--

Снова на войне

Взрывы в московском метро: свидетельства и версии

Двойной теракт в московском метро унес жизни не менее 38 человек (по данным на момент сдачи номера в печать). Теракт был рассчитан на массовую панику и телевизионный эффект: время действия (начало Страстной недели у христиан) и одно из мест (Лубянка) должны были заставить всю страну вновь почувствовать себя на линии фронта. Вернулись ли мы в эпоху начала второй чеченской войны, или сегодня общество и государство все-таки в большей мере способны противостоять террору?

31 марта 2010, №12 (140)
размер текста: aaa

Московская школа № 57 находится во дворах у метро «Кропоткинская» — как раз между взорванными «Парком культуры» и «Лубянкой». Занятия в ней начинаются на полчаса позже обычного, в 9.00, потому что школьники добираются туда со всей Москвы, многие на метро. Обычно так ездят в школу и дети корреспондента «РР» Игоря Найденова. Слава богу, в понедельник 29 марта он повез 14-летнюю Полину и 10-летнего Васю на машине.

В начале девятого по радио передали о взрыве на «Лубянке». Сын спал, дочь напряглась, стала то и дело выныривать из-под ремня безопасности — она сама и ее подруги постоянно пользуются этой станцией для пересадки. Затем, уже на подъезде, сообщили про «Парк культуры». Полина, девочка эмоциональная, не выдержала и заплакала. От ее плача проснулся Вася.

— Какой взрыв? — спросил он, услышав обрывок тревожных новостей.    

Пришлось объяснять.

— Опять? Надоели, гады, — пробурчал он недовольно. 

Однокласснице Полины не повезло: она ехала в поезде, который шел следом за тем, что взорвали на «Лубянке». Или повезло. В общем, как посмотреть. Когда ее выводили на поверхность вместе с остальными пассажирами, она видела последствия взрыва: раненых, мертвых. В состоянии близком к шоку она сумела-таки добраться до школы. Ей дали успокоительное и просили детей не приставать к ней с расспросами. Единственное, что им удалось у нее выпытать, — это рассказ о маленьком обгоревшем ребенке, кричавшем над телом матери, мертвой или раненой. В тот момент информагентства сообщали, что в результате терактов дети не пострадали.

Сарафанное радио, как известно, оперативнее любого электромагнитного. В школе уже все знали о случившемся: кто-то делился увиденным, другие строили версии. Но не было даже следа паники. Все по-деловому, даже как-то буднично, обзванивали, словно обученные, родных и знакомых. Сверили по спискам пришедших в школу, вызвонили опоздавших. Все нашлись. Выдохнули облегченно и продолжили занятия, которых никто не отменял.

Удивительно, но, по рассказам очевидцев, паники, которая могла привести к еще большим жертвам, не было и на станциях. Разве что в первые пару минут. «Подруга работает на “Парке культуры” и как раз попала, когда взрыв был, в давке упала, народ прямо по ней бежал, разбили лицо, в полном шоке», — пишет один из блогеров. Если бы в этот момент панике поддались все, погибших было бы гораздо больше. Но каким-то образом большинству удалось сохранить трезвую голову.

— Увидела большую вспышку впереди, и хлопок был, такой несильный, — рассказала «РР» студентка Дарья
Горина, оказавшаяся на платформе в момент взрыва. — Громкоговоритель молчит, ни одного человека в форме, жутко валил дым, многие подумали, что это только
начало, и бросились к выходу.

— Сильная паника была?

— Только сначала. А потом все как-то немного успокоились. Те, кто был впереди, просили задние ряды не толкаться, иначе всех раздавят. Это сообщение шло по цепочке и действительно работало. Ведь страшно представить, какая была бы давка, если бы все не успокоились! 

Но потом поезда начали привозить на станции новых пассажиров, а эскалаторы уже не работали. Вот тут снова стало страшно.

«На перронах толпы людей, чуть ли не падают уже на рельсы. Люди лезут через перила, перекладины… Я испугалась, что меня задавят. Одна женщина какая-то маленькая кричала. Ее почему-то больше всех толкали и мяли. Я ей говорила: “Держитесь!”, хватала ее иногда. Так нас давили и щемили к эскалатору… Мы ехали, а из перехода на красную линию доносился запах дыма и гари. Я думала: неужели с “Лубянки” весь этот дым долетел?!» — пишет в блоге nastya-sevas.

То есть многие из тех, кто находился на «Парке культуры» в момент взрыва, так и не поняли, какой участи избежали, — точнее, поняли это, только когда оказались на улице, а вслед за ними через 10–15 минут начали выходить раненые.

Спасатели сработали оперативно. Раненых, а их оказалось около ста, развезли по больницам. Там отменили все плановые операции. Никого, кроме родственников, к пострадавшим не пускали, других пациентов просили с ними не разговаривать.

— Говорить даже с теми, кто несильно пострадал, в такой момент нельзя. Это сейчас они веселые, что выжили, а к вечеру им плохо станет. Из двенадцати человек, что к нам доставили, в реанимации четверо, но для всех остальных это все равно шок, и любое общение на тему взрыва может только спровоцировать ухудшение, а врачам потом с ними «кувыркаться» придется, — объясняет корреспонденту «РР» заведующий приемной травматологического корпуса 1-й городской больницы Савелий Штангаров.

В коридоре родственники одного из пострадавших решают с врачами вопрос об ампутации ноги. Другие врачи договариваются с сотрудниками ФСБ, наводнившими больницы: «Нужно составить акт. Вы ведь всю одежду на экспертизу увезете…»

Два взрыва

1

Серийные взрывы — обычная практика террористов. Часто — для усиления паники, но нередко первый взрыв — это попытка отвлечь внимание силовиков от второго. В случае с нынешними взрывами цель первого тоже была очевидна — вызвать на других станциях большое скопление народа. После первого взрыва на «Лубянке» перейти на Сокольническую линию с других можно было только с кольцевой — там и прогремел второй, причем не в вагоне, а именно на платформе, там, где должно было быть больше всего людей. На «Парке культуры» следователи обнаружили один неразорвавшийся пояс шахида. Если бы сдетонировал и он, жертв было бы больше.

Неверно думать, что в России террористы никогда не применяли тактику серийных взрывов. На Кавказе это вообще происходило часто (см. справку на стр. 24). Даже в Москве был похожий случай: в октябре 2002 года, за четыре дня до захвата Театрального центра на Дубровке, взорвалась машина у одного из московских ресторанов «Макдоналдс». Тогда один человек погиб, восемь получили ранения. Источник в ФСБ сообщил «РР», что и на этот раз спецслужбы не исключают повторения подоб­ного сценария — когда все силы будут брошены на охрану метро от новых взрывов, теракт может случиться там, где его не ждут.

И уже в день взрыва единственной, по сути, версией осталась чеченская.

Саид Бурятский

Анонимные источники в спецслужбах уже связали тер­акты с недавними успешными операциями федеральных силовиков на Северном Кавказе. Главным образом с уничтожением 2 марта одного из идеологов боевиков Саида Бурятского. Не исключено, что теракты в Москве осуществили шахидки, именно им и подготовленные.

В рядах чеченского сопротивления никогда не было единства по поводу терактов. Против них были Аслан Масхадов и его преемник Абдул-Халим Садулаев. Идеологом и организатором террора был Шамиль Басаев. После его гибели при новом лидере боевиков Доке Умарове терроризм исчез из их практики больше чем на три года.

Конфликт превратился в партизанскую войну — сначала вялую, а с началом 2008 года все больше набиравшую обороты. Однако за пределы Северного Кавказа она не выходила и мирное население затрагивала в основном рикошетом.

Но 25 апреля прошлого года Доку Умаров в интервью американскому The Long War Journal сказал несколько тревожных фраз: «Я считаю главной победой то, что мы возродили “Риядус Салихийн”, джамаат нашего дорогого брата Шамиля Басаева… Этот джамаат будет проводить операции на территории России. Это будут наши ответные атаки за преступные деяния, осуществляемые на Кавказе… Большое количество моджахедов вступают в ряды “Риядус Салихийн”, желая ценой собственной жизни заключить соглашение с Аллахом, который пообещал рай в обмен на священное самопожертвование».

Гордон Хан, автор книги «Исламская угроза России», утверждает, что лидером группировки «Риядус Салихийн» (в переводе с арабского — «сады праведников») был Саид Бурятский, русско-бурятский паренек, выучившийся в Египте и ставший одним из идеологов нынешних чеченских террористов. Хан считает, что именно Саид Бурятский убедил Умарова возродить практику использования шахидов для терактов, лично рекрутировал смерт­ников и занимался их идеологической и психологической обработкой.

Прошлой весной война в Чечне перешла какой-то порог. 15 мая один из лидеров боевиков, Беслан Чагиев по кличке Харун, взорвал себя у входа в здание МВД Чечни. На следующий день Рамзан Кадыров начал масштабную спецоперацию, пытаясь задавить боевиков в горах. Те ответили терактами. Командир веденских боевиков Хусейн Гакаев сообщил, что в его распоряжении есть двадцать смертников, и действительно, вскоре по Грозному прокатилась серия самоподрывов, повергшая жителей в па­нику. С этого момента использование смертников снова стало будничным делом.

Главным идеологом этой практики был именно Саид Бурятский, который всегда обосновывал необходимость суицидального самопожертвования. 9 декабря прошлого года он опубликовал небольшую статью о своем видении «операций самопожертвования» и их месте в джихаде, в которой признал, что принимал непосредственное участие в их подготовке. Он был теоретиком «исламской пассионарности» и прямо ссылался на теорию Льва
Гумилева для обоснования суицидального шахидизма.

Бурятский утверждал, в частности, что шахиды идут на смерть, встречая Аллаха «с трезвым расчетом и холодным разумом». Сами шахиды созданы Аллахом, следовательно, совершенные ими убийства Аллахом же и вдохновлены, и, нажимая на кнопку взрывного устройства, они непосредственно исполняют волю всевышнего. Некоторые шахиды испытывают колебания, но только потому, что на встрече с Аллахом им придется отвечать за другие свои грехи. «Некоторые, — писал Бурятский, — идут на самопожертвование только ради Аллаха. Другие — тоже ради этого, но им, кроме того, хочется заслужить прощения за свои грехи. Если вы спросите моего мнения о том, что общего между теми, кто совершает самопожертвование, я скажу: это твердое желание умереть на пути к Аллаху. Я не видел в их глазах ничего, кроме жажды смерти, и они уже не жили в нашем измерении». Свою статью Бурятский завершил так: «Я обещаю неверным, что, пока я жив, я буду делать все возможное, чтобы ряды “Риядус Салихийн” расширялись и новые волны моджахедов шли на операции самопожертвования».

Технологии подготовки шахидок

О технологии подготовки чеченских шахидок спецслужбы много узнали после ареста в июле 2003 года 23-летней Заремы Мужахоевой. Накануне две шахидки взорвали себя на музыкальном фестивале в Тушине, а она попыталась сделать то же самое в «Мон-кафе» на 1-й Тверской-Ямской в Москве.

Арест Мужахоевой — по сути, единственная ставшая достоянием гласности успешная попытка предотвратить теракт на стадии его исполнения. Но и ее спецслужбы не могут поставить себе в заслугу: террористку скрутили охранники кафе, после того как она безуспешно пыталась привести бомбу в действие. Для сравнения: в Израиле с 2002 года — момента, когда палестинские террористы первый раз использовали женщину-шахидку, — было почти 80 попыток терактов с использованием смертниц, но подорваться смогли лишь восемь, остальных остановили спецслужбы.

Именно арест Мужахоевой дал больше всего информации о процессе подготовки террористок-смертниц. Один из главных вопросов: как они решаются на самоубийство? Слова Саида Бурятского о «трезвом расчете и холодном разуме» вызывают, конечно, сомнения. Чеченские власти, Рамзан Кадыров в частности, всегда говорят, что все теракты совершаются смертницами под воздействием наркотиков. «Да, любой здравомыслящий человек знает, что никто не пойдет сам себя убивать, если не подвергнуть его воздействию вещества», — обосновал эту позицию пресс-секретарь МВД Чечни Магомед Дениев.

Истина, как обычно, где-то посередине. Очевидно, что женщины, которых удалось рекрутировать в шахидки, эмоциональны, они чаще всего имеют повод для мести — это убитые во время спецопераций мужья, братья, они внушаемы и совершают теракты под воздействием этого внушения. Но внушение это, скорее, эмоциональное — не зря в большинстве случаев шахидок почти до места теракта сопровождает специальный человек, ответственный за операцию. Израильские спецслужбы называют их «диспетчерами». В данном случае «диспетчерами» были две женщины славянской внешности — они довели шахидок до станции метро «Юго-Западная», где они сели в поезд. Всех зафиксировали камеры наблюдения.

Израильские разведчики, которые интервьюировали несостоявшихся смертниц, оценивали состав группы обеспечения теракта примерно в шесть человек, функции которых четко распределены: один ищет квартиру, в которой шахидка будет готовиться к теракту, второй отслеживает ее будущий маршрут, третий инструктирует, четвертый сопровождает до места теракта, в некоторых группах есть даже человек, который молится с будущей шахидкой, таким образом готовя ее к теракту.

Допросы Мужахоевой показали, что примерно та же схема работает и в России, разве что в Москве сопровождением операции занимались всего два человека.

Еще один раз спецслужбы заранее узнали о готовящемся теракте в конце 2008 года. В октябре — ноябре московская милиция была переведена на усиленный режим в поисках шахидки, которая, по оперативной информации, готовила в столице крупный теракт. Это была 41-летняя Раиса Тумриева, младшая сестра одного из полевых командиров Шамиля Басаева — Гелани Тумриева. Он известен тем, что в декабре 2002 года устроил теракт у Дома правительства в Грозном, в котором погиб 71 человек. Правда, в 2008 году тревога оказалась ложной. Но ясно, что оперативная работа, способная выявить шахидок еще до того, как они наденут на себя взрывчатку, — единст­венный верный способ борьбы с этим видом терроризма. Никакие меры усиления безопасности в метро, о которых начали говорить сразу после теракта, очевидно, не являются панацеей.

Безопасность в метро

— Все, что можно было сделать в метро с точки зрения охраны, уже сделано после прошлых терактов, — уверил «РР» заместитель председателя думского комитета по без­опасности Геннадий Гудков. — Это и системы видеонаблюдения, и улучшение связи диспетчеров с машинистами, и усиление охраны, и оснащение милиции различными поисковыми устройствами. Ну, приложим мы сейчас какие-то гигантские усилия для того, чтобы защитить метро еще лучше, создав колоссальные неудобства для граждан, — и что? Будут тогда взрывать кинотеатры, театры, универмаги, другие места массового скопления. Превращать каждый объект в особо режимный невозможно.

1

На любое противоядие террористы находят новый яд. В том же Израиле террористы стали использовать женщин-смертниц после того, как был ужесточен контроль на границе с палестинскими территориями. Женщинам оказалось проще проходить досмотр: они, по крайней мере первое время, не вызывали подозрений. Поэтому единственный выход — усиливать агентурно-оперативную работу, эффективность правоохранительных действий, пресекать террористическую угрозу в зародыше, соглашается Геннадий Гудков. Без этого даже бдительность населения не поможет.

Уже в день взрывов на «Лубянке» и «Парке культуры» стало известно, что накануне вечером милицию предупреждали о готовящихся терактах. В 17.36 28 марта по телефону «02» позвонила москвичка, которая сообщила, что слышала, как на станции «Коньково» некие жители Чечни, в том числе и девушки, разговаривали между собой о готовящихся взрывах. Станцию проверили, ничего не нашли и успокоились.

Начальник Управления информации и общественных связей ГУВД Москвы Виктор Бирюков подтвердил этот факт, но попросил не обвинять милицию в бездействии. «На службу “02” ежесуточно поступают десятки подобных звонков. 28 марта было пять сообщений, в том числе и анонимных, о заложенных взрывных устройствах в различных частях города. Одиннадцать раз горожане информировали об обнаружении подозрительных предметов, — сказал Бирюков. — По всем адресам проводились проверки, на место выезжали кинологи со служебными собаками». Но таким образом можно случайно предотвратить единичные теракты, не более. Не помогут и дополнительные меры безопасности, которые вводятся после каждого теракта.

Вот и сейчас вспомнили о бдительности. Французская спецшкола № 1216 — ближайшая к метро «Лубянка». Посреди небольшого школьного двора сгрудились десятка два родителей, пришедших забрать своих детей после уроков. Еще вчера они бы уселись на банкетках школьного вестибюля, а теперь двери оказались заперты, и родители понуро ежились на холодном ветру. Изредка выглядывавшие охранники просили не поминать их лихом, поскольку даже родителей, мол, пускать не велено.

— Вообще-то приказу этому уже три года, — объяснил замдиректора школы по безопасности Максим Максимов. — Тогда департамент образования Москвы запретил пускать в здания школ посторонних. Но мы все-таки пускали — так, чисто по-человечески: жалко родителей на холоде держать. Но вот буквально только что на электронную почту новый приказ пришел: «В связи с повышением мер террористической защищенности категорически запрещен доступ родителей в школу». Теперь будем выполнять. Как минимум неделю, а возможно, так уже всегда и будет.

Родители безропотно мерзли, обсуждая, кто и как добирался сегодня до школы, некоторые пытались объяснить произошедшее.

— Кто его знает, зачем взорвали — может, за Черкизовский рынок мстят, может, под Лужкова копают, — склонялась к теории заговора чья-то бабушка.

— Да, они могут: я лично ни в 11 сентября, ни во взрывы наших домов не верю. Я не верю, что их какие-то террористы сделали. Это все свои же, — поддержал ее импозантный мужчина средних лет.

Другие пытались понять, как им теперь лучше поступать.

— Я, наверное, пару дней своего водить в школу не буду — подожду, пока все уляжется. А то что-то мне кажется, что это повториться может. Бывают ведь и два снаряда в одной воронке… — неуверенно говорила одна мама.

— А моя мне сейчас эсэмэску написала: «Мама, мне страшно домой ехать», — взволнованно отвечала другая. — А ведь мы, представляете, каждый день до “Лубянки” от “Автозаводской” ездим, а там ведь тоже взрыв был в 2004-м. Там мемориальная доска, и каждый год венки, цветы, слезы — ребенок и так уже боялся. А теперь и тут еще…

— И сделать ничего нельзя — нагнали милиционеров, а толку-то… Никто никогда не будет к такому готов, — растерянно качал головой плечистый мужчина.

Наконец дети выбежали из школы. Двое помчались к маленькой дворовой карусели.

— Давай играть в поезд, — предложил мальчик.

— Давай! — обрадовалась девочка.

— Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Лубянка», — объявил юный машинист.

Девочка внезапно поморщилась:

— Может, давай лучше это будет поезд Москва — Петербург?

— Давай, — покладисто согласился мальчик.

Он, видимо, не знал, что этот поезд — тоже не гарантия…

Фото: Alexander Zemlianichenko Jr./AP; АЛЕКСЕЙ МАЙШЕВ ДЛЯ «РР»; Kavkazcenter.com/AP; Photoxpress; ИТАР-ТАСС; AFP/EAST NEWS; Алексей Майшев для «РР»

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Илья Страхов 17 апреля 2010
Мои комменты на http://skokov.ru/2010/04/08/pro-teraktyi-v-moskovskom-metro/

Дарья Горина, очевидец:

— Громкогово­ритель молчит, ни одного человека в форме, жутко валил дым, многие подумали, что это только начало, и бросились к выходу.

— Сильная паника была?

— Только сначала.

Страшно представить, какая была бы давка, если бы все не успокоились!

Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение