--

Любитель из «Мегаполиса»

Можно ли заработать на некоммерческой музыке, никого не обманывая

Олегу Нестерову, лидеру группы «Мегаполис» и продюсеру музыкальной компании «Снегири», удается сидеть на двух стульях. С одной стороны, он занимается некоммерческой музыкой. С другой — эту музыку успешно продает. «Снегири» выпускают на российский рынок малоизвестных инди-музыкантов. Собственный проект Нестерова «Мегаполис» 14 лет не записывал новых альбомов, а этим летом вдруг выпустил диск «Супертанго», который выложил в интернет, чтобы слушатели кидали в электронный кошелек автора сколько не жалко. Короче, Нестеров — один из немногих музыкантов, в жизни которых деньги и творчество гармонично сосуществуют

15 сентября 2010, №36 (164)
размер текста: aaa

Творчество

— Когда музыкант понимает, что он никому не нужен, когда он чувствует полное отсутствие перспективы, наступает самое счастливое время для творчества, — заявляет Олег Нестеров и уточняет: — Любого творчества.

Мы сидим в небольшом кафе, где через час будет концерт одной из его подопечных, певицы из Перми Вари Демидовой. За десять лет «Снегири» продвигали несколько десятков таких музыкантов, как Варя. Среди них лишь несколько громких имен — Найк Борзов, «Маша и Медведи», Алина Орлова. Казалось бы, с таким скромным списком звезд любая музыкальная компания давно должна была загнуться.

— Чем позже художник задумается о том, кто у него возьмет эту картину или кто будет играть эту песню, тем лучше. Этот вопрос нужно задавать в самом-самом конце, когда дело уже сделано и ты голову поднял и предложил. Многие мне возразят: «Нужно с самого начала знать конъюнктуру, целевую аудиторию, формат радиостанций, понимать, что такое интернет-мем и чем можно зацепить в Сети — все это нужно собрать, поднатужиться, крякнуть и выдать результат». Обычно это не работает. Когда человек знает, что делать, ничего не происходит. Когда человек не знает, что делать, рождаются шедевры.

Деньги, считает Нестеров, бегут за талантом, а не наоборот. Время, когда можно было взять Влада Сташевского и на спор сделать из него звезду, как сделал продюсер Юрий Айзеншпис, прошло. Выходит, если сейчас в российской музыке не появляется новых больших звезд, причина — в отсутствии больших талантов. Или мы просто не можем адекватно оценить тех, кого видим на сегодняшней сцене. Нестеров, например, вспоминает, как в 1985 году в полупустом клубе слушал группу «Кино» под выкрики из зала: «Кино — говно, лучше красное вино».

— Есть мнение, что талант состоит из трех частей, — говорит он. — Первая часть — дар. Это необъяснимо. Это когда душа зрелая. Например, рождается девушка Алина Орлова, и к двадцати годам она уже знает, как сочинять песни: у нее очень зрелая душа. Вторая часть — это способности. Они от родителей. Способности — это гены. И третья часть — мотивация. Ну, когда ситуация заставляет тебя быстро бегать, или высоко прыгать, или очень красиво петь, или быть просто красивым, чтобы все женщины были твои. С третьим я не согласен. Я бы назвал третьим фактором среду. Среда — это то, что нас окружает. Вот этот мир в эту секунду: в этом месте и в это время.

Среда — любимая тема Нестерова. Два года назад он написал роман «Юбка» — в Хорватии, в доме у друга. Там же, в Хорватии, ему пришла мысль записать с «Мегаполисом» новый альбом на стихи своего друга, поэта Александра Бараша. В Москве, считает он, для этого слишком много шума.

— Информационный шум бывает от лишних связей, знакомств, мыслей, от любой внешней информации, которая вообще тебя не должна касаться, но она почему-то приходит, начинает в тебе бурлить и отвлекает от главного. А когда ты отрываешься от информационного поля, наступает счастье. Время останавливается. Потому что оно измеряется не минутами, а количеством информации, поступившей к тебе. Время ведь нелинейно, скачкообразно. А некоторые хронофобы вообще отрицают его существование…

Любимая метафора Нестерова — образ, придуманный Александром Генисом: пока стаканчик в твоей голове переполнен, туда ничего не польется. Легче всего «опустошить стаканчик», куда-нибудь уехав. Я спрашиваю, есть ли способ добиться того же эффекта, не выезжая из Москвы. Нестеров надолго задумывается.

— Влюбиться, — наконец говорит он. — Когда ты влюбился, мир начинает танцевать абсолютно другой танец. Тебе интересно, что будет завтра, мир полон неожиданностей и сюрпризов. Тебя переполняет энергия, и к тебе не прилипает то, что обычно прилипает к человеку в большом городе. Дребезг не прилипает. Потому что ты весь поляризован своим большим чувством.

Другой рецепт — загореться какой-нибудь идеей. Любой.

— Когда я работал инженером-электроником, меня послали реанимировать лайн-принтер строчной печати. Нужно было разобраться, где неисправность, а нужных схем не было. Но у меня было настолько сильное желание разобраться, что я стал видеть сны, в которых путешествовал по проводам. Я перестал читать книги, не играл на гитаре месяц, не сочинял песни: я ездил в метро с этими своими временными диаграммами, схемами. И я победил!

— У музыкантов есть еще одна волшебная палочка помимо любви и идеи, — продолжает он. — Это грув (от английского groove — «дорожка, ритм». — «РР») — некое ритмическое движение. Грув первобытен, первороден, с него вообще музыка началась. Это самый сильный физический наркотик, потому что он воздействует на человека эффективно и стопроцентно: мы начинаем либо топать ножкой, либо качать головой. И, собственно, после этого мы открыты для всей дальнейшей информации: вот девушка оголила на сцене пупок или вот гитарист заиграл соло. Но для начала мы должны сделать вот так, — Нестеров качает головой в такт музыке, играющей в кафе. — Потому что, если мы вот так не сделаем, ни пупок, ни соло не поможет.

Деньги

— Каждый год в январе мы собираемся и мысленно закрываем нашу компанию, а потом мысленно ее открываем, — рассказывает Олег Нестеров. — Наши сотрудники даже не знают, что мы их виртуально увольняем и тут же принимаем на работу. Зато мы выходим уже с какой-то свежей идеей.

В 2000-е, после периода суперзвезд — «Маши и Медведей» и Найка Борзова — такой свежей идеей стала электроника. В арсенале «Снегирей» появились группы «Весна на улице Карла Юхана», «Нож для фрау Мюллер», Игорь Вдовин, работавший с «Ленинградом» и Земфирой, Олег Костров.

— Во-первых, эта музыка прекрасно продается и в рекламу, и в кино, — объясняет Нестеров. — Из нее можно делать сборники. Но самое главное — это направление привело нас в мир рекламы.

С рекламой получилось хитро: друзья Нестерова попали под суд за то, что использовали в рекламном ролике композиции звезды, которая делит свое музыкальное наследие еще с кем-то, то есть не учли владельцев смежных прав. И тогда «Снегири» решили стать посредником, который занимается очисткой прав для рекламщиков — ищет правообладателей, готовит и оформляет документы. Потом стали создавать оригинальную музыку для рекламы и превратились в полноценный сервис для рекламных агентств. В 2005 году бизнес «Снегирей» поделился пополам: с одной стороны, они выпус­кали музыку, которая им нравилась, с другой — подстраховывали себя работой на рекламу. Нельзя сказать, что вторая часть полностью кормила первую: некоммерческая музыка оказалась не такой уж непродаваемой.

— Буквально до позапрошлого года у нас прибыль с двух направлений была где-то поровну. То есть половину денег мы зарабатывали, издавая диски и ухаживая за музыкой, и половину — работая в качестве музыкальных экспертов в рекламе.

Нестеров считает, что будущее музыкального бизнеса — в удобстве навигации. Не диски, а именно навигация в море всевозможной музыки — тот продукт, который музыкальная компания должна научиться производить в XXI веке.



— Человек хочет слышать то, что он любит, и то, что ему незнакомо, — говорит Нестеров. — Но новое он любит с некой маржой: «То, к чему я привык, плюс процентов тридцать чего-то неожиданного, чтобы я удивился, но не упал в обморок». И это ему должны подбрасывать современные технологии. Они могут иметь человеческую природу — например, сообщество единомышленников, в котором все друг другу доверяют в плане выбора музыки. Или это платформы, самонастраивающиеся системы, как last.fm и Kroogi.ru.

На сайте Kroogi.ru Нестеров выложил музыку «Мегаполиса», потому что это удобно: когда твоему проекту 23 года и никто не знает, где лежат старые альбомы, важно создать площадку, где все можно послушать, купить или просто взять.

— Собственно, это принцип уличных музыкантов: хочешь — плати, хочешь — не плати. Если тебя зацепит и ты расплачешься, ты, конечно, кинешь монетку. Но существует еще такая штука как Street Performer Protocol. Представьте себе: уличный музыкант, назовем его дядя Гаспар, — достопримечательность улицы и четырех
магазинов, которые здесь находятся. И вдруг он говорит: «Мне надоело, я не выйду сегодня на улицу». И мир меняется: квартал становится скучным, некуда водить туристов, и вообще у всех падает настроение. И тогда все говорят: «Дядя Гаспар, давайте мы будем вам платить, а вы просто будете выходить и играть». Артист, имеющий устойчивую фанатскую базу, может капризничать. «Хотите нашу музыку?» — «Да, хотим!» — ревут толпы поклонников. «Тогда скиньтесь!» И они скидываются. Музыканты обещают к какому-то сроку выпустить альбом. Если они вдруг не выпускают, деньги возвращаются назад к слушателям — даже, может быть, с какой-то неустойкой от музыкантов.

Чтобы выпустить последний альбом «Мегаполиса» на виниле, Нестерову нужны 4,5 тысячи евро. Эти деньги можно было бы собрать у поклонников, пообещав им две или три пластинки по цене одной. Правда, такие отношения между производителем и потребителем музыки напоминают уже не глобальный супермаркет, а районный рынок, где продавцы и покупатели хорошо друг друга знают.

— Да, — соглашается Нестеров. — Нам важны люди, которые сами формируют свое жизненное пространство, свои путешествия, свое музыкальное потребление, для которых вообще определение своих жизненных позиций — вопрос дня.

При этом для его «Мегаполиса» отказ ориентироваться на глобального — массового — потребителя обернулся провалом: в прошлом году на московские концерты группы, которую когда-то все знали по песне «Карлмарксштадт», приходили от силы человек пять.

— Ну, представляете, группа не выпускала альбомов 14 лет! — отмахивается Нестеров. — Когда на дереве последняя груша была 14 лет назад, к этому дереву уже никто не подходит.

Как выяснилось теперь, на этих концертах музыканты фактически репетировали свой новый альбом. В этом смысле им было все равно, с публикой или без.

— Мы начали играть вот в этих маленьких клубах для шести человек, потому что концерт — это таинство, один там человек или шесть. Чтобы как следует наполнить энергией пространство, где сидит один слушатель, тебе приходится выдать больше энергии, чем если ты выйдешь перед толпой людей, которые все тебя любят и поют за тебя все припевы.

Сегодня «Снегири» занимаются музыкой поколения хипстеров — той, которая не собирает стадионов и больше подходит для маленьких клубных концертов. Для человека, выросшего, к примеру, на русском роке, эта музыка — или стеб, как тексты «Кассиопеи» («Ньютон, Ньютон, брось свое яблоко! // Галилей, Галилей, ничего не вертится!»), или заумь с поэтическими амбициями, как «СПБЧ» («Покинуть сон. // Выйти из сна. // Проснуться. // Обнаружить изменения. // Ощутить. // Ощутить новый привкус во рту. // Обратиться к памяти. // Оступиться. // Оступиться о любовь. // Пожелать вернуться в сон. // Вернуться в сон. // Находиться в постели. // Засыпать…»).

— Первый критерий: у этой музыки нет ограничения по языку. Еще пять лет назад попытка российского исполнителя спеть песню на английском языке была обречена на провал. Сейчас нет разницы, на каком языке петь: литовский, английский, немецкий, русский — да по барабану вообще! Потому что научились друг друга понимать. Второй — вот эта легкая улыбочка. Хипстеров же не трясло, как, например, наше поколение. Когда я себя спрашивал: «Интересно, выключат отопление этой зимой в Москве или нет? Перееду ли я на дачу топить дровами печь?» Или: «Интересно, посадят меня за то, что я принес на “Мелодию” и записал стихотворение запрещенного Бродского “Рождественский романс”?» А хипстеры этих удовольствий были лишены и относятся ко всему с улыбкой. И в принципе правильно делают. Хотя эта улыбочка может им в конечном итоге и помешать.

Я слушаю и вдруг понимаю, в чем дело: это именно то, что «Мегаполис» начал делать еще 20 лет назад, спев «Карлмарксштадт» по-немецки и песню на стихи Андрея Вознесенского: «Я тебя разлюблю и забуду, // Когда в пятницу будет среда, // Когда вырастут розы повсюду // Голубые, как яйца дрозда. // Ни­когда! Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла!». Да и та, двадцатилетней давности, улыбочка Нестерову помешала не очень. Недавно «Снегири» выпустили целый сборник молодой российской музыки под названием No oil. No noise. No stress («Никакой нефти. Никакого шума. Никакого стресса»). Название придумал сам Нестеров, выразив в нем свой взгляд на новое поколение российских музыкантов. А кажется, что на себя.

— Эти артисты не живут в стране, где балом правят нефть, шум и стресс. Они живут в своем мире и делают параллельную музыку. Они, конечно, пользуются достижениями нефти, стресса и шума, но ни того, ни другого, ни третьего для них не существует. Для них сущест­вует такой небесный Стокгольм. Знаете, есть небесный Иерусалим, а есть город попроще — небесный Стокгольм. Малина там растет над рекой, облачка над заливом, люди добрые, улыбаются, и самая большая проблема — забрать ребенка из детского сада.

Такое положение вещей Нестеров зовет «эрой новых любителей». «Новые любители» — это целое поколение музыкантов, для которых музыка — самовыражение, а не профессия и не способ заработать на жизнь. Деньги они зарабатывают, скажем, в офисе, а авторитет — в интернете.

— Это люди, которые не закладывают свой талант в расчете до конца своих дней обеспечить себе прекрасное существование. Им очень важно, чтобы их любили, но они ради этого не пойдут на все, не будут в коммерческом плане эксплуатировать свою идею. Это значительно более легкая бизнес-модель — зарабатывать, копить себе время, чтобы затем отдаться самому важному, нужному. Современные профессии позволяют работать и вахтовым методом, и удаленно, и бог знает как. Или просто даже работать одиннадцать месяцев в году, чтобы знать, что в двенадцатый месяц ты сможешь сделать что-то важное для себя. Зачем нужен вахтовый метод? Затем, что сутки малы, и времени после работы в офисе хватает только на то, чтобы состряпать какой-нибудь пятнадцатисекундный интернет-мем.

На сайте Kroogi.ru альбом «Супертанго» — пожалуй, самый серьезный за всю историю существования «Мегаполиса» — скачивает в основном молодежь. Олег Нестеров говорит о ней в третьем лице, но, похоже, он и сам такой — новый любитель.

Фотографии: Арсений Несходимов для «РР»

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение