Онлайн-журнал «Русский репортер»

Зачем науке банальности [ 1 ]

Борислав Козловский

Исповедовать научное мировоззрение — значит перепроверять средствами науки даже самое очевидное. Пока наукой объявляют только бозон Хиггса и подобные ему темы, все прочее остается в ведении неглубокого здравого смысла — это территория пословиц, бабушек у подъезда и колонок в глянце

Фото: Валерий Горохов для «РР»

Новостная лента доносит: в Университете Джорджии запатентовали способ «производить зеленое, читай: экологичное, топливо из мертвого леса и отходов агрикультуры». Звучит как рапорт инопланетного десанта: «мертвый лес» — это по-человечески дрова, «отходы агрикультуры» — скажем, сено. Дровами топят печь. Волга впадает в Каспийское море. А мы-то и не знали.

Владельцам садово-огородных участков, которые при случае жгут «мертвый лес», экологическая мысль имеет много чего еще донести. Они, к примеру, могли бы узнать, что едят оrganic food: в эту категорию попадают подмос­ковные помидоры и яблоки, выращенные без удобрений. Пользе таковых посвящены десятки статей в реферируемых журналах. А если на садово-огородном участке умещается корова, то в результате ее жизнедеятельности образуется biofuel, биологическое топливо.

Зеленая наука — новый и достойный соперник «британских ученых». Тех язвительные блогеры уже давно держат за собратьев Капитана Очевидность, а само безобидное словосочетание помечают значком ТМ — «торговая марка»: кто еще сообщит нам, что собаки зевают вслед за хозяевами или что женщины жалеют о сексе на первом свидании? Или «установит связь между симметрией человеческого тела и его привлекательностью для противоположного пола» — вывод: косых любят меньше?

Казалось бы, всего и дел-то — высмеять и забыть, переключившись на квантовую теорию черных дыр и не менее обаятельную теорию струн. На одном полюсе смешные люди штампуют трюизмы, на другом — подпитывают теоретическим нектаром научное мировоззрение. Бозон Хиггса, бозе-эйнштейновский конденсат, экситон-поляритонная структура — звучит внушительно, правда? Но, подозреваю, для научного мировоззрения «британские ученые» все же важней. Они — терпеливые прорисовщики, которые заполняют бессчетные лакуны в научной картине мира.

В Древней Греции, на признанной родине науки, физика считалась делом ремесленников. В противовес математике — учению о чис­тых сущностях — она занималась вещами приземленными, которые нас окружают во всей своей неприглядности. Пифагорейцы тем временем рассуждали о сути двоицы и троицы. Принято считать, что вплоть до момента, когда пути математики и физики, наконец, переплелись, обе науки пребывали в полудреме.

«Британских ученых» тоже занимают приземленные вещи: секс, собаки, мертвые деревья. В начале двадцатого века математики не постеснялись проанализировать с азов элементарную логику, которой все пользуются в быту, и первым делом наткнулись на множество нетривиальных парадоксов. Логика получила свое, теперь очередь житейской мудрости.

Мы имеем дело с мужественными людьми: в отличие от физиков, гоняющихся за окончательной теорией мироздания, они понимают, что только на полпути к истине или даже в самом начале пути. Главный инструмент «британских ученых» — голая статистика, главные выводы — сырая констатация фактов. А окончательные формулы истины отточенны и элегантны. Собака зевает вслед за хозяином — а почему? Какие нейронные связи колеблются в такт в головах у обоих, наука сказать не готова.

Честный «британский ученый» обязан отдавать себе отчет, что похож на беспомощного физика-грека: тот знал, что свет распростра­няется по прямой, но в той же степени был далек от объяснения, в котором фигурируют поля, вариационный принцип и уравнения для беззарядовой безмассовой частицы. Все нынешние рассуждения, наверное, только заготовки будущей чеканной науки о человеческом восприятии, где асимметрия лица будет описываться не  менее строго, чем нарушения симметрии во взаимодействиях элементарных частиц.

Я верю: когда-нибудь «британскому ученому», деятелю зеленой науки, поставят памятник. В духе времени скульптура будет кинетической, читай: движущейся. На возобновляемом источнике энергии: сойдет, допустим, ветряная мельница, но лучше двигатель на кизяке. Бронзовый ученый будет время от времени зевать, а вслед за ним и бронзовый пес у ног. Совершенная симметрия тел и пса, и хозяина должна указывать, что оба заслуживают любви. И пусть перед постаментом горит вечный огонь из мертвого леса.