--

Саратов должен быть разрушен

Инструкция по деградации и спасению отдельно взятого города

В этом заголовке не пожелание, а прогноз: семь-девять лет дают Саратову местные строители и коммунальщики. Если за это время город не выйдет из пике, его будет дешевле разрушить и построить заново. В этот сценарий заставляют поверить фотографии минувшей зимы: мертвые трамваи, тонущие в сугробах люди, задушенные сосульками дома — очень похоже на блокадный Ленинград. Но сейчас не война, и город Саратов не беднее многих других. Откуда же такая деградация? Какие экономические, политические, социальные нити формируют этот клубок противоречий? Корреспондент «РР» решил на месте понять технологию гибели жизненного пространства. Если ваш город тоже деградирует, то в этом репортаже вы можете просто поменять имена собственные

26 мая 2010, №20 (148)
размер текста: aaa

Вторник, 13 часов. Проспект Кирова, напротив «Макдоналдса». Это время и место санкционированного фотопикета «Позор Саратова», который организовал 22-летний парень Николай Асафьев со своими друзьями. Всего пару месяцев назад Николай через социальные сети обратился к землякам с призывом присылать фото, которые бы иллюстрировали, какая жопа творится в городе. В ответ люди закидали его сотнями снимков. Возникла идея сначала выйти с этими фотографиями на улицу, а затем издать одноименный альбом для раздачи влиятельным людям и гостям города. Спонсоров удалось найти в лице руководителей местного отделения ЛДПР.

— Не боишься, что сейчас тебя городские патриоты порвут на георгиевские ленточки?

В ответ на мой вопрос Николай снисходительно улыбается:

— В Саратове теперь особая разновидность патриотизма. Патриотом считается не тот, кто любит свой город, а тот, кто его ненавидит.

Уже через полчаса я убеждаюсь, что это правда. Проходящие мимо люди рассматривают снимки чуть ли не аплодируя. Записи в книге отзывов: «Город опозорен по праву!», «Мы устали здесь жить!», «Не хотим Засратова! Хотим Саратова!»

— Люди уже привыкли к тому, что с каждым годом все хуже и хуже, — как к инфляции, — продолжает Николай, отделавшись от очередного комплимента. — Но минувшая зима — это был уже полный обвал котировок. Трамваи как умерли в декабре, так и не ходили до самой оттепели. Вслед за ними встал и весь остальной транспорт. Дороги не чистили вообще. Под тяжестью снега постоянно рвались провода, вырубалось электричество. Трубы не выдерживали — мы то и дело сидели без воды. Двадцать тысяч горожан пострадали от гололеда. Девятнадцать человек — убитых и раненных сосульками. Настоящая коммунальная капитуляция. Мне иногда казалось, что никакой власти в городе нет вообще и сейчас сюда зайдут какие-нибудь немцы или французы.

Николай немного преувеличивает. Трамваи не ходили всего пару недель. По поводу убитых и раненых данные противоречивы. Но то, что минувшая зима в Саратове была феерической, — правда. Самым скоростным средством передвижения по городу стали собственные ноги. Чтобы успеть на работу, люди выходили из дома за два-три часа. В коридорах областного правительства, похихикивая, рассказывают историю о том, как начальник областного ГУВД Сергей Аренин, озверев в пробке, дал по телефону распоряжение найти и обезвредить виноватого. Выполнять приказ пришлось двум офицерам — майору и лейтенанту. Проведя скрупулезное расследование, они через несколько дней явились к главе администрации города Вячеславу Сомову и с чувством глубокой неловкости сообщили, что виноватый — это он. Разъяренный Сомов позвонил Аренину. Майора с лейтенантом уволили, но когда гроза миновала — восстановили. За проявленный героизм и мужество.

Проспект Кирова, где Николай Асафьев позорит Саратов, — это местный Арбат, одно из немногих мест в городе, которые прилично выглядят. Шаг в сторону — и картинки с фотопикета окружают тебя повсюду. Для каждого времени года у брошенного на коммунальный произвол Саратова есть свое меню стихийных бедствий. Зимой это гололед, пробки и сосульки. Ранней весной и осенью — вода, которая превращает улицы и площади в реки и озера. А летом — пыль. В этом горячем пыльном компоте барахтаются красивые девушки и хорошие машины, которые безмолвно свидетельствуют о том, что саратовская неустроенность — проблема не экономическая.

Сажусь на третий трамвай, еду в Ленинский район, чтобы проверить адекватность местной поговорки, будто после 3-й Дачной жизни нет. Дачные, с первой по десятую, — это остановки, которыми измеряется расстояние от центра города до северной окраины. Слева от проспекта 50 лет Октября жилые массивы, справа — вереница бывших гигантов ВПК, раздробленных теперь на офисы и мелкие предприятия. В СССР Саратов был одним из главных центров точного приборостроения. Заводам принадлежали две трети жилого фонда, дорог, социалки. Военно-техническая интеллигенция управляла городом не идеально, но сносно. Когда же все это рухнуло, саратовской коммуналке пришлось заново учиться ходить. Но за 20 лет, прошедших с тех пор, во многих других городах, оказавшихся в схожей ситуации, ходить все-таки научились. Здесь — до сих пор ползают.

2-я Дачная. Район двухэтажек, построенных немецкими военнопленными. Знакомые всей стране здания здесь больше похожи на сгнившие грибы, которые вот-вот развалятся без посторонней помощи. Во дворах горы мусора, открытые люки, разбитые фонари. Весеннюю серость разбавляют яркие пятна рекламы на подъездах. Мелкие разноцветные стикеры — «Досуг», «Детка», «Отдых» — похожи на диатез. Проституток догоняют наркологи со своими двусмысленными объявлениями: «Наркомания? Не проблема!» Струю позитива добавляет лишь реклама услуг по перевозкам и переноскам: «Всегда трезвые грузчики!»

3-я Дачная. Окруженный пятиэтажками Славянский рынок. Какой-то чудовищный пластиково-алюминие­вый полип. 4-я Дачная. Пятиэтажки становятся девятиэтажками, двенадцатиэтажками и даже иногда новостройками, но пейзаж еще хуже. 6-я Дачная. Обмотанные черт знает чем текущие трубы, торчащая из земли бесформенная арматура (остатки детской площадки): если ты немолод, передвижение по такой местности — опасный для жизни вид спорта. Каким-то чудом здесь еще действует клуб любителей бега для тех, кому за 50. Вон как раз бежит стайка пенсионеров, лавируя между ям и темных личностей. Нет, поговорка не права. Жизнь после 3-й Дачной все-таки есть. Но города нет. Люди и дома — это еще не город. Это просто люди и дома. А город — это система управления. Где она?

Фактор Энгельса

В приемную, а затем в кабинет главы города Саратова Олега Грищенко заходишь как в другой мир. Интерьер поражает кремлевской роскошью: стены и мебель сделаны из массива какого-то неимоверно благородного дерева. Высочайшие потолки, гробовая звукоизоляция, сенсорный монитор компьютера. Позже меня дезинформируют, причем сразу из нескольких источников, что одна только мебель в этом кабинете стоила городскому бюджету восемь миллионов рублей, а на отделку втихаря сбрасывались МУПы.

Олег Васильевич — человек простой и положительный. Его можно легко найти в интернете, на своем юзерпике он радует посетителей здоровым голым торсом и бодрой улыбкой. Свою карьеру Грищенко начинал приемщиком стеклотары, потом работал пожарным, а затем женился на дочери директора шарикоподшипникового завода и резко рванул вверх. Бедственное положение Саратова он признает и объясняет его двумя причинами: первая — мало денег; вторая — наломал дров глава администрации Вячеслав Сомов, которого два года назад ему навязали и только теперь наконец-то сняли. На вопрос, кто навязал и зачем, Грищенко мнется и предлагает не углубляться в политику. Впрочем, в нее мы все же углубимся чуть позже.

— На днях сити-менеджером назначен мой единомышленник, Алексей Прокопенко, — говорит градоначальник. — У нас с ним прочный тандем, и теперь все будет по-другому.

Позже я узнаю, что за последние пять лет этих тандемов у Грищенко было целых четыре, и каждый раз на старте он говорил примерно то же самое. Впрочем, с очередным сити-менеджером Алексеем Прокопенко многие влиятельные в городе люди действительно связывают некоторые надежды. Во всяком случае, говорят, ему не откажешь в комиссарском задоре, который на первых порах может дать некоторые плоды.

Разговор с Олегом Васильевичем получается длинным, но скучным. От принципиальных вопросов он уходит, а на второстепенные отвечает многословно и бессодержательно. Он плохо знает цифры, местами откровенно плавает. Например, когда я спрашиваю, как дела на 2-й Гусельской улице, он честно отвечает, что первый раз о ней слышит. Это очень странно, поскольку ужасы 2-й Гусельской прогремели недавно на всю страну по федеральным телеканалам. Жители этой улицы уже десять лет обитают в своих многоквартирных домах как в пещерах — без водопровода, канализации и отопления.

— А дороги расширять не пора? — задаю более простой вопрос.

— А есть ли смысл?

— Так ведь пробки.

— А где их нет? Вы в Москве сами живете?

— В Москве с этим тоже катастрофа.

— Будут деньги — будем строить дороги. С нынешним финансированием ни о какой реализации Генплана даже думать не приходится.

«Дайте денег!» — это, пожалуй, единственная стратегия Олега Грищенко. Этот лозунг он произносит так часто, что к нему уже мало кто всерьез прислушивается. Особенно с тех пор, как на другом берегу Волги рванул город Энгельс. Рванул — в смысле вперед. И у этого чуда есть одна печальная для Грищенко деталь: денег в бюджете города-спутника на душу населения значительно меньше, чем в Саратове.

Как только переезжаешь по мосту через Волгу, на дороге появляется разметка, на земле газоны, на столбах, скамейках и домах — свежая краска, в воздухе минимум пыли, кругом новостройки. Всем своим видом Энгельс демонстрирует, что он в тонусе.

У местного градоначальника Михаила Лысенко, говорят, темное прошлое. В это легко поверить: опыт силового бизнеса начала 90-х годов накладывает на лицо неизгладимый отпечаток. Лысенко не скрывает, что шесть лет назад пришел во власть, чтобы спасти своей бизнес, когда местные чиновники начали кусать его за самые лакомые куски. Он не играет со мной в государствен­ного ханжу, предельно откровенен, легко признается, что живет не на одну зарплату. В дальнейшем мне не раз придется сталкиваться в здешних влиятельных коридорах с такой логикой: разница между хорошим и плохим градоначальником вовсе не в том, что один честный, а другой нет. Разница в том, что хороший глава города имеет такой бизнес, который косвенно заинтересован в развитии этого города. А плохой либо вообще не имеет бизнеса — тогда его бизнесом станет власть, либо занимается тем, что тупо обналичивает административный ресурс через подставные фирмы.

— Когда я шесть лет назад сюда пришел, бюджет Энгельса был 600 миллионов, сейчас — 2,5 миллиарда, — Лысенко выдает любые цифры, даже не напрягая кожу на лбу. — Тогда город строил 30–40 тысяч квадратных метров жилья в год, сегодня — 220. По инвестициям на душу населения мы уступаем только Балакову. Рождаемость растет, смертность падает, население увеличивается на 10 тысяч в год.

— Говорят, раньше здесь было примерно то же самое, что сегодня в Саратове. Как вам удалось сломить прежнюю систему управления?

— А тут и переламывать было нечего. Никакой системы просто не было. Не существовало даже признаков учета и контроля. Первое, что надо было сделать, — это овладеть информацией. Мы ввели компьютеризацию, сделали общую информационную систему, появилась возможность вытащить всех из тени. Эффект — мил­лиард рублей в местный бюджет. Пришли деньги — появилась возможность экономить, то есть тратить их осмысленно, с учетом долгосрочного эффекта. Взять, к примеру, минувшую зиму. На том берегу транспортный коллапс, а у нас все в порядке. Хотя техники в Энгельсе не больше, чем в Саратове. Просто это правильная техника. Дорогая, но эффективная. Которая с годами себя окупает. Или вот столбы и поребрики, которые по советской традиции каждый год белят побелкой. Дождь прошел — они уже серые. Подсчитали: невыгодно. Что сделали? Отмыли, почистили и покрасили дорогой хорошей краской. После этого они стоят два-три сезона, достаточно их только струей воды споласкивать. Стрижка деревьев — еще одна бездна в любом муниципальном бюджете. Ветки потом грузят в машины и отправляют на свалку. Сколько воздуха при этом возит каждая машина? А мы просто потратились на аппарат по измельчению древесины, рубим эти ветки в стружку и продаем. Там, где ездили пять машин, теперь ездит одна. Никакого чуда, элементарные управленческие действия.

— Но сколько мозгов нужно перекроить, чтобы добиться этой элементарности!

— Низшее звено само перестраивается, а на ключевые посты надо просто грамотно подбирать людей. Невзирая на родство, знакомство, кумовство. Под конкретные задачи. Я исповедую такой принцип: нужно профессионалов делать своими, а не своих профессионалами. И как только люди поставленную задачу выполнили — брать других, под другую задачу.

— Саратов надо спасать теми же мерами?

— Боюсь, что спасать Саратов уже поздно, точка невозврата пройдена. Это рассыпающаяся мозаика.

— Он обречен?

— Нет, просто нужны меры, на которые местное сообщество не способно. Что-то вроде прямого президентского правления. Там в один водоканал надо вкладывать больше миллиарда. Таких денег у города нет, а привлечь инвестора в инфраструктурные проекты местная власть не способна. Но без этих вложений нет смысла строить, например, дороги, потому что завтра прорвет трубу, и ты сам будешь эту дорогу разрушать. Или взять, к примеру, теплоснабжение. Оно там распродано по кускам кому попало, причем каждая структура нацелена только на выкачивание денег. То же самое в коммуналке: за управляющими компаниями стоят аффилированные структуры местных чиновников. А аварийный фонд — это и вовсе тупик, тут даже я не знаю, что делать. И так во всем, система неуправляема. Как они дошли до жизни такой? Просто за долгие годы местная элита — политическая, бизнесовая, культурная — приобрела свойства, несовместимые с жизнью. И дело тут не в Олеге Грищенко или Леше Прокопенко. Даже я не взялся бы сегодня за этот город.

Стремительная дагестанизация

Что происходит с системой управления городом сейчас, невозможно понять, не зная, что происходило в Саратове последние пятнадцать лет.

Эпоха, когда городом рулила военно-техническая интеллигенция, закончилась в 1996 году, когда в губернаторское кресло сел бывший агроном из Балтайского района Дмитрий Аяцков. Вслед за ним в город устремился мощный поток родственников, кумовьев, земляков и просто «хороших людей». Их тут же окрестили «птичниками», хотя по профессии они могли быть кем угодно. С тех пор ключевым понятием в местной обще­ст­венно-политической жизни стала клановость. Здесь очень легко стать чьим-то личным врагом. Достаточно выпить кофе с кем-то из влиятельных людей — и ты уже подорвался. Когда узнаешь подробности местной вендетты, возникает стойкое ощущение, что ты не в Саратове, а в Махачкале. Крови, конечно, поменьше, зато побольше тюрьмы.

«Свой» — вот главная характеристика человека, который может претендовать на ту или иную стратегическую высоту. Профессионализм — дело десятое. К чему это приводит на практике уже в наше время, можно продемонстрировать на примере того же водоканала, который убила именно клановость. Долгие годы его директор (уже бывший) Лариса Абрамова выписывала льготные техусловия девелоперской компании, которой владеет супруга руководителя одной из правоохранительных структур региона. Миллионные потери для бюджета — это полбеды. Главное — что в качестве ответной любезности Абрамова получала возможность действовать без оглядки на закон. Результат — полумертвый водоканал и почти миллиард долгов.

Одной из крупнейших фигур аяцковского призыва стал его родственник Юрий Аксененко, до прихода в областной центр руководивший колхозом «Синенький». В 1996 году он стал мэром Саратова и продержался на этом посту девять лет. Сейчас Юрий Николаевич заслуженно сидит в тюрьме, но, как ни странно, период его правления местный бизнес вспоминает с ностальгией.

— Юра, конечно, безбожно воровал, но инвесторы при нем в город шли охотно, — вспоминает в разговоре со мной один из местных предпринимателей со стажем. — Потому что все знали, кому, сколько и за что нужно нести. Ведь для бизнеса главное — работать по четким правилам, а какие это правила, законные или коррупционные, — вопрос второй. Сейчас же для инвесторов Саратовская область — это Чернобыль. Потому что нет никакой системы работы с властью — ни честной, ни бесчестной. Взятку с тебя, конечно, потребуют, но не факт, что свои обязательства выполнят. Даже просто встретиться с лицами, принимающими решения, — большая проблема.

Волна коррупционных инвестиций в 90-е годы дала кратковременный эффект. Город стал ярче, появились новые здания, обновились старые. Но за видимостью благополучия накапливались бомбы замедленного действия, которые рванули в 2000-е.

Я сижу в кабинете рублевого миллиардера Леонида Писного. По сравнению с кабинетом мэра штаб-квартира миллиардера — строительный вагончик. А ведь это один из крупнейших предпринимателей региона, владелец компании «Саратовоблжилстрой», которая строит треть всего жилья в городе. Про него ласково говорят: «Еврей. Строитель. Алкоголик». Вести такой бизнес и не занимать политических высот сегодня невозможно, поэтому по совместительству Писной — депутат-единоросс, а до недавнего времени — зампред облдумы. Последние 15 лет истории Саратова он знает, как собственную биографию. Я называю ему по очереди фамилии тех, кто в этот период возглавлял город, и почти про каждого он начинает рассказ одними и теми же словами:

— Юра (Сережа, Слава, Леша), конечно, нормальный мужик, я его очень люблю, но он отъявленный непрофессионал. Может, только к концу своего правления начал хоть что-то понимать в городском хозяйстве. А поскольку ты не умеешь работать, приходится воровать. Его команда пылесосила деньги, город плыл по течению. Потом ситуацию осложнила его война с Аяцковым. Да, они родственники, но Юра нашел себе молодую жену, и семейный конфликт перерос в политический. Чтобы отомстить, Дмитрий Федорович повесил на него льготы по ЖКХ, которые в принципе город платить не должен. В результате пошли долги, банкротства — коммуналку угробили окончательно. К концу девяностых город фактически потерял опорную сеть дорог: не удержали межремонтных сроков, и они вошли в стадию полного разрушения, в которой и пребывают до сих пор. Но самый страшный результат той войны не в видимых разрушениях, а в невидимых.

— Это как?

— Состояние войны стало комфортным для местной элиты. Война превратилась в инструмент влияния для политиков, в источник дохода для бизнесменов. Саратов стал полем боя, а какой может быть порядок там, где рвутся снаряды? Никакого.

Чем дальше, тем больше в этой войне появлялось новых участников. Первые пять лет нового тысячелетия в историю Саратова вошли под условным названием «прокурорское иго» или «нашествие краснодарских». Ключевой фигурой этого нашествия стал прокурор области Анатолий Бондар. Главным его козырем опять же были родственные связи: он женат на родственнице тогдашнего генпрокурора Владимира Устинова, который начинал свою карьеру на Кубани. С назначением в область Бондара сюда потянулись фигурки с юга, русские и армяне. Впрочем, прокурорских интересовала не политика, а элементарная экономика.

— Это был период беспредельного разгула рейдерства, — рассказывает еще один местный предприниматель, пожелавший остаться неизвестным. — Так или иначе при помощи прокуратуры было захвачено пятнадцать компаний. Причем не для того, чтобы потом их развивать, а чтобы банкротить и распродавать. Кто оставался цел, систематически откупался. Время «краснодарских» окончательно развратило саратовскую власть и бизнес.

Исчезли прокурорские из Саратова сразу же после того, как со своего поста ушел Владимир Устинов. Впрочем, даже после того, как Бондар уехал, Аяцков ушел, а Аксененко сел, дышать свободно городу долго не дали. На сцену вышел новый сильный игрок, спровоцировавший очередной виток «гонки вооружений», — партия «Единая Россия».

Фактор Вацлава

Тем, кто политическую жизнь страны наблюдает по телевизору, может показаться, что вице-спикер Госдумы Вячеслав Володин — заурядный партийный функционер. Но здесь, в Саратове, это фигура мистических масштабов. Одни его обожествляют, считая, что только им одним область и держится, другие демонизируют, утверждая, что Володин — источник всех бед региона. Те, кто его любит, даже при выключенном диктофоне величают его исключительно Вячеславом Викторовичем. Те, кто не любит, называют Вацлавом. Но даже его многочис­ленные сидящие по окопам враги признают, что он — непревзойденный тактик.

— Я его очень хорошо знал еще тогда, когда он был депутатом городской думы. У него в те времена была такая тетрадочка, он туда рисовал плюсики и минусики, — рассказал мне Вячеслав Мальцев, еще один бывший зампред облдумы. — Когда ему удавалось что-то для кого-то сделать, он ставил плюс. Когда, на­оборот, кто-то для него что-то делал — минус. И у него была задача — чтобы плюсиков было значительно больше. Он как-то их там по-своему подсчитывал, производил взаимозачеты и очень радовался, когда плюсиков было максимально много. Думаю, что у него и сейчас есть такая тетрадочка.

В девяностые Володин дорос до вице-губернатора. Потом избрался в Госдуму. Когда Аяцков ушел, он был одним из наиболее вероятных претендентов на губернаторский пост.

— Если бы тогда он стал губернатором, наверное, у нас был бы один из лучших регионов России, — считает миллиардер Леонид Писной. — Все войны бы прекратились, система выстроилась бы под одного человека, это был бы второй Александр Ткачев (губернатор Краснодарского края. — «РР»). Я не знаю, что помешало Путину назначить Вацлава, они были тогда в прекрасных отношениях. Но Володин проиграл: губернатором стал бывший директор Балаковской АЭС Павел Ипатов, для которого это назначение было скорее компромиссом, чем достижением: он тогда метил на должность главы Мин­атома. Павел Леонидович — нормальный мужик, но слишком обидчивый, не умеет держать удар, и опять же, чем отличается Саратовская область от мирного атома, он более-менее начал понимать только к концу своего первого срока. За это время Володин при помощи партийных механизмов успел выстроить в регионе мощную систему влияния — на мой взгляд, не созидательную, а разрушительную. Есть у него одно негативное качество: он не может смириться с тем, что на «его территории» что-нибудь хорошее происходит без его участия. Он действует здесь как НАТО на Балканах — поддерживает постоянное состояние кризиса и пытается им управлять. Вот только кризис, похоже, становится уже неуправляемым.

Одним из ключевых инструментов партийной сис­темы власти стал пришедший на смену севшему Юрию Аксененко новый глава города Олег Грищенко. Тот самый, который не знает, где находится 2-я Гусельская улица. К тому времени уже произошла реформа местного само­управления, и муниципалитеты по всей стране стали двуглавыми. Официальным главой города считается избранный из числа депутатов председатель гордумы (Грищенко), но фактически исполнительной властью рулит так называемый сити-менеджер, которого выбирают депутаты. Одни считают, что это было сделано, чтобы, сохранив видимость демократических процедур, фактически отсечь народ от выборов. Другие полагают, что это такой способ защиты от дурака. Впрочем, саратовский опыт последних пяти лет показывает, что даже при руководящей роли партии эта защита не работает. По крайней мере, из четырех сити-менеджеров, с которыми пришлось сотрудничать Олегу Грищенко, трое были навязаны не только городу — они были навязаны сами себе.

— С этих пор градоначальники в нашем регионе стали не появляться, а всплывать, — закуривает очередную сигарету Леонид Писной. — Сначала назначили Колю Романова из команды мэра города Энгельса Михаила Лысенко. Это был, пожалуй, лучший мэр за двадцать лет, но партия начала грузить его выборами, а он не политик, он хозяйственник — пришлось его уйти. Потом всплыл Сережа Тульский. Неплохой мужик, грамотный коммунальщик, но человек очень грузный и инертный. Иногда на заседаниях он просто засыпал. Два года назад запустили новый партийный проект — Славу Сомова. Выплыл он буквально за неделю, из города Воронежа, где возглавлял «Воронежрегионгаз». Возглавлял хорошо, грамотно, но жизнь газовика и жизнь главы огромного города — это совсем разные жизни, другой стиль работы. Когда Вацлав представлял Сомова, даже послушный Грищенко высказал робкое предположение: может, не надо?

Венцом двухлетнего правления «человека из Воронежа» стали его слова, произнесенные этой зимой и услышанные мною в самых разных здешних кабинетах: «Да, я понимаю, что для города я страшная обуза. Мне иногда самому хочется застрелиться. Но уйти я не могу, буду сидеть здесь, пока велит “Единая Россия”». Веление партии ослабло, как только губернатора Павла Ипатова вопреки ожиданиям назначили на второй срок. Непревзойденный тактик Володин, который хотел поставить в области своего человека, снова потерпел стратегическое поражение.

— Я не знаю, читал ли он Ницше, но действует Вацлав именно по его рецепту: если хочешь быть значимой единицей, ставь после себя побольше нулей, — считает Вячеслав Мальцев. — Он везде, где может, назначает людей послушных, но слабых. В результате элита в городе обескровлена. Володин держит ситуацию под контролем, но этот контроль абсолютно бесплодный. Нельзя все время опираться на мышей, рано или поздно они все провалят. А в Саратове мыши — это уже особый политический класс. На партийном повиновении здесь сделано столько карьер, что они плодятся с бешеной скоростью.

Этот «мышиный» культ «Единой России» в одних кругах компенсируется бешеной ненавистью в других. Политический климат становится резко континентальным. Самое смешное, что обе эти силы представлены официальными единороссами.

Но чем больше слушаешь этот плач о «партийном беспределе», тем настойчивей напрашивается встречный вопрос: что же это за местная элита такая, что ее так легко победить при помощи мелких грызунов? И все больше хочется забыть про политику и погрузиться в более отвлеченные материи — местную психологию, культуру, менталитет.

Танцы после ядерного взрыва

Там, где есть война, всегда есть место эмиграции. Накануне отъезда в Саратов я побывал на встрече молодежного крыла саратовского землячества в Москве. В «Сквот-кафе» пришли человек сорок вполне состоявшихся людей: главные редактора журналов, писатели, музыканты, юрисконсульты. Смотрели сквозь слезы документальный фильм «Один день в Саратове» 1974 года, собирали пожертвования на помощь родине, вспоминали о ней в потерянном прошедшем времени. Один в один атмо­сфера собраний белой эмиграции: приступы ностальгии, гордость за то, что тебе удалось спастись, и горький привкус непоправимости.

Состояние наиболее амбициозной саратовской молодежи действительно можно определить сегодня одним коротким словом: бегство. Я снова на проспекте Кирова, сижу на лавочке со стройной девушкой Полиной Дормидонтовой, она рассказывает мне историю шоу-группы «Сандэй», в которой когда-то начинала свою танцевальную карьеру. Группа недавно распалась из-за обстоятельств непреодолимой силы: почти все разъехались.

— Нас было десять человек. Сегодня в городе остались трое, — рассказывает Полина. — Сережа каким-то чудом смог устроиться в банк, Леша раскрутил свой небольшой бизнес, а у меня просто родители обеспеченные, а то бы я тоже уехала.

Идем дальше. Эля танцует и преподает в Москве танец живота, Лера сделала карьеру в головном офисе «Билайна», Марина вышла замуж за сотрудника журнала «Русский репортер», Дашка стала большим мастером йоги и ведет семинары по всему миру, Оля вышла замуж в Питер, Леха стал актером, снялся в сериале «Апостол», у него куча новых предложений, Андрей работал на подтанцовке у Жанны Фриске, а теперь открыл в Москве свою танцевальную школу. Даже муж Полины, от которого ей досталась такая замечательная фамилия, бывший диджей, уехал в Москву, работает там музыкальным редактором на одном из центральных телеканалов.

— Полина, но ведь люди танцующие отличаются повышенной мобильностью. Может, история «Сандэй» — не показатель?

— Давай возьмем моих однокурсников. Там разъехавшихся еще больше. Остались процентов десять. А когда учились, все говорили: «Да ну, зачем нам эта Москва?»

Когда Полина начинает объяснять, почему молодежь бежит из города, я снова вспоминаю Дагестан. Если ты не вышел национальностью, если у тебя нет влиятельной семьи, если ты не вписан ни в какой клан, тебе нет места под солнцем. Зато ты приезжаешь в столицу «на бодряках», ты заряжен на успех, ты готов всех порвать. Наверное, если бы саратовские были чуть посмуглее и говорили с акцентом, в Москве их путали бы с лицами кавказской национальности.

Сейчас Полина занимается в самой популярной местной школе танца «Студия-64». Ее создал с нуля Кирилл Правкин — человек, который является ходячим доказательством того, что танцующие люди обладают особым пространственно-двигательным мышлением. Его коллективы выступают в лучших клубах, ездят на чемпионаты, выпускники с успехом пристраиваются в других городах. Кирилл долго перечисляет, у каких российских звезд на подтанцовке работают саратовские, балаковские, энгельсские. Он утверждает, что в столичном танцевальном бизнесе у местной диаспоры самые сильные позиции, и это правда, я потом проверял.

— Кирилл, зачем ты такой сложный танец придумал?! — раздается гундеж с танцплощадки. — Нельзя ли что-нибудь полегче?

— Нельзя! — в меру восклицательно отвечает Правкин.

Тишина. Никто не перечит.

Сложный танец условно называется «Выжившие после ядерной войны». Танцующие расположены клином, право быть впереди надо заслужить в жесткой конкурентной борьбе, чуть сдал позиции — откатываешься назад. Сегодня утром Полина мне говорила, что групповой танец — хороший психотренинг, готовая модель действующей команды, формула эффективного общества. На секунду представляю себе на месте «выживших» местных боевых чиновников и предпринимателей, с которыми мне пришлось общаться на минувшей неделе. Смешно.

Как только Правкин узнает заголовок и подзаголовок моего репортажа, его прорывает:

— Я в последнее время очень много думаю обо всем этом, потому что, правда, достало. У меня такое ощущение, что в Саратове люди просто не хотят полноценно жить. Как будто кто-то сделал в этом жизненном пространстве маленькую незаметную дырочку, и теперь оно сдувается. Но это лечится. Я вот уже много лет выхожу на субботник. Привычка у меня такая. Это очень тонизирует: полдня помахал граблями — и целый год чувствуешь себя гражданином. Прошло два года, постепенно люди начали ко мне присоединяться. Раз вышли, два вышли, стали общаться, ругать управляющую компанию, которая слишком много ворует, и вот уже сложилась команда, которая пытается взять дом в собственное управление. Но таких примеров я вижу вокруг очень мало. В основном всем по барабану. Терпение здесь у людей фено­менальное. Не знаю, откуда это. Может, еще со времен голодающего Поволжья?

На попытки исторически осмыслить местную непруху я натыкался в Саратове постоянно. Версии — от самых экзотических («Место проклятое!») до вполне пристойных («Менталитет купеческого города: каждый за себя»). Самая популярная у местной элиты претензия к истории звучит так: «Саратову не повезло, потому что… он совсем не пострадал от войны».

— В Отечественную город остался по эту линию фронта, — жалуется его бывший главный архитектор Владимир Вирич. — Саратов уцелел, поэтому после войны сюда почти ничего не инвестировали. В результате сегодня мы имеем коммуникации чуть ли не позапрошлого века. В этом смысле тому же Волгограду-Сталинграду повезло больше.

— Любой город, всерьез пострадавший на войне, имеет совсем другую психологию, — говорит Леонид Писной и тоже кивает в сторону Волгограда. — Люди, которые испытали тяготы, — у них на генном уровне из поколения в поколение передается знание о том, что действовать сообща выгодней, чем поодиночке. В Саратове этого не было, поэтому здесь законсервировалась купеческая психология с ее индивидуализмом, мстительностью и завистью. В сущности, большинству людей тут нужен не общий рост уровня жизни, а персональное возвышение. Любой ценой. А такая психология — плохая почва для роста. Развивать что бы то ни было можно только с теми, кто умеет прощать.

Порвать жопу

— Comeback-city — это город, вернувшийся из небытия. Объективно погибавший, но потом нашедший какой-то тренд и на нем возродившийся. Саратов сейчас объективно погибает. Это еще областной город, но уже с сознанием райцентра, до положения которого он рано или поздно и деградирует. Если не зацепится за какой-то воздушный поток и не выпрыгнет в последний момент из этой воронки…

Эти слова слышит только диктофон. Мое внимание перехватил худой черный человек с белым лицом и узким белым галстуком. Он прошел мимо нашего кафе. Я видел его отчетливо, но откуда здесь взяться такому человеку? Может, все-таки померещилось?

— …Пока я не знаю, что это будет за воздушный поток, но я придерживаюсь принципа, что в начале всего бывает слово, и это слово надо искать, — продолжает Владимир Соколенко, преподаватель Саратовской государственной академии права, ученик Лотмана, кандидат философских наук, а также известный в городе байкер. — Люди изголодались по нормальным человеческим словам, как обезвоженные. Я говорю своим студентам: «Чем взяли Чингисхан, Александр Македонский, Ленин, Рузвельт, Обама? Разве деньгами? Ведь нет! Чис­тым базаром! Ты просто начинаешь говорить правильные слова: “Жизнь имеет смысл… Жизнь имеет смысл… Жизнь имеет смысл…” — и люди несут тебе деньги. Вот формула любого успеха на протяжении всей человеческой истории». Саратов сегодня — это город без единого правильного слова. Что ж вы от него хотите?

Опять в окне черный человек с белым лицом. Теперь уже точно не померещилось. Он худой, как трость, на голове смешная беретка, а тело совершает какие-то странные движения — руками, ногами, лицом.

Это Вуки. А если смыть грим и одеть в гражданское — Василий Уриевский. А если снова вернуть в сценический образ и спросить: «Что ты тут делаешь?» — не скажет ни слова. Василий Уриевский — мим. Мимы говорят без слов.

Рядом тормозит большой, но китайский джип. Из него выходит человек в костюме эпохи Моцарта. Еще один. Еще. Они здороваются с Вуки. Это приехали на корпоратив осколки АТХ, когда-то культовой не только в Саратове, но и за его пределами «Академии театральных художеств». Сегодня они называются «Институтом хорошего настроения». Это один из немногих очагов реальной культурной жизни в регионе, где министр культуры — бывший генерал-майор милиции, пристроенный на этот пост после того, как с предыдущей должности его уволил лично Владимир Путин.

— Филармония сгорела, ТЮЗ и Театр драмы еле живы, — описывает культурный ландшафт Дмитрий Черных, предводитель «Института хорошего настроения». — Консерватория? Работает, но так, что найти сегодня в городе толкового музыканта — проблема. Такого, чтобы был личностью. Чтобы понимал, зачем он взял в руки инструмент.

На корпоративах «Институт…» зарабатывает деньги, но творческих амбиций не сдает. Черных и его команда устраивают спектакли, шоу, снимают скетчи, участвуют в международных фестивалях, где их уже узнают в лицо. Они зовут меня на открытие «Минкульта» — новой площадки для реальных культурных действий. Прихожу. Застаю своих новых знакомых за важным занятием.

Одна из задумок на будущее — Театр теней. Они сидят, рассуждают о свойствах тени: может ли тень иметь собственную тень или только быть тенью хозяина? Очень важный вопрос.

— Что мы будем здесь делать? — вечером того же дня Василий Уриевский, без грима и костюма, перед немногочисленной пока публикой «Минкульта» задает самый главный вопрос. И тут же на него отвечает: — У нас только два пути. Либо нас отсюда все-таки выдернут с корнем. Либо мы порвем жопу, но выстоим здесь!

Аплодисменты.

— Мы выбираем второй вариант!

Василий вытаскивает из-за пазухи большой лист бумаги с нарисованной на ней аппетитной женской задницей и рвет на части. Бурные аплодисменты. Занавес.

Спустя неделю по моим следам в большой деградирующий город едет фотограф. Вернувшись, он останавливает меня в коридоре редакции и говорит: «И чего ты так запал на этот Саратов? Город как город. Я недавно был в Самаре, там все то же самое».

Фото: Бина Зельнет; Андрей П.; Эльвира Муравцева; Алексей Майшев для «РР»; Александр Курочкин (2); из архива Н.Асафьева; Николай Асафьев; Николай Синегубов; Влад Груценко; Наташа Курбатова; из архива Н.Асафьева

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Иванов А.Н. 15 сентября 2011
Я уехал из Саратова после ВУЗа по распределению в Уссурийск....в течении 3 лет каждое лето отдыхал в родном городе с семьей......и пришел к единому с женой (коренной саратовчанкой) что мы в Саратов на ПМЖ не переедем. Далекий Уссурийск стал милее потому, что чистый, зеленый, да и просто развивающийся, не загнивающий городок....Даже Владивосток с его сопками и большими расстояниями кажется намного лучше....и все же он наш... любимый Засратов!
попов артем 4 июля 2011
Хуяссе! пасматрел фото..
да это ж адин в адин МУРМАНСК !!!

КАК местный глава губернатОР который о городе худо бедно заботился ушел...и СТАВЛЕННИКИ МОСКОВСКИЕ пришли во власть ГОРОД усрался ...снег не чистят Дороги зимой в 1 полосу и ЖОПА ПИЗДЕЦ И АХТУНГ

ССУКО ВОТ ОНА РОССИЯ БЛЯДЬ.
Александр Белов 31 марта 2011
Статья интересная.. не полностью объективная, но интересная..
Описана невероятная черная дыра.. Это все очень раздуто.
Комментаторы из Москвы, ваши посты в принципе читать противно. В Саратове точно такие же проблемы, как и в большинстве других городов России.
К слову - зима 2011 была без проблемной, город с приходом весны чистый и аккуратный. Но.. Нет дорог... нет дорог... опять двадцать пять.. К слову, в Самаре дороги хуже в сотни раз (область не в счет). Все относительно.
Молодежь бежит из города??? Что за бред собачий???!!! Да, многие едут в Москву, но 70% возвращаются! У нас замечательная молодежь, у нас самый студенческий город!
Согласен с "ораторами" по поводу самих горожан. Свиньи! Большинство саратовцев - свиньи! :) Гадим себе на голову, мотивируя тем, что мало урн. Самообман. Ситуация меняется.. Я верю в будущее города.. ждем Володина.. его голову, его возможности.. очень ждем..
Тот Эрик 7 марта 2011
Эта статья стала лучшей в 2010 году, как "самая скандальная публикация"
Филимонов Сережа 10 января 2011
Увы, обычная заказная статья только подтверждает об ущербности российской прессы. Борьба губернатора с Володиным ведется по всем направлениям. Пример с Энгельсом просто веселит,город с двумя асфальтированными центральными улицами и его главой энгельсского района, а по совместительству бандитом. Приведенные фото можно сделать в любом российском городе, в т.ч. "безупречной" Москве, господа продажные журналисты.
Филимонов Сережа 10 января 2011
Увы, обычная заказная статья только подтверждает об ущербности российской прессы. Борьба губернатора с Володиным ведется по всем направлениям. Пример с Энгельсом просто веселит,город с двумя асфальтированными центральными улицами и его главой энгельсского района, а по совместительству бандитом. Приведенные фото можно сделать в любом российском городе, в т.ч. "безупречной" Москве, господа продадные журналисты.
Nik Tihiro 15 сентября 2010
Спасибо за жутковатую правду. «Блокадные» ужасы последней зимы, которые вы живописали, до боли узнаваемы (и с ужасом ждем следующей, когда, конечно, все повторится). Впрочем, кое-что вы упустили: передвижение на своих двоих НЕ было самым надежным видом транспорта, поскольку все улицы представляли собой или чистый гололед, который никто ничем не посыпал (песком), или гигантские сугробы с протоптанными узенькими и тоже обледеневшими тропинками. Все из которых почему-то проходили под огромными, толщиной в торс взрослого человека сосульками. Нечего и говорить, что с ними тоже никто не боролся. Вызвало только некоторое недоумение то, что представление о «культуре» Саратова у вас ограничились одними самодеятельными ансамблями, вместо того чтобы пойти, например, в университет. Понятно, что в тяжелобольном Саратове университет просто не может не быть таким же, но его болезни - азиатчина, коррумпированность, бесчинства администрации, нагнетание образа врага и прямая травля всего более-менее мыслящего профессорско-преподавательского состава - просто переходят все мыслимые границы. Вот о чем бы написать. А так - хорошо написали, спасибо.
Игорь Попов 5 сентября 2010
Никита Б: Абсолютно согласен. Адекватный народ валит в Москву, ибо никто ему не запретит искать где лучше, а быдло остается тут и гадит и ухудшает без того плохое состояние. Вчера вечером решили пройтись с семьей по проспекту Энтузиастов, зайти в "Донну Пиццу". Пришли - а там битком! Пошли далее, около 34 школы есть еще одна пиццерия - народу никого!!! В буквальном смысле никого, думаем - закрыто, ан нет! Зашли, а нам сходу "Если вы пива попить, то мы не продаем!" Мы - нет, мы не пьем! Пиццы хотим! Прикиньте, у нас саратовцы - пивные алкаши через одного!!!!! В пиццерии никого не было, потому как пиво там не продавали после 20:00! Я аж благодарность за такое хотел им в книгу вписать! Сели , поели, пошли домой. Идем обратно по стороне противоп. авиазаводу - в каждой подворотне, около каждого магазина, у каждого темного угла стоят алкаши - люди разных соц.сословий: и в кепках, и инвалиды и приличные с виду и все ЖРУТ алкоголь!!! Это просто пипец! Я в Москве жил год и ни разу по дороге домой с 20 00 до 23 00 не видел ничего подобного! О чем вы говорите? Если Медведеву втерли очки когда он приехал с ценами? Он даже город не смотрел толком! О чем речь? У нашей власти сил хватает только на Москву, остальное - гори синем пламенем, Ипатов отчитается перед ним, что все под контролем, а на самом деле пол-саратова просто алко-зомбари!
Анастасия Ко 27 июня 2010
Вся проблема Саратова - его жители. Которым, впрочем как и мне, проще уехать и удаленно писать о том как тут плохо. Почти всё население города - гнилые люди. Только тут бизнес процветает благодаря "кидалову", только тут высокие и выгодные посты занимают исключительно благодаря связям, а не способностям и только тут самое безразличное к происходящему население. А по поводу того, что тут осталось только быдло - быдло отсюда же и уезжает, господа. И какими бы москвичами вы себя не чувствовали, возвращаясь уже в гости в родной город Засратов, вы так же ка и все жители бросите бумажку в мусор около переполненной урны, думая, что пофигу - уберут. Да не уберут! Так что главная проблема Саратова - саратовчане.
Николай Проценко 10 июня 2010
В прошлом году ездили в гости к подруге жены в Саратов. К волжским городам у меня большая симпатия - Самара, Волгоград и Астрахань очень хорошее впечатление оставили. Но Саратов - это же просто гуманитарная катастрофа, напоминает фото из Албании 90-х годов. Честно говоря, меня в этом городе спасло только то, что на все происходящее я пытался смотреть взглядом социолога, это хоть как-то давало возможность остранять происходящее вокруг. Статья и фото отличные, спасибо.
Эрик Тот 1 июня 2010
Вообще, я согласен что остается по-большому счету одно быдло, умные, конкурентоспособные уезжают. А так...что в бомжатнике, что в мэрии, что в правительстве...одно хрюкающее быдло.
Александр Гусев 1 июня 2010
Не думал, что всё так плохо у нас)) Да грязно, но засратовцы в большинстве своём сами мусорят на улицах, ни капли не задумываясь, что этого делать как бы не надо. Все возрасты и оба пола. Пробки, и коллапс, наступивший в конце декабря 2009-го года - это беда, даже в какой-то степени от хорошей жизни. Город старый, улицы узкие, число личных а/м неуклонно растёт. В общем - машин много, дорог мало, вот и пробки. Надо строить дороги и ограничивать число машин - это сложно. То что все кто могут - уезжают, да это плохо. Зарплаты низкие, те кто пошустрее уехали. Но ведь есть те кто и остались, и их-таки сотни тысяч. Что это уже не люди, быдло? Мы, оставшиеся живём, кое-как крутимся, пока не подыхаем.
Irina Klimchuk 1 июня 2010
Думаю, что проблема вовсе не в Саратове, корень в мировой глобализации. Пытаться воссоздавать загнивающий город вместе с его "элитой" бессмысленно, нет ресурсов. Реанимационные процедуры проводить тоже. Пусть спокойно доживет свой век. Цитата: "Сегодня они называются «Институтом хорошего настроения». Это один из немногих очагов реальной культурной жизни в регионе,...". Но, позвольте, если "очагом реальной культурной жизни в регионе" авторы называют людей, которые отплясывают на корпоративах, организованных на пресловутые "спи.....нные" деньги, то получается, что они также причастны к убийству родного города. Какие корпоративы, вы вообще о чем...? Цитата 2: "— Консерватория? Работает, но так, что найти сегодня в городе толкового музыканта — проблема. Такого, чтобы был личностью. Чтобы понимал, зачем он взял в руки инструмент." Это страшная ложь! Человек не знает, что говорит. Все есть, никуда не делись, и новые "оперились". В консерватории грант федеральный, ремонт сделали (не во всем здании, правда), профессура и старший преподавательский состав получает з/п в тысячах долларов, много концертов, зал буквально нарасхват. Постоянные защиты, много соискателей приезжает именно в Саратов из других городов. Есть просто уникальные работы саратовских молодых ученых-музыковедов, новые талантливые дирижеры и исполнители, много гастролей по РФ и за рубежом... Цитата 3: "У нас только два пути. Либо нас отсюда все-таки выдернут с корнем. Либо мы порвем жопу, но выстоим здесь! Аплодисменты. — Мы выбираем второй вариант! Ну, и что вы сможете сделать, с "рваной-то жопой". Так что, не надо ля-ля... ВСЕ НА СУББОТНИК ПО ИЗВЛЕЧЕНИЮ БРЕВЕН ИЗ СОБСТВЕННЫХ ГЛАЗ! Плохая статья, грязная и мерзкая, как описанный вами Саратов
Никита Б 1 июня 2010
Спасибо автору за статью. С чем то можно спорить, но в целом - всё именно так. Хамство и ужасающая шариковщина во всех властных структурах Саратова отражена на состоянии всего города в целом. Людей во власти любящих и болеющих за родной город - либо нет совсем либо считанные единицы. Остальные - пахабные невежды, злобные безотвественные бездельники. Находить повод чтобы ничего не делать, чтобы найти причину отказать, чтобы переложить отвествтенность, пустить пыль в глаза, срубить бабла, уйти от ответственности и прочее и прочее - вот что умеют делать местные власти слаженно и своевременно! Город на грани апокалипсиса. Он превращён в помойку! В грязную, пыльную, с разбитыми дорогами, без фонарей в скверах, с неработающими фонтанами, с обгаженными помётом фонарями "Золотые Огни" (типа визитная карточка) на проспекте Кирова. Да, Саратов превращён именно в помойку, выгребную яму! Самый длинный мост в Европе - красивейшее сооружение "Саратовский Мост" с его знаменитыми огромными пролётами-птичками давно не подсвечен (подсветку просто бросили обслуживать, хотя она есть!), смотровая площадка заставлена хамом, типа "реконструированный" в этом году фонтан Мелодия напротив символа города Консерватории (которая подсветки не имеет вообще!) - урезан донельзя и работает на 15% от расчётной мощности. В главных городских бульварах на Рахова и Астраханской выкорчеваны все фонари, там просто невозможно гулять вечером. Но чиновники не останавливаются на этом. Перед 9 мая на ул.Рахова/Московской открыли Доску Почёта Кировского района. Устроили клумбы, покрасили бордюр и памятник Кирову, установили два больших фонаря-торшера по обеим сторонам бульвара. Но через 2 дня после открытия и всех официозов эти фонари попросту выкопали и увезли, побелку из левой краски на бордюрах смыл первый же дождь! О чём ещё говорить? И так во всём. Разметку рисуют одноразовой краской (до первого дождя), то ли для отчётности, то ли просто пилят деньги, а на самом деле наверное списывают на разметку из каучука которая лежит 2-3 года. Я уже не говорю про состояние дворов в микрорайонах, это просто дикость - никакого освещения вообще, отсутствие асфальта, ямы, открыте люки, дикая грязь! Управляющие компании делают всё что хотят, а именно - ничего. Жаловаться бесполезно - в лучшем случае пришлют отписку. Мне 26 лет, я также как и многие мои сверстники после окончания университета уехал в Москву, работаю здесь. В Саратов езжу часто, и очень люблю свой город, очень хотел бы в нём жить. Но как? Этим вопросом задаются сотни молодых людей которые также как я уехали в столицу. Если у тебя нет связей и покровителей, будь ты хоть трижды умный и суперспециалистом - ты не найдёшь приличную работу в Саратове с зарплатой на которую можно жить. А идти работать в продуктовый магазин или продацом нелегальных дисков точно не хочется. Молодёжь бежит из города, уезжает - это действительно так! Причём бежит не дворовая шпана и пьянь, а наиболее адекватные, образованные, грамотные продвинутые люди, коренные саратовцы. В Москве действительно огромное землячество, я сам лично знаком с нашими ребятами в самых разных компаниях, и у каждого из них наберётся ещё не один десяток таких же знакомых. Ведь это не нормально. Из города уходят люди, которые могли бы развивать его. Достучаться до властей публично невозможно. Нет ни блогов, ни официальных интернет-форумов для дискуссий. Все многочисленные приёмные построены на одной системе - перекрестные отписки. Находятся десятки причин и ссылок для ухода от ответсвенности, для отказа. Весь расчет что человеку надоест и он перестанет писать. Все жаждят денег, бюджетных денег - чтобы купить всё новое понятно каким образом. Грамотно управлять уже имеющимся совсем не интересно. Я писал десятки писем в самые разные ведомства относительно благосутройства города с предложениями более рационального расходования ресурсов, более эффективного использования средств, приводил конкретные примеры, но всё это в большинстве случаев остается вообще без каких-либо ответов. Да и на что рассчитывать, если фонари у нас ставят только на время перерезания ленточки, а потом выкапывают и увозят. Если эта статья привлечёт внимание адекватных людей и поможет спасти Саратов, я буду очень рад, и готов всеми силами помочь в борьбе с тем беспределом и тупостью которые пожирают сегодня мой любимый город.
Елена Лапшева 1 июня 2010
Спасибо за статью. Все действительно так. Живу в Энгельсе, работаю в Саратове. Каждый день перехожу эту грань - между порядком и разрухой. По работе постоянно общаюсь со школьниками старших классов. Так вот половина детей (самых лучших, стремящихся к знаниям) не остаются в городе. Они уезжают в Москву, СПб, а теперь стали уезжать за границу. На предложение остаться здесь учиться в вузе отвечают резким отказом. Они не хотят здесь жить. Действительно, это бегство...
Ярослав Голованов 1 июня 2010
Спасибо большое тем людям, которое написали эту статью. Очень здорово, на мой взгляд, подан материал, ну и завершающая фраза просто без комментариев. Конечно всё это дико печально...
Иван Сергеев 30 мая 2010
Ну вот, РЕПОРТЕР, вашу статью тут же пустили в оборот. На канале "Россия 24" в местном выпуске решили покритиковать местного губернатора. И сослались на вас. Требуйте гонорар. ;)
Федор Бердников 30 мая 2010
В одном я не вполне согласен с автором (а точнее, с Писным) - вовсе Вацлав не "проиграл", когда не стал губернатором. Он и не хотел им становится, и не хочет, и не надо ему этого (свят, свят, свят). Быть губернатором в нашем регионе - должность, может быть, и хлебная, но предельно нервная и грязная. В случае любой неприятности все (ну, или почти все) тухлые яйца и помидоры достанутся не кому-нибудь, а именно тебе. Вацлав же (еще его называют WWW) занял гораздо более удобную, непыльную, обтекаемую и практически неуязвимую (кстати, весьма в его характере) позицию - этакий "господь Бог" и "отец родной" в далекой загадочной Москве, осыпающий время от времени небесными благами "верных володинцев". В местной единороссовской хвалебной риторике его фамилия упоминается многократно чаще Путина, Медведева, господа Бога и кузькиной матери.
Константин Юрьевич Гусаков 29 мая 2010
Приезжайте к нам в Волгоград, съездите в тракторозаводской район, посмотрите на облупившиеся дома, которые красили лет 20 назад, на то как на мамаевом кургане потихонечку вырубается парк и на этом месте строятся автосервисы, рестораны и непонятные конторы, как вырубается центральный парк под застроку элитного жилья.
Эрик Тот 28 мая 2010
ПО работе полгода жил в саратове. Ребята это кошмар, это не город, это гетто. Кстати сами саратовцы называют свой "город" засратов. Молодежь уезжает оттуда мама не горюй, даже не уезжают, бегут. Остается не пойми что. Зарплаты там не просто смешные, по моему их просто нет. В общем если кто-то хочет приехать в саратов...то только на сафари.
Кассиопея Антонова 28 мая 2010
Я живу в Самаре, иногда по работе бывала в Саратове. Знаете, мне сначала даже показалось, что Саратов лучше.Это обстоятельство изрядно меня напрягло, поскольку в Самаре приято считать Саратов большой деревней. Тем более удивительно было обнаружить такое чудо, как выделенная полоса для общественного траспорта, я ни разу никуда не опоздала, даже утром. У нас об этом можно только мечтать. Одностороннее движение, конечно, немного напрягает, но это только когда ты в машине, а вот для пешеходов самое то. Машины на улице ОСТАНАВЛИВАЮТСЯ И ПРОПУСКАЮТ, тоже удивительное дело. А вот зашла в крупный кинотеатр - гардероба нема... Вот тогда я и подумала, что саратов все-таки больше деревня, чем Самара. Ну, и успокоилась.
Игорь Попов 28 мая 2010
Да, Фёдор, колоритно описали - не добавить, не отнять. Надо бы пригласить какого-нибудь режиссёра, пусть снимет "Пикник.." ))) Только не Бондарчука.
Федор Бердников 28 мая 2010
Блестящая статья, раздаю ссылку всем знакомым в квипе, все аплодируют. Коллективное "ППКС", без вранья. Город даже не разваливается на глазах - он загнивает, его разъедает изнутри проказа, его засасывает в какое-то беспросветное болото... Я не могу призывать Автора к самоубийственным поступкам, инстинкт самосохранения - святая вещь, но какие бы его ожидали впечатления, если бы он отклонился от маршрута "по дачным" и посетил, например, поселки Северный или Мирный, куда милиция не заглядывает десятилетиями даже по звонкам "02"! Какие бы эмоции пробудила в его душе прогулка (без дога) по ночному поселку "Комсомольский"! Или снова по ночному же - но уже шестому кварталу, по его лишенным фонарей и дорог дворам, среди загадочных теней, от которых жирно тянет выпитым стеклоочистителем... А по поводу видеообращений - какие уж тут видеообращения... Здесь же запросто можно снимать очередной римейк "Пикника на обочине" :) Это Зона, практически в первозданном виде. Только ходи и бросай гайки с привязанными бинтами. Одно плохо - если вся эта гремучая смесь в один прекрасный момент рванёт (а она уже один раз чуть не рванула, когда прошлой осенью город остался без воды практически полностью), многострадальное Пикалёво покажется занятием по лепке из пластилина в средней группе детского сада...
Игорь Попов 28 мая 2010
Да, именно! Статья очень правдивая, я сам пишу текст для видеообращения к президенту, потому что катастрофа близка! Я актер, закончил консерву в Саратове в 1999 году, из моих сокурсников в ТЮЗе и драме осталось 2 человека!!! Остальные в Москве - без квартир, с непойми какой работой, но в Москве! Как это все достало АААА!!! Я сам только вот отработал сезон в Москве и вернулся в Саратов, пока отпуск. Видит Бог, я не хотел уезжать - с 2000 года я честно пытался устроится в родном городе, меняя профессии: актер, менеджер, региональный представитель, плиточник, плотник, офисный плантктон.... Два года назад терпение лопнуло, решил свой театр создать. Ну сыграли мы 2 спектакля и баста, -валю в Москву. Только там нашему брату хоть какой то шанс есть, тем более саратовская актерская мафия там очень широко представлена. Теперь думаю, что запишу свое видеообращение - текст почти готов и он очень перекликается с вашей статьёй!!! Может быть , запишем вместе? А потом еще попрошу людей присоединиться? Так и вода камень точит - быть может через 5-10 видеообращений президент или министр обратит внимание на то, что в Саратове что-то неладно - а не пора ли почистить "авгиевы конюшни"????? Респект вам! Я всегда на связи! Не сдаемся!
k getmansky 28 мая 2010
Ух, значит у нас еще не все так плохо, несмотря на взрывы на ТЭЦ)))))
Андрей Ежов 27 мая 2010
Очень точная статья! Спасибо автору за тонкое и правильное проникновение в природу происходящего с моим родным городом! Это была великая земля, давшая стране и мировой культуре прекрасных артистов и ученых, врачей и художников, менеджеров и чиновников, юристов и музыкантов... Теперь это очень показательный пример деградации с фантастической скоростью всего того, что образует Город! Дай Бог терпения и мужества всем, кто пытается сохранить человеческую цивилизацию в Саратове! Власть и партия таковыми не являются! Браво, автор!
Иван Дегтярев 27 мая 2010
Очень точная статья про состояние города и положение его "слуг народа". Уже более 5 лет живу и работаю в Москве, т.к. в Саратове не видел для себя перспектив.. С сожалением наблюдаю как из года в год город становится все грязнее и запущеннее. Пока власть решает свои вопросы, основная часть людей живёт все хуже и хуже. Просто хочется, чтобы наконец наше руководство хоть что-то бы сделало хорошего, если не для людей, то хотя бы для города.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение