--

Мужская работа на свежем воздухе

Чемпион мира по кайтбордингу Петр Тюшкевич о том, почему хорошего пианиста без рояля не бывает

Катанием на доске для серфинга с помощью управляемого воздушного змея мир увлекся в середине восьмидесятых. Почти двадцать пять лет понадобилось, чтобы россиянин Петр Тюшкевич стал в этом виде спорта чемпионом мира

Соня Ляшкевич поделиться:
21 апреля 2010, №15 (143)
размер текста: aaa

Из окна московского кафе, где мы сидим с Петром Тюшкевичем и его тренером Алексеем Кашиным, виден кусочек серой, мало похожей на весеннюю улицы. Глядя на нее, невозможно поверить, что где-то в мире есть море, солнце, ветер и рвущийся вверх, похожий на крыло воздушный змей — кайт.

На прошлогоднем чемпионате России по кайтбордингу я задала одному из старожилов вопрос: «А на мировом уровне наши котируются?» Тот небрежно ответил: «Да есть там один, Петр Тюшкевич. Он высокие места занимает. Но у него родители обеспеченные, может себе позволить не работать, не учиться, а только тренироваться. Вот и получается что-то». В том же году Петя стал первым российским чемпионом мира.

Через пропасть на вершину

«Чемпион мира по кайтбордингу из России» — звучит очень экзотично. Россияне в горных лыжах-то не могут занять ни одного призового места на Кубке мира, а тут — кайтбординг. Как это вообще получилось?

У меня семья спортивная, причем папа любит всякие экстремальные виды и с детства пихает меня в них. С пяти лет я чем-то занимаюсь: то сноубордом, то вейком, то мотокроссом. И все на серьезном уровне, я везде участвовал в соревнованиях, занимал какие-то места… Был, например, в четырнадцать лет чемпионом России по кабелю — это когда вейкборд за лебедкой ездит. А кайт попробовал лет пять назад, и сразу как-то поперло.

Но от увлечения до чемпионата мира все-таки далеко.

Пока я учился в школе, времени на соревнования особо не было. Я-то хотел, но семья была тверда: сперва отучись, а потом все остальное. Так что я катался только на каникулах, но на первых порах и этого было достаточно. В 2005 году я выиграл чемпионат России и тогда же впервые выбрался на мир. Каким-то чудесным образом стал там семнадцатым.

Неплохой результат для дебютанта.

Да, но только до первого места была пропасть. Не в пози­циях — в уровне. Чемпионы были далеко, снимали свое кино и видео, я учился у них, смотрел на них с восторгом. Но понял тогда, что если потренируюсь, то смогу их догнать. И появилась мечта — глупая, наверное, пафосная — стать чемпионом мира!

Нетривиально — сразу замахнулся на вершины.

Звучит, конечно, нелепо. Это как сидя в городе, где солнце выходит пару раз в год, сказать: «Я буду чемпионом по серфингу!» На Гавайях, Карибах, в Бразилии дети начинают кататься на волнах раньше, чем идут в школу. И если у нас на балконах пылятся старые клюшки и коньки, то у них в сараях — доски. Так что задача стояла очень непростая.

И родители поддержали?

Папа — да, а мама сначала была против. Она хотела, как и многие родители, чтобы я пошел учиться. Так что я поступил в СПбГУ на факультет рекламы, но отучился месяц и понял, что это не мое, что я просто теряю пять лет. И, слава богу, родители меня поняли. Возможно, благодаря моему старшему брату: вот он учебе отдает все время, а спортом занимается как хобби. Мне разрешили поступить наоборот.

А как появился личный тренер Алексей Кашин?

Мы с детства дружим. У моих родителей всегда было мало времени, и мы с ним уже очень давно вместе путешествуем. Как только я принял решение, мы сразу уехали на два месяца на Маврикий. Алексей — непрофессиональный тренер. Просто он спортом занимается с детства, умеет анализировать увиденное, составлять программы тренировок.

Алексей. Все дело в том, что этот спорт для России новый. Нет наработок, нет методик, планов. Ты не можешь пойти в спортивную школу, где тебя всему научат. Мы до всего доходили сами: сами писали, разрабатывали, пробовали. Но если один человек, спортсмен, будет всем этим заниматься, он просто свихнется. Вот я и стал сразу и тренером, и менеджером, и координатором.

Петя. И поскольку все делалось методом проб и ошибок, мы шли к титулу четыре года. Мало было просто пресс качать — сперва надо было понять, какие навыки и качества мне нужны, а потом уже их развивать.

И над чем надо работать в первую очередь?

Над стабильностью в выступлениях. Наш чемпионат мира — не разовое соревнование, этапы проводятся в течение всего года в разных местах от Канады до Бразилии. И выступать надо в разных условиях. Например, в Чили вода всего плюс четыре градуса, там только пингвины плавают и мы. А на Гавайях температура воды плюс тридцать. И  чтобы сохранить лидерство в общем зачете, я должен и там и там откатать одинаково хорошо, сделать нужные трюки на должном уровне.

Вне тусовки

Когда я была на чемпионате России, мне не показалось, что ребята тренируются не щадя себя. Спят до полудня, неспешно вылезают на пляж, лениво ждут «когда подует», а после катания устраивают вечеринки. С большим спортом все это как-то не очень вязалось.

Чем именно ты отличаешься от остальных россиян?

Алексей. У нас жесткое расписание. С утра йога, потом тренировка на воде, затем спортивный зал, потом опять тренировка на воде, а к вечеру снова йога, потому что надо растянуть мышцы, подготовить их к завтрашнему дню. И так без выходных, семь дней в неделю четыре года. Нагрузка может варьироваться в зависимости от сезона, но Петя всегда работает.

Петя. К тому же не курю и не пью ни капли алкоголя уже четыре года, с 18 лет.

Ты так говоришь, словно это невесть какое достижение.

Алексей. Ну, для современной молодежи, которая вечно тусит, наверное, да. Весь фокус в том, что твой уровень энергии как батарейка, которая разряжается к концу дня. Ты устал, говоришь себе: «Выпью-ка я баночку пива». А остаточный эффект этой банки ты ощущаешь утром: твоя батарейка уже заряжена не полностью. С утра тебе на тренировке надо быстро соображать, а у тебя торможение. Стабильно хорошее состояние — очень хрупкая вещь, его можно сбить чем угодно.

Отношения с российскими спортсменами хорошие?

Петя. Очень, я стараюсь приезжать на внутренние соревнования. В этом году, например, был судьей.

Алексей. К Пете относятся хорошо, потому что не видят уже в нем соперника. Разница в уровне колоссальная.

Почему так?

Алексей. Ну, во-первых, как мы уже говорили, потому что относятся несерьезно. А во-вторых, играют не те, у кого есть слух, а те, у кого есть рояли.

А Пете в этом плане повезло.

Алексей. Да, есть и то и другое. Задача большого спорта ведь как раз в том, чтобы выявлять того, у кого есть слух, и выдавать ему рояль. Вот у нас в России есть, грубо говоря, первая пятерка — у них и слух, и рояли неплохие. Но не хватает терпения. Представь, в 18 лет ты попадаешь в какой-нибудь Вьетнам — все веселятся, а ты в девять вечера идешь спать.

Петя. Да, на меня там так и смотрят: мол, он ничего спортс­мен, только с нами чего-то не тусит. Но я не могу, у меня цель — выиграть чемпионат мира. Поэтому все куда-то идут, а мы поели и спать. Я знаю, что мне, для того чтобы догнать лидеров, надо работать: у меня неидеальное для этого вида спорта тело. Это же гимнастика — лучше всего быть компактным, чтобы рычаги в теле были короткими. А я шланг длиной 188 сантиметров…

Рояль в морской капусте

Отец Пети, Иван Тюшкевич, весьма состоятельный бизнесмен: он поставляет в Россию чай известной марки. И, понятно, может оплатить поездки сына на этапы Кубка мира. Один такой этап обходится в $2–3 тысячи: около двух тысяч стоят билеты и порядка четырехсот долларов — проживание. Да еще столько же приходится зачастую платить за перевес в аэропорту. На подготовку бюджет закладывается тоже немаленький — больше $15 тысяч. Стало быть, хочешь поучаствовать в чемпионате мира — выкладывай минимум $60 тысяч.

Когда я упоминала твое имя в разговоре с другими спортсменами, мне говорили: «Ну конечно, у него такие родители, могут позволить…»

Да, рояль у меня есть. Но чемпионов никто нигде не любит. Потому что не знают, чем приходится жертвовать, а только видят, что я выиграл, а они нет.

А может, нашим пианистам только рояля и не хватает…

Да сейчас в России не найти ни одного спортсмена! Они все сидят на Маврикии или в Венесуэле. Не стоит думать, что только у меня одного есть рояль и поэтому я победил в конкурсе пианистов.

Должно быть, твой рояль — уже не только фамильная ценность. А можно кайтбордингом заработать больше, чем потратить на разъезды?

На всю жизнь, понятно, не заработаешь. И на соревнованиях призовые маленькие: на чемпионате мира победитель получает пять тысяч евро. Поэтому основная статья доходов — рек­лама. Соревнования нужны, грубо говоря, для того, чтобы тебя заметили спонсоры и предложили контракт. У меня сейчас их пять — по доскам, кайтам, гидрокостюмам… Зато на соревнованиях ты должен доказать свою состоятельность. И если потом, к примеру, твоя фотография появится в журнале, тебе за нее заплатят. Все это описано в контракте.

То есть это настоящая работа.

Конечно. Я уже не подчиняюсь своим прихотям: хочу — катаюсь, не хочу —  пойду позагораю. У меня есть обязательства. Я должен появляться на определенных мероприятиях, быть в определенной одежде, а если буду в другой, меня уволят. Они все время нажимают на меня, и я тоже все время должен бороться за свое место, доказывать превосходство.

Наверное, придумывать новые трюки нелегко.

Верно, потому что спорт наш развивается уже довольно давно, это только в России он малоизвестен. Сейчас кайтбординг уже на таком высоком уровне, что инновации становятся очень опасными. Пятерка лучших делает такие трюки, что даже одно падение чревато неприятными травмами.

Ты тоже весь перебитый?

У меня за четыре года было три или четыре операции. Сломанная нога, порванные связки, страдают колени, локти, стопы. Звучит страшновато, но если хочешь чего-то достигнуть, надо чем-то и жертвовать. Я прошлый сезон катался с травмой, уже на грани. Даже решил: не буду чемпионом —  так не буду. Но стал наконец-то, и вот совсем недавно в очередной раз прооперировался. Теперь не катаюсь — хожу.

Адреналина хватает и без стимуляторов

А как в кайтбординге обстоят дела с допингом? Например, пресловутый эритропоэтин, на котором ловятся многие наши лыжники и который повышает выносливость — он вам нужен?

Алексей. Нет, потому что кайтбординг — спорт высокой координации. ЭПО действует как? Спортсмен бежит, выдыхается, и тут у него включаются дополнительные резервы, позволяющие ему бежать дальше. А нам это не нужно: у Пети заезд длится семь минут. В течение дня заездов может быть много, но все короткие. Он покатался «на взрыв» и сидит релаксирует.

Значит, нет ничего такого, что помогло бы работать еще лучше?

Алексей. Мы принимаем разные витамины, позволяющие держать себя в тонусе. Но сильные допинги, которые запрещены, нам не помогут. У спортсмена должно быть высокое чувство тела, к тому же он одновременно с трюком должен смотреть, что делает его соперник. Для этого должна быть концентрация на пределе.

Судьи высоко оценивают российского спортсмена?

Напротив, нас очень часто прижимают. Во-первых, потому что все соревнования проходят там, где российские компании не представлены, зато есть американцы, канадцы, анг­личане. Они вкладывают деньги в пляжный бизнес, в своих спортсменов и, естественно, хотят получить от них доход. Во-вторых, спортивные федерации, в жизни которых Россия тоже не участвует, борются между собой за престиж.

Сильно засуживают?

И сильно, и нагло. За семь минут я делаю пятнадцать элементов, соперник — четыре. И я проигрываю. Меня могут, например, с этими пятнадцатью элементами поставить на девятое место. Так было в Бразилии, в Марокко. Все для того, чтобы соперники догнали меня по очкам. Очень тяжело выносить такую несправедливость. Ты положил на это четыре года, все отдал, знаешь, что достоин, а тебя — на девятое место…

Но ты все же сумел им всем доказать, на что способен.

Да, но будем откровенны: второй раз мне выиграть не дадут. Там есть Гавайи, Бельгия, Франция, только не Россия. Не стоит и пытаться.

Но сейчас-то ты счастлив?

Странное ощущение. То есть я, конечно же, счастлив, что достиг цели. Но это как получить диплом в университете. Ты вроде рад, но в голове вертится: да, молодец, но дальше-то что?

И что же?

Сейчас, спустя несколько месяцев, я уже более-менее представляю, чем можно заняться. Пока я лечусь после операции и кататься не могу, зато появилось много предложений о съемках, об интервью. К тому же есть время заняться развитием кайта в России.

Тебе действительно есть до этого дело?

Конечно! Мы уже снимаем видео трюков и тренировок, Алексей фотографирует, я пишу статьи — их можно легко найти в интернете. В марте организовывали кайт-лагерь в Египте. Мы всегда готовы помочь нашим спортсменам — контактами специалистов, советом. Другое дело, что все у нас умные, никто особо не просит. Воротят нос.

У кайтбординга есть потенциал? Что-нибудь изменилось с твоим чемпионством?

Алексей. Вообще, это удобный вид спорта: новичку нужен всего один кайт и одна доска — и катайся хоть пять, хоть десять лет. Теперь нами заинтересовался Спортивный клуб армии, в котором Петя состоит, — в России же клубная сис­тема. И там идет разговор о детской школе. Не знаю пока, на какой основе, за какие деньги, но это они обратились к нам, а не мы к ним, и это очень показательно.

Но кто же, в самом деле, будет содержать такую школу?

Государство и спортивный клуб.

Государство не может даже олимпийские виды нормально обеспечить.

Понятно, что каждому вступившему не будет выдаваться оборудование, личный вертолет и билет на Гавайи. Мы и сами не знаем, как все это будет. Но на государственном уровне заинтересовались, и это отлично.

Работа на свежем воздухе

Возможно, когда-нибудь кайтбординг будет признан на высшем уровне: МОК уже рассматривает его заявку на включение в Олимпийские игры 2016 года. Правда, там речь идет о гонках, а не о фристайле.

Сколько бы ты ни говорил о тяжелой работе, все равно в это верится с трудом. Ты загорелый, подтянутый, бело­брысый — ну точь-в-точь мальчик с открытки. Какие у тебя могут быть проблемы?

Мне часто говорят: ничего себе, как тебе везет! Думают, что кайф круглогодичный. А я тренируюсь по семь часов в день. Числюсь в университете, но с учебой тяжело, родителей по полгода не вижу, с девушкой постоянно ссорюсь. Если, не дай бог, что сломаю себе, полетит к чертям контракт со спонсором. Все время в разъездах.

Так красота же!

Но это и перемена климата, погоды, условий жизни и тренировок. У меня недавно было одиннадцать перелетов за три недели. У нас уже случались и экстренные посадки, и двигатели у самолетов отказывали… К тому же российскому гражданину везде нужна виза. Чтобы проехать тур из 19–20 мест, надо проделать громадную работу по улаживанию всех визовых дел.

Не думал сменить гражданство?

Такие мысли посещали, если честно. Но сделать это я тоже не могу: чтобы стать гражданином какой-то страны, надо прожить в ней хотя бы пару лет. А я нигде столько не живу.

Что еще не так?

Условия. Например, в Бразилии. Это не та Бразилия, где карнавал и праздник, а та, куда надо ехать почти 500 километров на машине. Мы две недели жили в крохотной деревне — она была похожа на большой двор. За это время там убили полицейского, кого-то ранили и ограбили три дома. Это даже не Россия.

Да, не похоже на сказку…

Помимо этого у них свои бактерии, свои заразы, и мы все периодически от них лечимся. К тому же не всегда живем в домах или отелях. Случается и в палатках на берегу. Жили мы как-то в местечке Дахла под Марокко. Три недели. Песочек там белый, да только, кроме него, вообще ничего нет: палаточный городок в 40 километрах от какого-то военного поселения. Вот тут вода, тут общий душ для всех, в этой палатке столовая. Бегают крабы, мыши, дверей в палатке нет, встать в полный рост нельзя. И жара. Это только для тех, кто веселится, сказка, а для меня уже работа. Только на свежем воздухе.

Фотографии: Алексей Кашин

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение