Игрушечное время

поделиться:
2 ноября 2010, №43 (171)
размер текста: aaa

То, что нынешняя молодежь отличается от предыдущей, — это открытие сделано еще в Древнем Египте и новизной не блещет. Куда интересней понять, в чем именно состоит отличие. И, кажется, Елена Омельченко нашла по крайней мере часть ответа на этот вопрос.

Существовавшие в конце восьмидесятых — начале девяностых молодежные субкультуры были предельно идеологизированы. Враждебно идеологизированы. С одной стороны — хиппи, панки, металлисты и целый рой течений помельче: всех их объединяла утопия, мечта о свободном мире свободных людей, мире, где каждый может быть собой. (Частично реальность существования такого мира демонстрировала мифическая Америка, где все люди были счастливы, ну, или по крайней мере типа того.) С другой стороны — гопники, высшей стадией развития которых стали любера: за ними тоже стояла великая утопия с богатой историей, классическая крестьянская утопия России с ее ключевым словом «воля», понимаемым как полная свобода, право сильного и возможность из никого стать кем-то.

Объединяло эти две утопии одно — социальный протест и глубокая уверенность, что общество должно измениться. Разъединяло куда больше: вряд ли можно представить себе любера, о чем-то мирно беседующего с тогдашним панком.

И в этом коренное отличие тех молодежных движений от нынешних. Если тогдашние «неформалы» объединялись и разъединялись по главным вопросам — отношению к свободе и справедливости, то сегодня самое острое противостояние вызывает национальный вопрос. Разделение между единственными непримиримыми противниками — скинхедами и антифа — проходит именно здесь. Первые идут бить мигрантов, вторые идут бить тех, кто бьет мигрантов. Конечно, помимо всего прочего, это говорит о том, что межнациональные проблемы в России становятся все более болезненными. И не только в России.

В то же время, согласитесь, вряд ли картина мира, где просто не угнетают мигрантов или, наоборот, угнетают, тянет на полноценную утопию. Собственно, молодежь это чувствует и предпочитает идеологическим исканиям художественные, поиск не внешней гармонии, а самого себя и своего места в мире. Даже в рамках общения культурная идентичность куда важнее идеологической. Не случайно в своих исследованиях социологи отказываются от слова «субкультура», предпочитая ему «солидарность».

Что же касается социального протеста, то он, конечно, присутствует, но скорее как явление второго плана.

Панки и хиппи конца прошлого столетия так и не нашли своей утопии. Кому-то повезло, и сегодня они — мастера культуры и общественные деятели, остальные просто растворились в социуме. Их оппонентам тоже не слишком повезло. Лишь немногим удалось стать владельцами заводов-газет-пароходов. Большинство же поиск «воли» привел к тюрьме и гибели в гангстерских войнах.

В этом смысле перспективы у нынешней молодежи куда лучше: найти самого себя все-таки легче, чем построить утопию. Хотя, с другой стороны, все-таки сложнее, чем пойти на улицу и побить проходящего узбека.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение