и «частников» на Урале имеет сильные корни: это не просто краеведческий штрих, это разные психотипы. В Артях, например, местные жители до сих пор считают себя «государевыми людьми» и гордятся этим.

Косы здесь начали делать 200 лет назад, а производство игл наладили во время Великой Отечественной войны — эвакуировали из подмосковного Подольска. Товарищ Сталин считал этот продукт стратегическим наряду с патронами и танками. В этом твердо уверены и нынешние работники механического завода. Тот же Анатолий Трапезников на эту тему рассуждает так:

— Это только кажется, что иголка — что-то мелкое и незначительное. А вы представьте, что у нас нет своего игольного производства, а иностранцы резко перестали нам продавать свои иглы. Остановится вся швейная промышленность! Даже заплатку к штанам нечем будет пришить. Так и будем ходить с нефтью, газом и голой задницей.

В советское время завод производил более 270 млн тонн швейных игл различных модификаций. Сейчас — не более двадцати. Заводчане уверяют, что могут производить иглы для всех моделей импортных швейных машин. Вот только наша легкая промышленность,

работающая в подавляющем большинстве случаев на импортном оборудовании, артинскую иглу почти не покупает. Поставщики иностранных машин сразу оговаривают в контрактах пункт, чтобы в работе зарубежных агрегатов использовались только импортные иглы.

Но, несмотря на это, артинцы постепенно увеличивают рынки сбыта и совершенствуют свою продукцию. Недавно даже подали заявку в областной комитет по развитию нанотехнологий — с их помощью хотели сделать специальное покрытие для иголок, которое бы в разы увеличило срок их эксплуатации. Правда, в кредите механическому заводу отказали: вроде как по чисто формальному признаку — у предприятия нашли спорный долг по налогам, а раз есть долг, нет кредита. Но руководители завода уверены, что проект «артинская наноигла» все равно состоится, никуда не денется.

Интересный факт: иглы в Артях делают из немецкой проволоки, которая в свою очередь произведена из российского металла. В России проволока такого качества уже давно не выпускается. Крупным металлургическим комбинатам вообще невыгодно производить товар высоких марок. Их основная продукция идет на экспорт, а иностранцам нужен рядовой металл — у них же социально ответственный бизнес, так что до кондиции они его доведут у себя на родине, используя труд своих граждан. А потом продадут нам же и дороже.

Долой газонокосилки!

С косой ситуация проще. Спецпрофиль для ее изготовления все еще делают в Ижевске и Златоусте. В лучшие годы завод производил примерно 7 млн кос в год. Сейчас — в четыре раза меньше. Кроме того, на рынке у артинцев неожиданно появились конкуренты. Это вездесущие китайцы и предприниматели из Турции, не так давно открывшие производство в Киргизии. И тем и другим завоевывать рынки сбыта помогает государство. Наши справляются сами — исключительно за счет качества продукции и уникальной технологии.

— В 1974 году была введена совершенно новая операция. Мы называем ее «прокатка», — объясняет генеральный директор завода. — Длина заготовки за один проход изменяется в семь раз. Китайцы до сих пор не могут понять, как эти русские такое вытворяют.

За иностранными конкурентами уральцы следят очень внимательно: раз в году скупают косы всех мировых производителей, которые только могут найти, и проводят так называемые полевые испытания — на местных лугах проверяют русские и иноземные косы в деле. Наши пока вне конкуренции. Сказывается двухсотлетний опыт.

Благодаря качеству более 40% всех произведенных в Артях кос сейчас идет на экспорт. В той же Европе только лохи теперь косят траву на лужайке перед домом шумными газонокосилками, а серьезные парни берут в руки косы — это еще и своеобразный фитнес: тут и физические нагрузки, и регулировка опорно-двига­тельного аппарата, и ароматерапия. Так что рынок сбыта постепенно расширяется. Уже появились и первые дешевые китайские подделки с клеймом артинского завода. Уральцы страшно обижаются, но ничего поделать не могут. Успокаивают себя тем, что это — обратная сторона славы бренда.

— Коса с возрастом хуже не становится. Структура металла даже лучше. Может, нам начать делать хуже, чтоб быстрее изнашивалась? — смеется кузнец Владимир Бодунов.

Бодунов — представитель одной из самых уважаемых заводских династий. Пришел в цех по традиции: почти все предки по мужской линии работали на заводе.

— Если посчитать, сколько Бодуновы выковали кос, то, наверное, ими можно было бы два раза всю траву на земле скосить, — шутит его брат и начальник Виктор. Рассказывая о своих предках, он рисует на листе бумаги генеалогическое древо: — Первый из Бодуновых по­явился на уральской земле в 1800 году. Звали его Григорием. Его сын, Василий, тоже работал на заводе, как и внук — Николай. Всего семь колен здесь косы пла­вили. Сыну девять лет, уже тоже в цех просится — пока на экскурсию.

Это еще одна из особенностей людей, работающих на Артинском механическом заводе. Большинство из них помнят своих предков до шестого-седьмого колена. Для артинцев производство кос, судя по всему, одно большое семейное дело длиною в два столетия. Видимо, именно этим сельские металлурги и отличаются от металлургов городских.

Даже лидер местной профсоюзной ячейки мало похож на классического профбонзу, которых так много на крупных металлургических предприятиях. Невысокий и сверхэнергичный Геннадий Овчинников на заводе уже 33 года. Последние восемь лет защищает интересы рабочих перед руководством и интересы руко­водства перед рабочими. Директор завода тоже член профсоюза.

— Он долго не хотел вступать, — говорит Овчинников. — Все спрашивал, зачем ему профсоюз. Ну, я и объяснил: профсоюз будет тебя защищать от несправедливого натиска рабочих.

Носорожка начинает и выигрывает

Еще с советских времен заводская профорганизация почему-то входит в состав профсоюзных объединений предприятий оборонной промышленности. Как «косоплавильный» и «иглолитейный» заводик оказался в структуре Министерства обороны? На этот счет есть несколько версий. Самая популярная: продукцию Артинского механического завода использовали пограничники, чтобы косить траву на нейтральной полосе. А поскольку дело ответственное и важное, завод был признан оборонным. Так это было на самом деле или нет, доподлинно неизвестно. Но профсоюзного лидера Овчинникова до сих пор регулярно приглашают на совещания оборонщиков. Один раз ему даже пришлось выступать с докладом о заводских перспективах.

— Если честно, меня никто не предупредил, что надо будет речь держать, — рассказывает он. — В зале сидят серьезные люди, представители предприятий, производящих танки, БТР, электронную начинку для боевой авиации. Пришлось взять себя в руки и доложить собравшимся о том, что в ближайшее время мы обязуемся увеличить производство игл до 20 миллионов штук в год. Лица присутствовавших вытянулись, в финале меня провожали бурными и, как говорится, продолжительными аплодисментами. Потом еще долго подходили и с уважением жали руку. Я только в конце сообразил, что не уточнил, о каких именно иглах идет речь. Я им — о швейных, они — о переносном зенитно-ракетном комплексе «Игла».

Я ловлю себя на мысли: даже если бы Овчинников рассказывал про косы, оборонщики все равно подумали бы о чем-нибудь своем. Тем более что косы здесь носят вполне оружейно-карабинные названия — «Сайга», «Соболь», «Медведь».

В кабинете появляется начальник заводского отдела рекламы Владимир Жуков. Именно он отвечает за продвижение продукции на мировых рынках.

В руках у Жукова технический рисунок загадочного предмета:

— Это носорожка — специальный инструмент для обработки земляники. Наше ноу-хау. Сейчас планируем запустить в производство. Выращивание земляники — дело трудоемкое, а носорожкой можно одновременно и полоть, и землю разрыхлять. Подобный инвентарь никто в мире не производит.

Кроме носорожки заводчане недавно освоили производство лопат. Крупные металлургические предприятия лопаты делают по остаточному принципу: из металлического листа, который у них по разным причинам никто не купил. Отсюда и невысокое качество. Артинцы же весь сельхозинвентарь производят из качественного металла.

— В период кризиса люди инстинктивно тянутся к земле. Сельхозинвентарь будет востребован, — уверен Владимир Жуков.

Получается, что кризис для руководства механического завода — это не повод сократить рабочих и урезать зарплаты оставшимся. В первую очередь — это возможность освоить выпуск новых видов продукции и расширить рынки сбыта. И в этом маленький сельский заводик дает огромную фору крупнейшим металлургическим комбинатам. Здешним скромным менеджерам удалось преодолеть сырьевое мышление, от которого страдает вся экономика России. Гиганты производят сырье и полуфабрикат, который можно реализовать на какой-нибудь лондонской бирже и никак нельзя продать жителю соседнего района. Ему не нужна тонна проката за 200 долларов. Ему нужна артинская коса за 130 рублей. А производить конечный продукт — те же лопаты, грабли и вилы — выгоднее, чем гнать сырье на экспорт. Надо только напрячь мозги. Вот только с этим ресурсом в стране напряженка.

— Конечно, снизился объем кредитования. Банки не дают денег. Хотя репутация у завода железная, — говорит Анатолий Трапезников. — Даже в 90-е я мог прямо с этого телефона позвонить банкиру и взять кредит. Без всяких бумаг. Сегодня это не получается. Промышленность у нас болтается с рентабельностью от ноля до десяти процентов, а она должна быть выше, чем у банков. У нас сейчас интерес только в том, чтоб поработать и наработаться.

В антикризисные правительственные списки системообразующих предприятий, которым полагается помощь из федерального бюджета, Артинский механический завод включен сразу по двум параметрам — по уникальности производства и по социальной значимости. Но на помощь государства здесь особо не рассчитывают. Зато в ближайшее время хотят восстановить историческую технологию ковки кос на молотах. Специально для туристов. Пусть смотрят и удивляются. Сырьевые олигархи — вне очереди.

Фотографии: Константин Саломатин для «РР»

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Петр Петрович 25 октября 2009
У меня сразу возникли подозрения в некомпетентности аффтара. Фотки посмотрел, и можно было статью не читать: ни одного лица моложе 30 лет, станки времен царя Гороха, лучше уж вообще ничего не фотографировали!!! ну а заголовок - жеесть!!! какая конкуренция может быть между металлургами и "обработкой?!". еще б написали "почему тетя Маша с домашним творогом выигрывает конкуренцию у какого-нить масло-сыр-завода?" ЗЫ а может и вправду напишут;) идея ведь не плохая;)
Сергей Шевалдин 22 сентября 2009
Это второе явление в "РР" темы про Арти. Видимо, в первый раз афффтааарр ездил договариваться на заказуху и создал редкостный бред пр то как медведи мед воруют, а марийцы злобно шаманят. Местное население от души повеселилось - журнал был любимой хохмой пару дней. Но этот бред затмевает все - козырная заказуха, настоянная на жестком вранье. Много чего можно цитировать с истошным воплем "ржунимагу!!!!!!!!!!!". Впрочем, афтар - господинчик известный, а над уральскими темками "РР" в Екатеринбурге давно прикалываются - группка местных пиарщиков лихо размещает в журнале заказы через данного персонажа и пилит бабло. Но этот заказ явно по личным контактам аффтара - описанный заводишко никому, кроме директора, уже не нужен. Интересно, сколько заказчики отстегнули: завод-то давно, еще до кризиса, был и остается в глубочайшей заднице. Вот я бы лично за такой заказ взял штук 5 зелени, но заводу это не по карману... Аффтар, вероятно, отстрелялся полштукой деревянных да выпивкой. Надо думать, это именно он занял все места в ведомственной гостиннице - уж очень она мала. А с пьяну обнаружил асфальт - в Артях лишь три улицы заасфальтированы...
Александр Шатохин 21 сентября 2009
Прочитал данную статью - и ужаснулся. В КАЖДОМ! абзаце, либо ляп либо враньё. Обидно за родной завод и поселок. Сам 20 лет проработал на заводе и прекрасно представляю ситуацию, но чтоб так много лажи и сразу.... В реале завод близок к банкротству и выживает лишь за счет того, что рабочим платят мизерную зарплату, деваться им в маленьком городе ведь некуда. При это основные фонды потихоньку изнашиваются и разбазариваются, инноваций - ноль. Например - действительно уникальные "нанотехнологии" про которые заливает автор, сделаны на заводе в конце 90-х еще при прежнем руководстве, сам помню как нынешний директор, в то время главный экономист, этому сопротивлялся, сейчас этот участок еле дышит... и.т.д, и.т.д., и.т.д. Вывод, либо автор плохой репортёр, что умудрился так исказить действительность, либо - дали денег - отработал славословный заказ. В любом случае - автора на мыло!
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение