--

Одинокие герои

Сегодняшние победители Ванкувера будут претендовать на медали Сочи

На этой Олимпиаде россияне терпят одно поражение за другим. Доска почета у входа в наш корпус Олимпийской деревни пустует. Незавидный титул «неофициального чемпиона Игр по количеству четвертых мест» раздражает. На этом фоне спортсмены, которым удалось добыть самые тяжелые в истории Игр медали, выглядят героями. Корреспондент «РР» поговорила со всеми нашими медалистами, которых наградили до воскресенья: Иваном Скобревым, Евгением Плющенко, Никитой Крюковым, Александром Панжинским и Александром Третьяковым. Но уже в воскресенье их число увеличилось: золото и серебро завоевали биатлонисты Евгений Устюгов и Ольга Зайцева, бронзу — бобслеисты Александр Зубков и Алексей Воевода

Вера Михайлова поделиться:
24 февраля 2010, №7 (135)
размер текста: aaa

С него все начиналось

«Поздравляем Ивана Скобрева с бронзовой медалью!» — такое объявление висит в Олимпийской деревне при входе в дом, где живут российские спортсмены и располагается штаб нашей сборной. Первым на доску почета «повесили» конькобежца Скобрева: награда, завоеванная им на дистанции 5000 м, целых четыре дня оставалась единственной в копилке сборной России.

Скобрев — спортсмен нового поколения. Ему 27 лет, он успел пожить в разных странах и к спорту относится очень серьезно: для него это профессия, в которой он собирается достичь успеха. Общаясь, он обаятельно улыбается и заразительно смеется. Повод есть: он выполнил программу-минимум, завоевал бронзу. Мы встретились с Иваном в зоне для журналистов — он только что вернулся с тренировки.

Иван, вы завоевали первую медаль для сборной России…

Я ужасно рад, что выиграл медаль на Олимпийских играх, это круто. Я шел к этому с детства, меня тянуло в спорт. Рано стал побеждать, выступать на юниорских соревнованиях. Вся моя семья много в это вложила и нервов, и средств — один инвентарь бешеных денег стоил. Нужно было купить коньки за 1000 долларов, а зарплата у отца была 300–500. Но это все лирика. Старались все, всей семьей.

И у вас не было сомнений, никогда не хотелось бросить профессиональный спорт ради чего-нибудь более прибыльного и надежного?

Было желание. Когда мои родители эмигрировали в США и более-менее встали там на ноги, они спросили меня, как я собираюсь жить дальше. Они готовы были оплачивать мое образование в Америке. Это было в 2002 году —  я тогда выиграл серебро на чемпионате мира среди юниоров. То есть результаты у меня были, а зарплата оставалась пять тысяч рублей. При этом я уже был совершенно самостоятельный, привык рассчитывать только на себя. Жить хотелось достойно, а по опыту старших товарищей я понял, что спортсмену, вне зависимости от того, как быстро он бегает, приходится нелегко. К тому времени я уже знал, что в Америке рабочие на стройке зарабатывают по десять долларов в час, и понимал, что мне с моими коньками до них далеко. Тогда я и поставил условие моему тренеру в Санкт-Петербурге Вере Николаевне Быковой: или у меня будет контракт с такими условиями, что я смогу содержать себя и своих близких, или я поеду в Америку учиться.

Как она отреагировала на ваше заявление?

Она нашла мне хороший контракт, за что ей большое спасибо. Я переехал в Череповец в спортивный клуб «Северсталь». Там была бонусная система, построенная на моих удачных выступлениях. Это позволило мне продолжить занятия спортом.

Последний год вы тренировались у итальянца Маурицио Маркетто. Чем вас не устроили российские наставники?

Меня не устраивали результаты, которые я показывал. Я понял: нужно что-то менять. Мы рискнули, Федерация конькобежного спорта меня поддержала — было принято решение идти тренироваться к мировым лидерам. А это Норвегия, Голландия и Италия. Благодаря грамотным переговорам я уже в мае прошлого года поехал на сбор к Маурицио Маркетто.

Судя по результатам, вам подошла его система тренировок. В чем ее особенности?

Заниматься у него было тяжело, но я видел, что он в нас верит. Он заставлял спортсменов выполнять тяжелую работу, потому что сам в нее верил. А когда есть вера, то приходит и результат.

А что, в России меньше верят?

У нас другой менталитет, другое отношение к работе. Я занимался вместе с американцами, учился у них и теперь знаю, сколько надо тренироваться — полный рабочий день. Спортсмен, зарабатывающий деньги своими достижениями, должен серьезно к себе относиться. Я отдаю спорту минимум девять часов в день: это тренировки, оздоровительные процедуры, различные упражнения и занятия — чтобы быть в форме. Когда каждый спортсмен поймет, что за свою работу он получает деньги, то начнет относиться к своему телу как к эта­лону, и тогда придет желание работать еще больше.

Разве дело только в деньгах?

То, что деньги нужны, ясно всем. Я здоровый пацан и должен обеспечивать свою семью. Но мне очень важно, что своей работой я радую болельщиков, приношу пользу стране.

А где сейчас ваша медаль?

Лежит в номере на тумбочке вместе с моей иконкой и цепочкой.

Иконостас?

Не то чтобы иконостас, просто это вещи, которые мне дороже всего.

Лыжная пара

Лыжники Никита Крюков и Александр Панжинский, завоевавшие для России вторую и третью медали, пересекли финишную черту одновременно. Правда, фото­финиш показал, что Крюков выставил лыжу чуть дальше товарища по команде, — ему и досталось золото. Саше 20 лет, Никите 24. После победы старший тренер по спринту Юрий Каминский разрешил ребятам отдохнуть три дня, и вечером они пришли в «Русский дом» — по­ужинать и потусоваться. «Никита, пошли на дискотеку!» — зовет серебряный призер олимпийского чемпиона в соседний зал, где гремит музыка. Но грозное напо­минание об обещанном интервью останавливает уже начавшееся движение. Не без сожаления медалисты усаживаются на диванчик.

Саша, ты лидировал в спринте начиная с квалификации, выиграл все гонки, а на последних секундах уступил победу Никите. Не обидно?

Конечно, я хотел выиграть и не собирался уступать никому, в том числе Никите. Хотя этот вариант наиболее приемлем как для нас, так и для наших болельщиков. Медали у нас разные, но вряд ли это как-то повлияет на наши отношения.

Но ты моложе Никиты как раз на одну Олимпиаду — на четыре года. Может, это справедливо: ты моложе — тебе серебро?

Наверняка никогда не знаешь, будешь ли ты выступать на следующей Олимпиаде. За четыре года всякое может случиться. На прошлых Играх, к примеру, спринт представляли четыре спортсмена — и никого из них сейчас в команде нет. Поэтому я очень рад, что использовал свой шанс. Выходя на старт финального забега, я решил бороться только за победу. Пусть мне и двадцать лет, неизвестно, представится ли еще такая возможность. Хотя, конечно, я надеюсь принять участие и в других Олимпиадах.

Никита, а ты думал, что на финише обгонишь своего друга?

Я тоже ставил себе цель выиграть. Впрочем, я всегда хочу победить, когда выхожу на старт. Иногда получается, иногда нет. Но, слава богу, здесь и сейчас это произошло. Мы с Сашей живем в одной комнате, хорошо общаемся. Главное, что обе медали достались России. Когда я вышел на награждение и увидел, как поднимаются российские флаги, то был по-настоящему счастлив. Пел гимн — плакать, кстати, совсем не хотелось.

Чем вы занимаетесь помимо спорта, на что хватает времени?

Никита: Я учусь в Московском университете МВД России, у меня даже звание есть — младший лейтенант. Но в основном мы, конечно, занимаемся спортом. Круглогодичные сборы, постоянные переезды с места на место.

Саша: Спорт занимает процентов девяносто нашего времени. Ну а в свободное время очень приятно, к примеру, общаться с девушками — у меня есть девушка. Очень помогают родные, семья. Кроме того, я тоже учусь, причем в двух университетах: Московском государственном гуманитарном на факультете педагогики и психологии и Тихоокеанском финансовом, специальность «финансы и кредит».

Когда же вы все успеваете?

Саша: Весной, когда у нас перерыв между сезонами. Получается такой мозговой штурм. Физически отдыхаю, умственно нагружаюсь. А еще я люблю читать, и не только учебную литературу. Мне нравятся детективы и приключения. Еще читаю спортивную литературу. На меня сильно повлияла книга по спортивной психологии «Преодолей себя».

Какую книгу выбрать, тренер подсказывает?

Саша: Юрий Михайлович [Каминский] прививает нам самостоятельность. Он не сторонник тоталитаризма. Он не желает, чтоб мы просто выполняли приказы, как солдаты, а хочет, чтобы у нас все шло от души и головы, чтобы мы были думающими спортсменами. И мы стараемся соответствовать его требованиям.

Никита: На трассе думать приходится очень быстро. Спринтерский заезд длится несколько минут, а мы должны помнить о тактике, следить за трассой. В Ванкувере довольно сложные повороты — многие лыжники падали, выбывая из борьбы. Надо все контролировать.

Саша: Сама спринтерская гонка короткая, но соревнования в целом длятся около трех часов. И все это время нельзя терять концентрацию, отвлекаться на посторонние моменты. Хотя и журналисты, и соперники пытаются тебя отвлечь, могут сказать что-то. Психология — штука тонкая: одним словом можно человека из колеи выбить. Поэтому стараешься уйти в себя, ходишь в наушниках, слушаешь музыку, чтобы просто отключиться от остального мира, копишь энергию на забеги — ведь стартовать приходится четыре раза. За три минуты надо полностью выложиться, а потом суметь восстановиться к следующему забегу. С точки зрения психологии это как марафон,
хотя по сути — спринт.

Вы оба очень молоды, но уже титулованные спортс­мены. Не боитесь звездной болезни?

Саша: Думаю, у нас ее не будет. Я стараюсь не воспринимать Олимпиаду как нечто из ряда вон выходящее. Да, это очень важное соревнование, но оно больше раскручено журналистами и политиками, к тому же редко проходит. Именно это я себе и внушаю. Попробую убрать медаль подальше, чтобы не видеть ее постоянно — отправлю родителям в Хабаровск. Буду тренироваться как раньше и стремиться к дальнейшим успехам.

Никита: Мы уже договорились, что будем следить друг за другом. И если кто-то вдруг поведет себя не так, будем принимать меры.

Плохое серебро

Евгений Плющенко приехал в «Русский дом» после полуночи. Произвольная программа закончилась несколько часов назад, но фигурист все еще был в шоке. От него ждали только золота, да и сам он ни на что другое не рассчитывал. Действительно, ситуация в мужском фигурном катании сложилась удивительная: американец Эван Лайсачек, обошедший Плющенко на 1,31 балла, выиграл Олимпиаду, не выполнив ни одного четверного прыжка.

Женя вошел в «Русский дом», сдал куртку в гардероб и, минуя журналистов, по черной лестнице поднялся в закрытый ресторан «Боско-спейс». Вокруг него образовалась какая-то зона отчуждения — так бывает, когда у человека случилась беда, а подобрать нужные слова, чтобы заговорить с ним, окружающим удается не сразу. На следующий день персонал ресторана рассказывал, что, сев за столик, фигурист раз за разом в полном молчании пересматривал выступление Лайсачека, пытаясь понять, почему арбитры предпочли его.

Женю засудили — таково однозначное мнение российской команды. Скандалы в фигурном катании возникают на Олимпиаде не первый раз, и даже новая
система начисления баллов не гарантирует спортсменам беспристрастного судейства. Будь Плющенко канадцем или американцем, золотая медаль была бы у него, а Лайсачек занял бы почетное второе место. Бессменный тренер фигуриста Алексей Мишин, который поддержал его и помог вернуться в большой спорт, назвал случившееся с ним трагедией.

— Выступление Жени — это не какая-то неудача, это своего рода жизненная катастрофа для спортсмена. Он готов был честно завоевать золото, а получил серебро. Сложно получать удовольствие от Олимпиады, когда понимаешь, что твоего воспитанника обманули. Все спрашивают, нравится ли мне Ванкувер, — ни мне, ни Жене столица этих Игр радости или удовлетворения, конечно же, не принесла. Нравится тот город, в котором тебе сопутствует успех.

Алексей Николаевич, Женя очень расстроился? Он справится с этим разочарованием?

Расстроился — не то слово. «Очень расстроился» — это когда тебе томатный соус на колени пролили или яичница на рубашку упала. А это событие из разряда тех трагедий, которые оставляют на сердце самые больные, кровавые шрамы.

В произвольной программе канадский спортсмен Патрик Чан получил очень высокие оценки — на тридцать баллов больше, чем ему ставили раньше.

Да, этот человек выполнил набор элементов, с которым в прежние годы нельзя было попасть в десятку даже на европейском чемпионате. Из сложных прыжков ему удался один лишь тройной аксель — со второго он просто упал. Но в итоге занял пятое место в мужском одиночном катании. Поэтому говорить об объективном судействе ну никак нельзя.

Может быть, российская делегация все-таки должна была подать протест, защитить Женю?

С одной стороны, федерация, конечно, должна была защитить Женю. С другой — она же не всемогуща! В создавшейся ситуации можно было подать протест, но шансы у него были бы нулевые: то, что произошло в Солт-Лейк-Сити, больше не повторится. Сейчас надо анализировать недостатки не в работе федерации, а в своей собственной. Это правильнее, а вопрос об отношении руководства к спортсменам всегда существовал, существует и будет существовать.

Пусть Плющенко получил не ту медаль, на которую рассчитывал, тем не менее он доказал, что остается сильнейшим фигуристом мира. Сможет ли он вы­ступить через четыре года на Олимпиаде в Сочи и захочет ли?

Говорить об этом сегодня было бы очень неразумно. Такое решение, как продолжение карьеры на следующие четыре года, должно быть продуманным, выстраданным, бескомпромиссным. Но пока что Женя хочет выступить на домашней Олимпиаде, хотя ему и будет к тому времени 31 год, а для спортсмена это уже очень серьезный возраст.

По трассе вниз головой

Вторая бронза досталась сборной России в скелетоне. Пожалуй, эту медаль можно назвать исторической: до сих пор никто из российских спортсменов ни разу не добивался успеха в этом виде спорта. Как и его коллеги-лыжники, 24-летний Александр Третьяков не привык к вниманию журналистов — держится немного застенчиво. Пока мы разговариваем, подходит его тренер. «Все, нам пора ехать, иначе на награждение опоздаем» — церемония вручения медалей проходит в Уистлере, до которого из Ванкувера добираться больше двух часов.

Со стороны смотреть скелетон страшно. Когда вы несетесь по желобу вниз головой, от страха за вас сердце сжимается. А вам-то каково?

На страх времени нет. Скорость доходит до 150 кило­метров в час, а надо контролировать положение тела, рулить скелетоном, отслеживать траекторию. Необходимо стопроцентно сосредоточиться на трассе. Думать о чем-то другом просто нет возможности. Перед заключительным заездом я настраивался проехать хорошо, может быть, даже побороться за серебро. Была надежда, что мои соперники ошибутся.

Когда вы почувствовали, что хотите стать профессиональным спортсменом, что это для вас важно?

Наверное, с самого детства. Хотя аппетит приходит во время еды: чем дольше я выступаю, тем большего мне хочется добиться. Я горжусь тем, что первым из россиян смог завоевать олимпийскую награду в скелетоне, но надеюсь, что это не последняя моя медаль.

Возвращаясь поздно вечером, я увидела в метро группу девушек, лица которых были разрисованы в цвета национального флага, — они вовсю горланили песни, перемежая их выкриками: «Вперед, Канада!» Они предложили мне подпеть. Пришлось объяснить, что я не знаю их песни, я из России. «Из России? О, мы знаем: хоккей, Плющенко, Back in USSR». Но это вряд ли. Возврата во времена Советского Союза, когда медали увозили домой тележками, нет. Сборная России проводит сейчас свою самую неудачную Олимпиаду. Но ведь она не последняя… 

Фото: REUTERS; AP; AFP/EAST NEWS; AFP/EAST NEWS; REUTERS; AP  

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение