--

Кирсан — КарКас. Эндшпиль

В шахматы играют все, а побеждает Илюмжинов

На стоянке перед Chess-академией, где проходили выборы президента ФИДЕ, белый лимузинище с местными номерами выделялся на фоне черных джипов. В фойе теннисного центра под вывеской Game analysis огромная черная мать обыгрывала черными своего крошечного черного сына. Тут же белый, как зимний скандинавский полдень, юноша эдаким автостопщиком бегал с листом формата А-4: Free Russian lesson. На шахматной олимпиаде в Ханты-Мансийске наблюдалось тотальное и повсеместное противостояние белого и черного.

Игорь Найденов поделиться:
12 октября 2010, №40 (168)
размер текста: aaa

— Это кто там за второй доской в желтом пиджаке — Крамник или Свидлер? — спрашивает один пожилой болельщик другого, приставившего к глазам армейский бинокль. Тот с чувством интеллектуального превосходства — вот, догадался же я принести с собой оптику! — отвечает, издевательски настраивая фокус:

— Отсюда не разглядеть, Сергеич. Но ручаюсь, что это не Александра Костенюк.

На трибунах ханты-мансийского Центра развития тенниса, где проходит олимпиада, яркими разноцветными кучками расположились немногочисленные зрители. Впрочем, кожные покровы большинства из них имеют оттенки, не характерные для жителей Западной Сибири. Скорее всего, это родственники и друзья спортсменов.

— Слава богу, у местной власти хватило ума не сгонять людей хотя бы на шахматы, — говорит Сергеич. — А то надоело. То на Кубок мира по биатлону надо идти, флагами размахивать, чтобы телевизионная картинка была заполнена людьми. То на кинофестиваль «Дух огня», чтобы режиссерам не было обидно, что их заумь никто смотреть не хочет. А работать когда? Моего сына то и дело дергают, как в советские времена, по разнарядке.

Болельщики, пытаясь разглядеть позиции на шахматных досках, потешно тянут головы за пределы красно-белой ленты — такой обычно ограждают места преступлений или ДТП. Но все равно ничего не видно: гамбит там еще или уже эндшпиль. По обеим длинным сторонам теннисного зала установлены два экрана, на которые с помощью проектора транслируются некоторые партии. Одновременно показывают всего шесть текущих позиций. Между тем досок в одном только малом зале больше полутора сотен. А ведь есть еще и большой зал. В этом году олимпиада установила рекорд по числу участников: 1370 шахматистов из 158 стран.

 

Шахматный Вавилон

Обычный игровой день. 15.00. Журналистам и прочим аккредитованным субъектам с фотоаппаратами дается десять минут на съемку — пока спортсмены делают первые дежурные ходы. Бежим, пытаясь на ходу проникнуться аурой древнейшей игры.

Шахматные фигуры теперь, оказывается, не белые и черные, а палевые и каштановые, как лабрадоры. Доски — и те пастельных тонов. К ним проводом подключены часы, похожие на китайский электронный будильник. Зеленые войлочные попочки — это все, что осталось от тех, советских, шахмат в парке Сокольники.

Судейский столик. На нем гроссбух: Moves. Тут же запасные фигуры — неужели можно потерять или сломать?

Успеваем заметить, что в зале собраны вместе все возрасты, национальности и, надо думать, сексуальные ориентации, какие только можно обнаружить на планете Земля. Да, перед нами форменный Вавилон!

Азербайджанцы сидят, а некоторые расхаживают в олимпийках с названием своей страны на мощных спинах. Если не знать про специализацию олимпиады, их вполне можно принять за борцов или боксеров-супертяжей.

Вьетнамцы тоже в олимпийках, причем по виду чуть ли не собственноручного изготовления. А вот вес у вьетнамцев совершенно противоположный, под названием «лифт не поднимет».

Игроки одеты кто во что горазд. По внешности спортсмена принадлежность его к той или иной стране сразу не определишь. Разве что к континенту. И ничто так не идентифицирует национальность, как головной убор. Кто из шахматистов может прийти в бейсболке, надетой козырьком назад? Естественно, американец. А в мини-шляпе? Понятное дело, Ямайка. А вот, как по приказу, синхронно устраивается за столами женская команда Ирана. Все четверо в хиджабах. Не то дресс-код, не то спортивная форма. Рядом с ними, прикрыв глаза и сцепив избыточно окольцованные пальцы, молится о победе исламской республики их подруга или тренер. Хотя поди разбери, что у нее на уме на самом деле. Может, сейчас она думает о новом перстне с бриллиантом.

Женский сектор вообще наблюдать интереснее: спортсменки ведь еще и волосы поправлять успевают, и следить не только за шахматными фигурами, но и за тем, как смотрятся со стороны их собственные фигуры.

За одним из столиков сошлись азербайджанка и гречанка. Похожи, как две капли коньяка. На лице первой можно прочесть: «Когда же это все кончится?» На лице второй: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»

Шахматы — сугубо частный вид спорта, предельно индивидуальный, между собой стараются не разговаривать даже члены одной команды. Что уж говорить о соперниках?!

Они не встречаются даже взглядом. Поэтому их лица всегда повернуты в разные стороны света.

Судьи поднимают руку — объявляется пятиминутная готовность. В кондиционированном воздухе повисает противоестественная для такого скопления людей тишина. Как будто сейчас должны объявить что-то очень важное. Например, точную дату конца света.

 

Тень Бобби Фишера

Игра началась. У каждого шахматиста своя манера поведения за столом. Петр Свидлер вскакивает, сделав ход. Затем начинает наматывать прямоугольные круги по периметру столов. Владимир Крамник, играющий по соседству, сидит как вкопанный. Но стоит одному из них отойти, как другой тут же скашивает взгляд: как там дела у товарища по первой сборной России?

Россиянки сестры Косинцевы соорудили из ладоней одинаковые козырьки и в похожих позах страдают над доской. Они больше чем родственницы, они — сборницы. Их товарищ по команде Александра Костенюк, напротив, откинулась, расслабленно перекатывает во рту жвачку, взирая издали на сложившуюся позицию. Ей не положено суетиться: статус чемпионки мира не позволяет.

Вдруг, охотясь за кадром, громко падает фотограф «РР». Вроде ударился копчиком. Понятно, что ничего страшного, но организаторы все равно страхуются. Приезжает автомобиль медицины катастроф. По дороге врачи сообщают в больницу: «Везем травму с шахматной олимпиады. Подозрение на перелом позвоночника». Наверное, это самое серьезное повреждение за всю историю шахмат.

— А вот интересно: какие травмы бывают у шахматистов? — спрашиваем мы доктора соревнований.

— Если подерутся…

— Шахматисты? Подерутся?

— А вдруг.

— А какой у них может быть допинг — вон висит объявление: «Допинг-контроль»?

— Есть препараты, повышающие порог умственной утомляемости. Но я лазила в интернет и ничего, кроме выпивки, в качестве допинга для шахматистов там не нашла.

Пошел второй час игры. Тишина подавляет. Изредка кто-то кашляет, на него, как в академическом театре, шикают. Вдруг появляется экс-чемпион мира Гарри Каспаров. На нем неизменный темно-синий пиджак. Он быстро двигается, посматривая по сторонам. Минут десять спустя уходит, просканировав все 164 позиции. Кажется, выиграл мысленно все партии и одну завершил ничьей: шедевр только в том случае шедевр, если не завершен.

Внезапно становится жаль всех этих поневоле прижавшихся друг к другу — потому что пространства в обрез — интеллектуалов. Привезли вглубь «страшной» Сибири, на окраину города с непроизносимым названием. В ангар, по сути. Если отойти подальше и прищурить правый глаз — немой муравейник, левый — социальная столовая. И там едят, и здесь.

Все шахматисты по-своему берут съеденную фигуру и передвигают собственную: один — горстью, другой — щепотью, те — брезгливо двумя пальцами или как кошка лапой, убрав когти-ногти. Наверное, здесь раздолье психоаналитику.

Но в целом все вокруг пристойно до одури. Хоть бы кто-нибудь надебоширил, что ли. Уснул пьяный. Или плеснул сопернику водой в лицо. Нестерпимо хочется скандала. Хотя бы допингового. Призрак Бобби Фишера, где ты бродишь, по каким япониям?

 

Интернет-партия

В фойе тем временем полным ходом идет предвыборная агитация. Вернее, пока только битва плакатов кандидатов в президенты ФИДЕ.

У Илюмжинова наглядка веселенькая: надпись Kirsanплюс изображение алого данковского сердца. На мониторе слайд-шоу: Кирсан с патриархом Кириллом и шахматной доской, с президентом Олимпийского комитета Александром Жуковым в юрте и с шахматной доской, с людьми Африки и детьми Океании и с шахматной доской. Рядом девки в костюмах, символизирующих шахматные фигуры.

А у Карпова тощища. На плакате он выглядит преувеличенно респектабельным со своей дежурной улыбкой. Призыв «Helpussparkthechange» тоже особо не вдохновляет. На другом карповском плакате сфотографирована дорожка из стоящих на коротком торце фишек домино, она рушится от небольшого усилия указательного пальца некоего анонима. В общем, единственная отрада в модуле Карпова — это парящая над стойкой рекламная бутылка водки с его физиономией и надписью «Царь всея Руси».

— Анатолий Евгеньевич, как вы оцениваете влияние российского административного ресурса на предвыборную борьбу за главный пост ФИДЕ? — спрашиваем мы экс-чемпиона мира, который неожиданно появляется у своего стенда.

— Они напрасно это делали, если они это делали. Потому что я всегда был, как сейчас модно стало говорить, российским патриотом. В России у меня колоссальная шахматная деятельность. Огромное количество школ, поклонников, учеников. И вести себя подобным образом по отношению к Карпову, по-моему, не очень-то предусмотрительно. Потому что многих может разочаровать такое отношение к одному из самых популярных в мире и одному из самых известных людей России.

— Вас не обижает, что Илюмжинов на пресс-конференциях называет Карпова «хорошим шахматистом»?

— Это говорит о его уровне культуры. Я его не слушаю. Потому что знаю, что ничего, кроме глупости, он сказать не может.

Непонятно откуда снова материализуется Гарри Каспаров. На выборах главы ФИДЕ он поддерживает Карпова — в сущности, идет вслед за ним вторым номером. Несмотря на это, сейчас они демонстративно передвигаются в противоположных направлениях, только бы окружающие не заподозрили их в симпатии друг к другу.

— Сложные отношения Каспарова с действующей российской властью повлияли на ваши шансы? — Карпову этот вопрос явно не по душе. Но у него кредо — прозрачность во всем. Приходится отвечать.

— Ну, наверное. В России было бы проще мне одному. Но для мировых шахмат, я считаю, наш дуэт вполне полезен, это такое символическое объединение. Мы говорим не о политике, а о шахматах. И избирают меня, а не Каспарова.

— На какой основе вы объединились? Вы преодолели разногласия?

— Мы объединились, несмотря на разные политические взгляды, потому что поняли, что стоим у последней черты, что за 20 лет, прошедших после нашего последнего матча с Гарри, шахматы резко ушли вниз. Ведь не просто так шахматы времен Карпова — Каспарова, а это Москва, Париж, Нью-Йорк, переместились в Нальчик, Астрахань, Элисту. Чувствуете разницу? И если мы сейчас не изменим ситуацию, следующие четыре года могут оказаться катастрофическими.

— У вас есть мысли, как привлечь деньги в шахматы?

— Мы хотим включить интернет в деятельность ФИДЕ, — говорит Карпов машинально. Видно, что на этот вопрос он отвечает бог знает который раз. — Ежегодно в интернете играется больше 400 миллионов партий.

Вдруг вступает неизвестно откуда взявшийся Гарри, вторым голосом, как и распределены роли:

— Что означает эта цифра? Что в шахматы играют миллионы людей, которые могут быть включены в универсальную систему рейтингов, объединяющую абсолютно всех игроков, независимо от уровня их подготовки. Мы называем ее шахматным фейсбуком. Ведь каждому хочется быть частью той системы, где есть Крамник, Карлсен и Ананд. Очевидно, что даже микроскопическая плата за участие в этой системе, помноженная на миллионы, дает огромный коммерческий потенциал. Появляется база данных, которая становится объектом вожделения ведущих компаний. В принципе здесь нет ничего нового. Это то, чем занимаются крупные спортивные международные федерации — ФИФА, легкая атлетика. Олимпийский комитет, в конце концов. Все они продают свой бренд. Никто не живет за счет федераций — это метод феодальных времен и господина Илюмжинова.

Карпов и Каспаров в паре действительно смотрятся неплохо — 12-й и 13-й экс-чемпионы, два великих «К» или «КарКас». Каспаров лучше справляется с английским, зато Карпов — с эмоциями.

А вот и Кирсан Илюмжинов. Прост в общении, ухожен — видно, что женщиной, а не стилистом. Деловит. Выступает с короткой речью о своих достижениях. И ни слова, к сожалению, об инопланетянах, с которыми, по его же утверждению, он встречался когда-то.

— Я, честно говоря, вообще не очень понимаю, зачем Карпов пошел на выборы. Ну, пошел и пошел. Разве что попиариться немного, — доверительно сообщает Илюмжинов.

— Почему Карпов и Каспаров с такой резкой критикой обрушиваются на вас?

— Наверное, хотят вернуть утерянное внимание к собственным персонам.

— Как сделать шахматы привлекательными для инвестиций?

— Последнее время в шахматы денег мало поступало. Я только из своего кармана потратил пятьдесят миллионов долларов. Мои друзья тоже: кто миллион, кто больше.

— Да и трибуны пустые. Как привлечь зрителя?

— Мы никогда не сможем по числу зрителей конкурировать с футболом, баскетболом, боксом. Но все равно чем короче партия, тем она привлекательнее. Раньше как было: 40 ходов — партия откладывалась. Ее двое-трое суток играли. Я же все время сокращал временной контроль. Сначала семь часов. Потом три часа. А блиц? Это невероятно аттрэктив. Вот недавно в Москве закончился чемпионат мира по блицу среди женщин — очень много зрителей было.

— Как вы оцениваете свою работу?

— Когда в 1995 году меня избирали на должность президента ФИДЕ, шахматный мир был раздроблен: Каспаров создал свою организацию, Карпов — свою. А сейчас у нас один чемпион — Ананд, одна федерация — ФИДЕ. Мы все-таки объединились. Это радует.

Пока Илюмжинов вещает, эксы фотографируются в компаниях нетитулованных шахматистов и энергично раздают автографы детям. Дети, правда, не очень в курсе. Им объясняют, кто это: «Это — чемпионы».

В нашем поле зрения оказываются оба: Карпов и Каспаров одновременно разговаривают по мобильникам в разных концах фойе. Воображаем, как они могут говорить между собой: « Двенадцатый, я — тринадцатый. Как слышно?»

 

В ожидании денег

Вечером у Кирсана фуршет. Это своего рода лакмус: какие делегации придут, те и будут голосовать за него. Илюмжинов говорит все то, что говорил последний миллион лет, в течение которого занимает пост президента ФИДЕ.

— У нас есть комиссия по этике. Есть доказательства коррупции, злоупотреблений? Да ради бога, пишите жалобы! Пока таких заявлений не поступало. В любом случае борьба, какая бы она ни была, очищает организм, — заключает Илюмжинов. А затем идет ручкаться со всеми подряд. С вице-президентом Федерации шахмат Таджикистана Анваром Назаровым он даже обнимается.

— Сейчас кризис. С деньгами очень тяжело. Везде, — разводит накачанными руками таджикский чиновник. — Посмотрите на футбол. Команды горят. А вы говорите шахматы. Но мы стараемся проводить мероприятия. Есть у нас и чемпионы Азии, и призеры, есть и гроссмейстеры. Мальчик наш недавно стал бронзовым призером чемпионата Азии среди юношей. В Кубке мира, в чемпионате России неплохо играет международный гроссмейстер Фарух Аманатов. Массовость, может быть, упала. Но мы держимся. Кирсан Илюмжинов обещает нам построить в Душанбе шахматный центр. Нам махина не нужна. Один-два этажа — и достаточно.

Ашот Вардапетян — вице-президент Федерации шахмат Армении. В его епархии все тоже сложно, но преодолимо:

— Шахматы в Армении остаются самым престижным видом спорта. Зайдите в любое кафе, парк — увидите, какое уважительное отношение к шахматам и игрокам. За два последних года в регионах открыты более 60 шахматных секций, групп. Построено новое здание шахматной академии в Ереване. Отремонтирован шахматный клуб имени Тиграна Петросяна. Стало больше местных и международных соревнований. Армения организовала два Гран-при — мужской и женский. Начали регулярно проводить международные юношеские турниры. Конечно, проблем много, но нам помогает наш президент федерации — президент Республики Армения Серж Саркисян. Он создает особые условия для шахмат. Да и сам, кстати, солидно играет. Можно сказать, что он — игрок сильного первого разряда.

Этим утром уже объявили о назначении нового главы Калмыкии. Все происходящее смахивает на детально продуманную шахматную партию: в Ханты-Мансийске только и разговоров о том, что Илюмжинов оставил пост президента Калмыкии не за здорово живешь, а в обмен на поддержку Кремля на выборах главы ФИДЕ.

— Вам понравилось, какую кандидатуру утвердила Москва в качестве нового руководителя республики, Кирсан Николаевич?

— Да вон он побежал, в очках.

— Кто?

— Новый руководитель республики, Алексей Орлов.

С таким сочетанием имени и фамилии нетрудно быть фаворитом.

 

Какой карман перевесит

В день выборов у Илюмжинова на стенде в теннисном центре снова симпатичные бабы и многолюдье. У Карпова пусто, даже водку — и ту, похоже, оприходовали. Карпов и пустота.

Сергей Мовсесян — заместитель капитана сборной Словакии. Родился в Тбилиси, успел в 1989 году стать чемпионом Союза среди мальчиков. Живет в Праге с девушкой из Челябинска. Он только что закончил свою очередную партию, сыграл вничью. «Я 25-й в мире, — говорит он про себя, — примерно».

— Как вы оцениваете то, что сейчас происходит в мировых шахматах?

— Если нормальный спортсмен посмотрит на нашу ситуацию, он ужаснется. А наши кушают, как будто так и должно быть. Пример? На протяжении одного цикла отбора к олимпиаде правила менялись пять раз. А спросите любого из тех, кто должен отбираться на чемпионат мира, где пройдут эти соревнования. Они не скажут. Потому что версии разные: Казань, Киев и другие города. От этого страдает имидж шахмат и спортсменов. И без того шахматистов считают полными идиотами.

— А что в России?

— Лучшие тренеры уехали за границу. Тех, кто старается держать уровень в школах, все меньше. Финансовое обеспечение падает. Я могу судить по своим связям в региональных федерациях. Взять челябинскую — там полный развал. Но, несмотря на это, откуда-то поразительным образом все равно произрастают талантливые шахматисты.

— Для вас важно, кто руководит ФИДЕ?

— Я не уверен, что Карпов идеален. Но какие-то идеи он бы осуществил. А не только собирал бы взносы с федераций себе на зарплату.

— Но Словакия поддержала Илюмжинова. Почему?

— Я спрашивал главу федерации. Но он внятно не смог ответить. Ну, говорит, вот олимпиаду проводят. Но, извините, олимпиаду проводят организаторы, а не ФИДЕ. В конгрессе в качестве делегата принимает участие мой знакомый. Представляет небольшую страну. Я его спрашиваю: «Когда решите, за кого голосовать?» Он отвечает: «Видишь, у меня пальто с двумя глубокими карманами? Все зависит от того, какой перевесит». Это, конечно, полушутка. Но ведь и полуправда тоже. Хорошо, что я могу говорить об этом не таясь. Это отличие Словакии от России.

 

Пауки в консервной банке

Между тем весь олимпийский интерес перенесен сегодня в консервную банку. Так местные жители прозвали Chess-академию, где проходят шахматный конгресс и выборы.

В зале аншлаг. Каспаров и компания демонстративно не слушают председательствующего Илюмжинова. Группа несогласных ведет себя вызывающе шумно, как школьные хулиганы.

Сам Каспаров сидит на стуле делегации Хорватии. По центру, там, где в кинотеатрах самые ферзевые места. Он занял господствующую высоту и оттуда сигнализирует мимикой и жестом. Карпов в первом ряду. Образовали ось добра.

Илюмжинов делает вид, что не слышит шкодников, и продолжает невозмутимо читать доклад о том, что все в его хозяйстве хорошо, а будет еще лучше. Он хитро подает свою отставку: мол, я сам ушел с поста главы Калмыкии, чтобы плотнее заниматься делами ФИДЕ. Сработало: африканская и океаническая части зала этому известию рукоплещут, азиатская и южноамериканская хлопают. США и Европа саркастически безмолвствуют.

Задолго до выборов стало известно, что большинство сильных национальных шахматных федераций, преимущественно европейских, отдает предпочтение Карпову, в то время как мелкие и слабые — Илюмжинову.

— Почему Грузия предпочла Илюмжинова Карпову? — спрашиваем мы Зураба Азмайпарашвили, вице-президента ФИДЕ, бывшего президента Федерации шахмат Грузии.

— Может, это моя позиция. Она, естественно, согласована. Но я ведь член его команды, советник. Думаю, этого достаточно. По крайней мере, лучше, чем с кем-то еще связываться.

Тем временем к трибуне выходит казначей, говорит о том, как он оскорблен обвинениями в коррупции.

— Вы знаете, что казначей с Бермуд? А какие на Бермудах казначеи бывают, вам известно? — громко размышляет Каспаров.

Казначей оперирует цифрами смехотворными, по крайней мере для такой крупной организации, как ФИДЕ. Пятьдесят тысяч евро, самое большее сто. — На бедные страны и школы мало пошло, — говорит казначей, — финансовый кризис, сами понимаете.

Депутат от Барбадоса выражается предельно аккуратно:

— Хватит продвигать ФИДЕ, а не шахматы.

Делегат от Виргинских островов смелее:

— Пусть выступят юристы и сторонники Карпова.

Однако слова им не дают. Между тем не похоже, чтобы они стремились выступить, разрывая тельняшку на груди, а их хватали бы за предплечья. Карпов покрывается багровыми пятнами:

— Что мы здесь делаем? Что это такое?

Делегаты в основном игнорируют его риторические вопросы.

 

Запахло жареным

Приходит пора бросать монетку, чтобы решить, кто первый будет выступать с предвыборной речью.

— Смотрите, чтобы потом не заявляли, что на обеих сторонах орел, — говорит распорядитель, показывая монетку так и сяк. Потом бросает ее на пол. Кандидаты синхронно наклоняются, чтобы посмотреть, как выпал жребий, и едва не сталкиваются лбами.

Илюмжинов первый. Он говорит медленно, артикулирует каждое слово, интонирует вплоть до паузы. Почти каждая его фраза начинается так: «BecauseIlove…» Далее — по списку: шахматы, ФИДЕ, вас, дорогие делегаты. Он сделал любовь основой своей речи.

Илюмжинов говорил две минуты. Показалось много. Карпов вслед за ним говорил минут пятнадцать, исчерпав регламент. Показалось мало. Карпов — по бумажке. Кирсан — наизусть. Кирсан никого не критиковал: не будешь же критиковать себя.

Карпов мог бы критиковать Кирсана, но критиковал безадресно, безличными конструкциями:

— Надо восстановить утраченное доверие ФИДЕ, поднять упавший авторитет шахмат, вывести шахматы из морального кризиса.

Карпову хлопали громко, особенно когда он предложил выбирать президента ФИДЕ не более чем на два срока. Но без особых эмоций. Затем — еще громче, когда пообещал оплатить расходы тем, кто приехал на конгресс за свой счет:

— Знаю, что вам угрожали, препятствовали, не давали денег на самолет…

Объявляют перерыв. Кандидаты выскакивают из зала вместе. Каждый хочет первым преодолеть дверной проем. Снова едва не сталкиваются лбами. Примета, что ли? Кирсан снова опередил Карпова на полкорпуса. Со стороны выглядело это юмористически. Натуральные Добчинский и Бобчинский. Или наоборот.

В украинской делегации демократический централизм. То есть говорить можно все, но только с разрешения президента федерации Виктора Капустина. Мы перехватили его в самый разгар закулисных дебатов.

— То, что происходит в зале во время заседания конгресса, — это фарсовое действие, не имеющее ничего общего с демократическими началами, — сдержанно кипятится Виктор Владимирович. — Не дают слова, отключают микрофоны, нарушают договоренности. Я мог себе представить это где угодно, но не там, где собираются серьезные интеллектуальные люди со всего мира. Поэтому мы и поддержали Карпова: нужны кардинальные изменения — возможно, демонтаж системы ФИДЕ.

— Как вообще на Украине обстоят дела с шахматами?

— Мы, как и Россия, еще держимся на советских ресурсах. И это тоже надо менять. Необходимы кардинальные изменения: сотрудничество с крупными компаниями, как украинскими, так и зарубежными. И популяризация шахмат всеми возможными средствами. Полагаю, одной из приоритетных будет программа «Шахматы в школе». Она требует определенного финансирования, подготовки учителей, тренеров. В школах, думаю, должны преподавать учителя, а не тренеры. У них есть контакт с детьми, авторитет. Министр спорта нас в этом поддерживает, с министром образования есть общий язык. Это база. Иначе мы будем иметь отличную олимпийскую команду, но за ними — никого, потому что не будет резерва.

Начинается голосование. Страны образуют очередь по алфавиту. Хорошо, что между Азербайджаном и Арменией есть Ангола. А не Карабах.

Результат: 95 голосов за Илюмжинова, 65 — за Карпова. В это время одному из делегатов — лощеному иностранному господину в пальто с глубокими карманами становится плохо. Его укладывают на диван. Сейчас он похож на съеденную шахматную фигуру. Приезжает доктор, вдыхает запахи былого фуршета, доносящиеся из фойе. «Ух, как мясом-то пахнет», — говорит он, плотоядно нависая над больным.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение