--

Александр Довыденко: человек с зубами

Каким надо быть охотоведом, чтобы выгнать из леса ВИП-браконьеров

Полтора часа назад, отправляясь на электричке в подмосковный Дмитров, я очень боялся, что еду на встречу с сумасшедшим. Нормальный же не может с риском для жизни задерживать в лесу ну очень высокопоставленных браконьеров, а потом — с еще большим риском — отказываться замять это дело «по-хорошему». О том, как охотовед Александр Довыденко поймал в ночном дмитровском лесу топ-менеджера «Газпрома» и неустановленных «оборотней» в милицейских погонах, уже знает вся страна. В результате теперь он сам под следствием, но упрямо стоит на своем. Одни называют его героем, другие — дураком, третьи — беспредельщиком. Оказавшись на месте преступления, корреспондент «РР» понял, что не угадал никто.

Андрей Молодых поделиться:
29 сентября 2010, №38 (166)
размер текста: aaa

Просто лось

Александр Довыденко — немногословный крепкий мужик. Его отец — бывший военный, оба сына военные, и он сам почти военный. У него забавный говор, как у Папанова в «Бриллиантовой руке». В Дмитров переехал из брянских лесов в начале двухтысячных за более сытной жизнью. Работа охотоведа для него своего рода призвание и продолжение семейных традиций: в шестидесятых его отец занимался отстрелом волков в брянских лесах. Волк для Александра почти тотемное животное, о нем — только хорошее и всегда с уважением. Но теперь Александр сам напоминает загнанного волка.

Сейчас он временно отстранен от должности. Последние месяцы его жизнь превратилась в бесконечное «дело о лосях». В нем уже четыре тома. Материалы, по словам Довыденко, постоянно фальсифицируются, о чем он пишет бесконечные жалобы в прокуратуру Москвы и администрацию президента. Результаты пока нулевые. Дело, заведенное на высокопоставленных браконьеров, уже закрыто. Всю вину взял на себя местный «стрелочник». Сам Александр до сих пор находится под следствием.

Охотовед — это что-то вроде детектива. Он выезжает в рейд, ходит по лесу, изучает следы машин и людей, прислушивается к выстрелам и выслеживает браконьеров. Поскольку речь идет об охране государственной собственности, у него есть право применять оружие в случае сопротивления. Он — тот самый человек, который внезапно появляется из-за ели, когда в лесу совершается преступление в отношении зверей, и сразу же начинаются проблемы у людей. По крайней мере, так должно быть. На самом деле все, конечно, не так романтично.

— Мы постоянно проводим рейды, — рассказывает охотовед, — обнаруживаем браконьеров, находим гильзы, передаем все материалы в УВД, а там их благополучно закрывают. Делают вид, что это больной зверь шел по лесу, накололся на ветку и умер.

Вот такая история с веткой случилась и с Александром. Нет, он жив и здоров, но испытывает проблемы с восприятием реальности: его настойчиво пытаются убедить в том, что никаких браконьеров не было. События в деле представлены так, что Довыденко все чаще чувствует себя сумасшедшим, который постоянно спрашивает себя: «А были ли лоси?»

— Вам повыть от того, что все так обернулось, никогда не хотелось?

— Воют от бессилия или с тоски. Я пока этого не чувствую. Меня поддерживают люди, поддерживает семья. Я уверен, что одержу победу. По крайней мере, эти люди должны понять, что хотя бы в лесу должны остаться человеческие порядки.

«Брат-3»

Вообще, вся эта история — смесь банального с невероятным. Как и положено по законам жанра, за полгода до браконьерского скандала глава города Дмитров дал установку начальнику местного УВД Александру Осипенкову усилить борьбу с браконьерством. И уж совсем ничего удивительного нет в том, что именно фамилию Осипенкова называет местное «экспертное сообщество», когда заезжий журналист интересуется, к кому в гости на охоту приехали высокопоставленные тузы из Москвы. Но настаивать на этой версии в открытую, кроме Довыденко, никто не отваживается: у местного начальника УВД есть не только собственные большие возможности, но еще и сын — помощник городского прокурора.

При этом вывели на милицейский браконьерский след свои же, милицейские. Нет, это не подстава, это действительно комичное совпадение. Дело в том, что полномочия охотоведа Довыденко все-таки не безграничны, поэтому вязать браконьеров он обязан с помощью работников экологического отдела УВД. Именно от них 6 февраля 2010 года Александру и поступил сигнал о том, что в лесу кто-то шалит. Видимо, подчиненные Осипенкова просто не разобрались в том, что стукнули на гостей своего же начальника. Эта частная лесная вечеринка вообще не должна была привлечь ничье внимание.

— Мы поехали в рейд и очень скоро обнаружили кучу внедорожников, стоящих возле садового товарищества «Планер». — Александру легко вспоминать, он уже наизусть воспроизводит детали дела. — Одна из машин принадлежала егерю Дроздову, также там был «фольксваген» начальника управления промысловой геологии ОАО «Газпром» Геннадия Кучерова. Были многочисленные следы снегоходов. Мы поняли, что люди выехали на охоту.

В прессе смакуется факт присутствия на незаконной охоте Геннадия Кучерова: всегда приятно отметить, что «Газпром» оплошал, это что-то из разряда неосознанных удовольствий вроде как щелкать пленкой с пузырьками воздуха. Но еще веселее представлять, что Кучеров на охоту вовсе не хотел и отбрыкивался до последнего. Вот отказывается, не хочет человек нарушать закон, а ему говорят, что это жутко интересно и увлекательно, а главное — абсолютно безопасно. Ведь на незаконную охоту приглашают сами представители закона. В конце концов человек соглашается, и тут на тебе — конфуз в виде охотоведа.

Александр с представителями экологического подразделения УВД устроили засаду: сидели за елками и ждали. И очень скоро услышали звуки выстрелов. Затем на площадку перед «Планером» один за другим начали выезжать снегоходы с вооруженными людьми. Расчехленное оружие в лесу в период запрета на охоту — уже браконьерство. Про две туши бедных лосей, которые выехали на санях за снегоходами, и говорить нечего. Дальше начался экшн.

— Выходим из укрытия. — Александр немного по-волчьи пригибает голову, показывая, как крался. — Достаю удостоверение. Двое из браконьеров тут же пытаются вскочить на снегоходы. Их лица мне так и не удалось увидеть, они были замотаны шарфами, но потом мне стало известно совершенно точно, что эти двое — высокопоставленные милиционеры из Москвы. Одного из них я в грубой форме отталкиваю, выдергиваю ключ зажигания. Третьим был тот самый Кучеров из «Газпрома». Он садится в автомобиль и начинает движение. Я встаю перед капотом и кричу: «Прекратите оказывать сопротивление!» Предупредил, что буду стрелять. Человек не реагирует. Я кричу сопровождавшему меня экологу-увэдэшнику, чтобы тот принял меры. Он подбежал, предъявил удостоверение. Только тогда Кучеров вышел из машины. На одном из снегоходов лежала туша лося со свежими огнестрельными ранениями. Кровь еще сочилась.

Сочащаяся кровь — не яркая деталь, поясняет Александр, а вещественное доказательство незаконной охоты. Позже браконьеры будут утверждать, что лосей нашли уже мертвыми. Но тогда к этому времени кровь должна была остановиться.

— На этом все и закончилось?

— Мы так думали, но через 15 минут из леса выезжает еще один снегоход. Человек ехал с оружием за спиной. Увидел нас и предпринял попытку сбежать. Я прыгнул к нему на снегоход, вцепился в руль. Не знаю, каким образом он меня провез на этом руле, но во время движения я выдернул ключ, снегоход заглох. Когда человек снял шлем, я узнал в нем егеря Дмитровского района Виктора Дроздова.

— И что в таких случаях охотовед говорит егерю?

— Здравствуйте, господин Дроздов.

Егерь предложил охотоведу замять дело. Довыденко не согласился.

— Начинаются угрозы вплоть до физической расправы, — оскаливается Довыденко. — Тогда я говорю: «Мужики, ближе пяти метров ко мне не подходите, я при исполнении». Взял наперевес свой карабин и никого не подпускаю. Как они меня ни оскорбляли, я оружие не применил. А минут через десять из леса появляются еще два снегохода с двумя наездниками.

— Жуть, я бы обделался еще на выстрелах в лесу!

Водители снегоходов увидели, что безопасная охота стала опасной. Один попытался уехать. Александр закричал ему: «Стоять! Охотинспекция!» — никакой реакции. Тогда охотовед побежал наперерез. Браконьер на ходу сбивал его, но Довыденко умудрился и на этот раз вцепиться в снегоход. Метров двадцать охотовед, как флажок, развевался за нарушителем. Наконец упал носом в землю. Встал и открыл огонь из карабина в воздух. После чего браконьер проехал еще несколько метров, врезался в столб и упал. Как выяснится позже, пострадавший, некий гражданин Киселев, отделался переломом пальца, который он будет выдавать за пулевое ранение, что, учитывая семейный характер правосудия в Дмитрове, не так уж сложно сделать.

— Я задержал расхитителей государственной собственности, — подводит итог Александр. — Все дикие животные, находящиеся на воле, являются собственностью РФ. Зяблик, кулик, утка, гусь, бобер или лось — все… Поступить иначе мне не позволяли совесть, федеральный закон и должностные инструкции.

В воздухе повисает тишина. Мне и сказать-то нечего. Просто сидим в «Ниве», перед нами то самое товарищество «Планер», рядом поле, за ним лес, где гуляют государственные звери. В голове идиотские строчки: «Речка, небо голубое, это все мое родное». Ощущение, что только что собственноручно снял фильм «Брат-3».

— А что жена говорит?

— Говорит, надо было сидеть на дне рождения внука и пить пиво с водкой. И никуда не ездить. Ну, вот так я воспитан: поступила информация — надо отработать.

Житие святых

Официальная версия, записанная со слов егеря Дроздова, выглядит совсем иначе.

6 февраля 2010 года на участке местности вблизи СНТ «Планер» были обнаружены две туши мертвых лосей с огнестрельными ранениями, незаконно добытых безработным Вадимом Щенниковым. Лоси обнаружены группой из шести добросовестных членов Московского общества охотников и рыболовов во главе с егерем Виктором Дроздовым. В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела сообщается также, что с членами общества были шесть лаек — четыре взрослые и два щенка. По собаке на члена.

Далее в тексте постановления охотники обозначаются словом «ребята». Никого из этих «ребят» ВИП-персоной не назовешь. Кто-то из них сварщик, кто-то безработный, а «раненный» в палец Киселев — механик «Автодора». Официальная документация выстраивается таким образом, чтобы «лишние» фамилии не фигурировали.

Ехали «ребята» на снегоходах по лесу, выгуливали собак, расчищали дороги от сухостоя и обустраивали солонцы. У всех с собой оружие, потому что рядом с деревней Маринино появилась лиса, и раз уж у «ребят» по расписанию день хороших дел, то почему бы не спасти деревню от хищника. В этой идиллической картине не хватает только строчек о том, что тогда ярко сияло солнце, а в лесу раздавалась легкая и приятная классическая музыка.

Вдруг у одного из «ребят» включилась рация, которая сообщила, что в районе деревни Новокарцево примерно в пяти-десяти метрах от дороги лежат две туши мертвых лосей. Егерь принял решение направиться со своей группой к месту происшествия. Лоси действительно лежали у дороги. В документе тщательно описывается, сколько раз выгуливались собаки, но почему-то ничего не сказано про количество ран у одного из лосей: их две и они с разных сторон. Это означает, что безработный Щенников, который позже возьмет на себя убийство этих лосей, практически одновременно завалил двух сохатых, при этом успел обежать одного, пока тот падал, и выстрелить в него снова. Конечно, охотничьи байки бывают разными, но эта слишком похожа на «Матрицу». «Ребята» погрузили туши лосей на снегоходы и отправились к СНТ «Планер». Сколько времени заняла транспортировка лосей, егерь не помнит, но когда добрались до места, было уже темно.

Вдруг откуда ни возьмись выскочили странные люди с криками «Стоять! Стреляем!». Этими «людьми» был охотовед Довыденко. Получилось так, что отличному парню Киселеву не хватило места в поле для парковки снегохода с лосем, и он решил сделать объездной маневр. В этот момент охотовед открыл по нему огонь. Восемь выстрелов в спину с сорока метров. Киселев еще немного проехал и упал со своего снегохода, раненный в большой палец руки. Таким ангелом-хранителем не каждый может похвастаться, учитывая, что пуля должна была пройти сквозь него, чтобы попасть в палец. Все остальные «санитары леса» дали аналогичные показания. После анализа материалов уголовного дела дознание пришло к выводу, что в действиях указанных лиц отсутствовал предварительный сговор, а также умысел незаконной охоты. Признаков состава преступления нет.

В этом описании нет ничего о человеке из «Газпрома», хотя есть постановление об отказе в возбуждении в отношении него уголовного дела. Это значит, что в момент событий он просто случайно проходил мимо. А люди, закрывавшие лица шарфами, и вовсе оказались призраками. Их просто не было — и все. И все эти «деяния святых охотников» заверены подписью гостеприимного начальника УВД.

За лося ответишь

Сидим в лесу, ждем единственного свидетеля Александра, разговариваем о животных.

— У зверей не все так просто, как кажется.

— Что вы имеете в виду?

— У них есть понятия о своем зверином поведении. Например, у зверей не бывает сирот при живых родителях. Лосенок может остаться без матери, только если браконьеры ее убьют.

— А вы сами охотитесь?

— Да. Я на уток люблю. Или на хищников.

— Никогда не понимал — что в этом интересного?

— Это как поединок. Кто кого.

— На лосей тоже охотитесь?

— Бывало, но я на копытных не люблю. Это же коровы. Они не соперники. И потом, они плачут, когда умирают. У них слезы текут.

Подъезжает свидетель — предприниматель Евграфов. В тот день он сидел в машине Александра, потому что не имеет права участвовать в задержании. Но все видел. Теперь он — единственная надежда Довыденко: работники экологического отдела УВД свидетелями быть, естественно, не захотели.

За семь месяцев существования «дела о лосях» Евграфова вызывали в прокуратуру всего один раз.

— Вам угрожал кто-нибудь за то, что вы на стороне Александра?

— Ну, угроза была такая, что не понять, угроза или нет. Просто намекнули на то, что я даю ложные показания.

— Почему не отказались?

— Как отказаться? Я хорошо знаю Александра Тимофеевича, какой он человек. И вроде на полпути останавливаться не дело. Я знаю, как все было. Какой смысл сейчас уходить от своих слов? Если идти, то до конца.

— До какого конца? Каким он будет?

— Не знаю. Вы же в курсе, что там задействованы высокие люди. Даже не буду предсказывать.

— А не проще было отпустить всех этих людей?

— Может, и проще. Но Саша — принципиальный человек. Кто-то же должен выполнять свою работу правильно.

Свидетель уехал. Мы движемся в город, у Александра встреча с адвокатом. По пути охотовед называет всех людей, которые занимаются фальсификацией этого дела. Во рту противный привкус от череды должностей и фамилий. Их так много, что приходится все время переспрашивать. Непонятно одно: зачем люди, которые занимают важные посты, так по-идиотски себя подставляют?

— Дело в том, что это — их вотчина, — на мои «зачем» отвечает адвокат охотоведа Владимир Жеребенков. — Довыденко оспорил право «хозяев» на вседозволенность. Вот смотрите: начальник УВД пригласил гостей, пообещал развлечение, а тут появляется какой-то охотовед и портит охоту. Естественно, надо его наказать. Пусть не жестоко, но показательно. Чтобы авторитет не пострадал. Довести до суда, чтобы сказать, что он виновен. А виновному верить нельзя.

Еще гаже оттого, что эти мотивы понятны всем. Ведь если быть совсем честным, мне самому поведение охотоведа показалось более ненормальным, чем действия браконьеров.

Хеппи-энд

Дома у Александра стоят чучелки зверьков. Говорит, что все подаренные. Наиболее бурно фантазия таксидермиста разыгралась на ежике. Он зачем-то обул его в маленькие лапти, поставил на задние лапки, а в передние всучил туесок. Есть и классическая голова лося, торчащая из стены. Мы разговариваем о страсти отца Александра к волкам.

— Отец был военным. С оружием умел обращаться. За волков в пятидесятые-семидесятые хорошо платили: около тысячи рублей за взрослую самку. Они тогда много скота резали. А семья у нас была большая, пятеро детей. Таким образом ему удавалось всех нас кормить. С тех пор у меня очень большое уважение к волкам.

— За что же их уважать?

— Волк, по сравнению с другими хищниками, благородное животное. Можно сказать, что у него есть принципы. Падаль ест только в крайних случаях, в основном питается свежим мясом. Про них говорят, что трусливы, но это не так. Просто осторожны.

— А у вас в охотхозяйстве волки есть?

— Есть немного. Но они никаких неудобств людям не причиняли. Питались только бобрами.

— Вы прямо видели, как они бобров жевали?

— Нет. Мы это определили по фекалиям.

Конечно же, охотовед ставит своих ВИП-браконьеров гораздо ниже волков, где-то на уровне бестолковых собак или подлых шакалов. Не из-за того, что они браконьеры, а из-за всей этой грязной суеты. Как оказалось, в человечьем дерьме намного неприятней копаться, чем в волчьем.

Под печальные разговоры о зарплате охотоведа — около восьми тысяч рублей — мы заходим в его дом. Это почти особняк, большой и добротный коттедж, неплохо отделанный. Александр поясняет, что в начале двухтысячных ему удалось взять большой кредит.

— Врать не буду. С помощью родственных связей.

— А как вы его отдавали?

— Бомбил на уазике из Дмитрова до Москвы. Три раза в день. Брал вместо обычных трех тысяч полторы.

Тут я первый раз за все время нашего общения начинаю отчетливо понимать, что Александр говорит не все. Да и не заработаешь одним извозом на такой дом. Все-таки лес кормит и полезными друзьями одаривает. Например, адвокат у него не какой-нибудь, а тот же самый, что и у Чичваркина. «Да мы просто соседи по даче», — отшучивается юрист, объясняя столь нелогичный подход к выбору клиентов.

Это не обвинение во лжи, скорее, осадок от недоверия к журналисту. Я почему-то даже рад. Мне приятно, что передо мной все-таки не лох-идеалист, которого гнобят злобные ВИПы, а нормальный прагматичный мужик, разумный хищник, который наверняка кормится в своем лесу не хуже лосей и волков: вероятно, устраивает законные охоты для небедных приезжих, загоняет зверей, добывает трофеи. И не любит, когда на его территорию вламываются беспредельщики, да еще в несезон. Потому что кровно заинтересован, чтобы в этом лесу звери были всегда.

Перед нашим уходом охотовед отсыпает нам из мешка пару кило раков и советует сварить их в редакции — в чайнике. Пока я помещаю в своем воображении раков в чайник, мы уже оказываемся на перроне. Жуткий холод, электрички нет. Мы с фотографом час смотрим на этих раков и понимаем, что во всей этой истории все кого-то постоянно жрут: лосей, бобров, людей, вот раков скоро сожрут. И так грустно становится, что мы идем и выпускаем раков в реку. Тупо, конечно. Надо было сварить в чайнике. Но просто очень захотелось, чтобы хотя бы у них был хеппи-энд.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Россе Серж 27 мая 2011
А жополизы из пилиции еще работают?Агазпромовского хоря рядом с лосями бы.Отмажется.Во жизнь.Падали расплодилось...
Khruchev Nikita 21 декабря 2010
Люблю читать РР за трезвость мысли авторов. Ясно, что всего журналисту не расскажут, но и то, что рассказали - жутко интересно. Остальное можно домыслить. И за раков как-то радостно в конце стало :)

А честные егеря да, есть. Сам встречал. Настоящие мужики, не гнутся ни перед кем.
Дегтярев Александр 22 октября 2010
Это мой одноклассник. Горжусь им. Настоящий мужик!
Дьяконов Сергей 8 октября 2010
Нормальный Мужик.
Google blogran.max@gmail.com 2 октября 2010
Да уж, это не каждому дано...
____
http://blogran.ru/
Россе Серж 27 мая 2011
blogran.max@gmail.com: Не все же за сотку в ж... дают.Уважаю.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение