Помесь Кубы с Римом

Археологи пытаются понять, чем занимались средневековые итальянцы на территории Абхазии

Закончилась первая российская археологическая экспедиция в Очамчирский район Абхазии. Там ученые раскапывали средневековую генуэзскую крепость Сан-Томмазо. «Она была одной из ключевых баз итальянцев на территории современной Абхазии. Но хотя объект очень интересен с точки зрения археологии, масштабных раскопок там никогда не велось», — утверждают организаторы экспедиции

7 сентября 2010, №35 (163)
размер текста: aaa

Ну с чего ты взяла, что археология как-то связана с прогрессом? — Мой собеседник, кандидат исторических наук Тимур Кармов, похоже, разошелся не на шутку. — Напиши про эту… принцессу с плато Укок! Сохранность тканей могильника — изумительная!

— Так она же старая! — Я возмущена. — Ее еще в 93-м году откопали!

— Ну и что… Современная археология — для археологов. А непрофессионалам различия между видами новгородской мозаики глубоко неинтересны.

Через несколько дней звонок:

— Впрочем, у меня хорошая экспедиция в Абхазию намечается, приезжай — увидишь все своими глазами.

Убрать полтысячелетия

— Абхазия — это археологический Клондайк. — Константин Гусев, организатор экспедиции от Русского географического общества, устраивает мне обзорную экскурсию прямо из окна маршрутки. — Здесь находок у археологов немало и сохранность материала прекрасная. Как видишь, к обычным зданиям в Абхазии это не относится: после конфликта с Грузией 1992–1993 годов здесь все полуразрушено. Брошенные грузинские дома сейчас ску­пают… Но если говорить о республике в целом, Абхазия — истинная помесь Кубы с Римом!

Для причудливого сочетания сталинского ампира с вечнозелеными пальмами лучшего названия не подобрать. Правда, большинство древностей превратилось в совсем уж развалины. Но к генуэзской крепости Сан-Томмазо (святого Фомы) это не относится.

— Я не первый раз в экспедиции, меня выступающими из слоя черепами не удивишь, — делится своими впечатлениями археолог Глеб Тимофеев. — А крепость — да, крепость меня поразила. Особенно когда я оказался внутри: ведь это не руины, а вполне сохранившееся здание. При хорошем воображении можно представить, как все это выглядело в те времена. Как-то ночью мы стояли здесь, пили вино и разговаривали. Кругом была темнота абсолютная. Я сказал тогда: слушайте, а ведь когда-то стражники крепости проводили свои ночи точно так же. Забавно: куда-то подевались полтысячелетия…

Крепость была построена в начале XIV века. Пока, правда, это лишь предварительная оценка — уточнить возраст позволят дальнейшие раскопки. В любом случае это что-то очень древнее. И лично мне непонятно, как сооружение из обычных камней и известкового цемента могло простоять столько веков.

Сейчас, когда из крыши крепости растут деревья, вопрос о составе этого цемента становится одним из самых главных: выдержит ли крепость, если их выкорчевать? И вообще сколько она еще простоит, если оставить все как есть?

Смотрю на море. По примеру археологов пытаюсь включить воображение и увидеть вдалеке корабль с красным крестом на белом парусе. Ушлые генуэзские купцы везут сюда свои товары — наверняка будут продавать их втридорога…

Когда-то крепость Сан-Томмазо была одним из главных опорных пунктов итальянцев в Абхазии. Генуэзские купцы при поддержке Византии стремились монополизировать торговлю на Черном море и боролись со своими конкурентами из Венеции.

Но после того как в 1453 году Византия пала, генуэзские колонии ослабели и крепости были куплены одним из первых европейских банков «Сан-Джорджио». А уже через двадцать лет турки завоевали эти земли и включили их в состав Османского государства.

Турецкое ядро

Лагерь как лагерь: вокруг двух пальм несколько десятков палаток, зеленая бочка с питьевой водой, длинный обеденный стол. Главная рабочая сила экспедиции — студенты питерского универа (историки и географы) и волонтеры Русского географического общества.

Археологические раскопки — это не просто «выкопать яму». Технология сложна до занудства.



— Первым делом нужно очистить территорию: разгрести лопатами, срезать траву, — рассказывает Тимур Кармов, научный руководитель экспедиции от СПбГУ. — Затем поверхность нивелируется — выравнивается. Дальше лопатами счищается поддерновый слой. Снова выравниваем. Только после этого начинается зачистка по слоям. Одновременно фиксируем находки нивелиром или теодолитом в плане по намеченной сетке.

— А у нас еще секиры эти есть? Чудо-штуки? — подбегает запыхавшийся парень.

— Чудо-штуки называются цалды. Нет, все разобрали.

Цалды — это абхазский аналог топора, и они действительно чудо-штуки: нигде на Кавказе их больше не встретишь.

Сейчас раскопки генуэзской крепости находятся на начальном этапе: участники экспедиции разбирают отвалы. Земля просеивается на наличие мелких деталей. Бывает, из окислившегося грунта выступает подозрительный кусок — тогда его несут в лагерь и там просеивают и промывают.

— Стоило очистить — здесь на поверхности видна керамика. — Тимур Кармов перебирает первые находки. — Толстостенный, тонкостенный, все повседневные, в этом наверняка хранили масло, это кусок днища… А ведь еще и копать толком не начали! Датировку спокойно определим уже дома.

Вот ядро. Демур Бжания, начальник Управления охраны историко-культурного наследия Абхазии, говорит, что таких находок у них в республике еще не было. До проведения экспертизы можно предположить, что ядро турецкое — тогда оно конца XV века. Опять мне мерещится: воины в доспехах засели в башне, турки атакуют, генуэзцы держат оборону, дым, крики…

Чуть поржавевшее небольшое ядро оказалось неожиданно тяжелым: мне едва удается удержать его двумя руками. Мужчины вокруг ехидно улыбаются:

— Чугун, потому и весит! Нет, давай-ка его сюда…

Три копейки от предшественников

Кроме кучи черепков и ядра обнаружилась трехкопеечная монета 1946 года. Вроде бы никакой древности, но для профессионалов — ценнейший источник информации. Дело в том, что у археологов есть неписаное правило: когда копают яму, на дно бросают монетку: по ней можно узнать, что отвал появился здесь не раньше того года, который указан на реверсе.

Монеты вроде той, что нашли у генуэзской крепости, были в обращении до денежной реформы 1961 года, и хотя отдельные экземп­ляры встречались вплоть до 80-х, скорее всего раскопки здесь велись именно с 1946 по 1961 год.

Если копала академическая экспедиция, то, порывшись в архивах, можно узнать, что они нашли. Куда хуже, если здесь побывали черные археологи.

— Называть их археологами все равно что романтизировать террористов, — хмурится Кармов. — Они — обычные грабители, гробокопатели, если быть точным. Дело даже не в том, что они находят вещи, — при этом они уничтожают ценные комплексы! Теряется бесценная информация: в какой руке он держал меч, поворот-полуповорот, другие микродетали обряда. Зазвенело — долбанули яму. Нет ничего? Бросили, пошли дальше. По сути, памятник убит. Совсем недавно на таможне в Санкт-Петербурге задержали фуру таких «черных» находок — там столько всего было! Одни только скифские вещи чего стоят!



Не отстают от черных археологов и местные жители: на Кавказе в порядке вещей переплавить найденные драгоценности на… золотые зубы.

— Вот здесь генуэзская крепость подмазана свежим цементом — не иначе во времена дикого туризма 90-х кто-то захотел кафе открыть, — показывает Кармов. — С неут­вержденными культурными памятниками такое случается сплошь и рядом.

«Жмурики» и «суповые наборы»

Пока основная часть экспедиции исследует грунт вокруг крепости, другая группа работает в двадцати километрах отсюда: ребята помогают местным археологам закончить с раскопками Арасадзыха — крупного поселения, нижние слои которого относятся к эпохе бронзы, а верхние — к Средневековью. С абхазской стороны экспедиция проходит под патронатом Управления по охране историко-культурного наследия — это чуть ли не первый совместный проект абхазских и российских археологов.

Поселение появилось здесь во втором тысячелетии до нашей эры и много столетий состояло примерно из пятнадцати домов. Расширение началось только в Средние века. Появились церкви: одна в V–VII веках, другая в XII–XIII. Судя по всему, раньше на их месте были некрополи.

Рассказывают, что во время раскопок у одной из церквей абхазский археолог Сурам Сакания подходил и спрашивал:

— Ну что, жмурик или суповой набор?

«Жмуриками» он называл скелеты, а «суповым набором» — отдельные кости. Кощунст­венно? Но у представителей каждой профессии свои шутки.

— Мне очень нравится высказывание, что археолог — это криминалист, который опоздал на место преступления на тысячу, а то и сотню тысяч лет, — говорит Тимур Кармов. — Археолог не создает ничего нового — он только переводит памятник из одного состояния в другое.

Фото: из архива Русского Географического Общества; LEEMAGE/FOTOLINK (4); AKG/EAST NEWS

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
ЕВГЕНИЙ СЕРГЕЕВИЧ СТРЕНАДКО 13 сентября 2010
ИСТОРИЯ БЕСКОНЕЧНАЯ ВЕЩЬ. КАЖДЫЙ ПРОЖИТЫЙ МИГ УЖЕ СТАНОВИТЬСЯ ИСТОРИЧЕСКИМ ФАКТОМ. ИНТЕРЕСНО БЫЛО ПОСМОТРЕТЬ КАК ЛЕТ ТАК ЧЕРЕЗ 300 НАШИ ПОТОМКИ БУДУТ ПРОИЗВОДИТЬ РАСКОПКИ. ОТКРЫВАТЬ И ПЫТАТЬСЯ ПОНЯТЬ ЗАНОВО- КАЖДЫЙ ПО СВОЕМУ. НАДЕЮСЬ ПОЙМУТ ПРАВИЛЬНО.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение