--

Сила и правда

Как журналистское сообщество может заставить себя уважать

Нападение на журналиста Олега Кашина стало темой главного политического обсуждения в масштабах всей страны. Причина не только в акциях солидарности журналистского цеха, но и в огромной активности аппарата президента и, соответственно, центральных телеканалов. Первой жертвой новой политической ситуации может стать мэр Химок Владимир Стрельченко: он не только не взял на себя политическую ответственность за нападения на журналистов и практически революционную ситуацию в городе, но и счел необходимым довести до победы свою судебную тяжбу с жестоко избитым химкинским журналистом Михаилом Бекетовым. Однако, какие бы благие цели ни преследовала нынешняя политическая кампания, изменения к лучшему в стране возможны, только если изменятся системные условия работы СМИ, прежде всего в регионах, и журналистская корпорация в массе своей перестанет быть «сферой обслуживания» для властей и бизнеса и станет мощной самостоятельной и ответственной силой.

16 ноября 2010, №45 (173)
размер текста: aaa

В последних числах сентября губернатор Карелии Андрей Нелидов инспектировал город Костомукшу. Прошелся по нескольким заводам, увиденным остался доволен. В отличие от цвета своего лица в сюжете, показанном по местному телевидению. Оно было каким-то очень уж красным. По крайней мере так показалось губернатору. В итоге, рассказывает бюллетень Фонда защиты гласности, губернатор «устроил разнос операторам, обвинив их в том, что они не умеют работать со светом. Глава Карелии лично опросил каждого сотрудника телевизионной группы, причастного к производству сюжета, и с одним из них был расторгнут трудовой контракт».

Это, конечно, не избиение, не уголовное преследование и уж тем паче не убийство. Просто эмоции чиновника, неравнодушного к своей внешности. И даже, наверное, не самого плохого человек (позже все-таки губернатор нашел в себе силы извиниться за свое поведение). Но этот случай демонстрирует масштаб кризиса, в котором оказались российские СМИ и их отношения с властью.

Губернатор, распекающий журналистов за неумение работать со светом, — это на самом деле и есть одно из объяснений, почему на журналистов в России нападают, почему их избивают и сажают в тюрьму. Подчиненное положение журналиста, прежде всего регионального, делает из него фигуру, с которой не обязательно вести диалог на равных.

— В России в суде проблемы решают не часто, зато часто бьют без предупреждения, — с некоторым удивлением констатирует в разговоре с «РР» Мориц Гатманн из организации «Репортеры без границ».

Примеры долго искать не надо — одна история другой показательнее.

 

Калининград: 22 избитых милиционера

— Вы не заметили мою охрану? И не заметите: у нас тут все профессионально. — Издатель и редактор калининградской газеты «Новые колеса» Игорь Рудников открывает перед нами бронированную дверь своей редакции. — У меня тут ведется круглосуточное наблюдение, если что, охрана быстро отреагирует.

Офис «Новых колес» больше напоминает крепость, чем редакцию газеты. Вставить пуленепробиваемые окна и напичкать помещение видеокамерами и сигнализациями Рудников решил после того, как в 1998 году окна были закиданы бутылками с зажигательной смесью. А сам он едва не лишился жизни.

Игорь Рудников издает «Новые колеса» уже 15 лет. Газета часто публикует компромат на видных местных политиков, бизнесменов, силовиков, судей. Один из таких материалов был опубликован о сыне тогдашнего калининградского губернатора Леонида Горбенко: тот пьяным ехал на большой скорости по полосе встречного движения и попал в аварию. Находившиеся в другой машине женщина с ребенком на всю жизнь стали инвалидами, но свидетелей удалось запугать, и дело замяли. Через две недели после выхода компромата о сыне губернатора на Рудникова было совершено покушение.

— В подъезде ко мне подошли двое и ударили газовым ключом — метили в висок, но не попали. Второй удар — арматурой по центру головы. Хорошо, что я прислонил к голове руку и удар пришелся на нее, а то он был такой силы, что череп раскололся бы пополам, — показывает поблескивающие на полголовы шрамы Игорь Рудников. — Фактически у меня было снесено полчерепа. Мозги, говорят, были видны — врачи собирали голову по крупицам. Когда я упал, меня принялись избивать, но поскольку в подъезде было темно, не добили.

Следователи принялись было бойко расследовать резонансное преступление и через два дня даже нашли исполнителей. Однако после того, как у преступников был найден мобильный телефон, зарегистрированный на администрацию Калининградской области, дело спустили на тормозах.

— В России еще не было ни одного преступления против журналиста, в котором был бы найден и наказан заказчик. Такая статистика выжигает в людях боязнь закона, — объясняет «РР» Рудников.

За свою 15-летнюю историю Игорь Рудников и его «Новые колеса» испытали на себе, наверное, все возможные способы давления на прессу: от угроз и запугиваний до нападений, судебных процессов и даже содержания в СИЗО. В 2007 году в одной куче оказались сразу несколько историй — публикации о коррупции в судебной системе и на Балтийском флоте. Плюс журналист решил пойти в политику и в рамках своей избирательной кампании занялся больной темой — выплатами пенсий военным пенсионерам. Народная партия Рудникова провела серию акций протеста, после которых калининградским военным пенсионерам единственным в России вернули все долги. А вскоре в отношении Игоря Рудникова и его коллеги журналиста Олега Березовского было возбуждено уголовное дело об избиении 22 милиционеров.

— Напечатать тираж газеты в Калининграде было проблематично — мы печатали его в Литве и поехали с коллегами втроем забирать его на границу. Нас окружила целая толпа людей в форме и изъяла тираж, после чего эти здоровые дядьки дружно написали заявление в милицию, что мы втроем их избили, — вспоминает щуплый Рудников.— Это же позор нашей милиции, если три человека способны избить двадцать два милиционера!

Судили журналистов в Пскове и полностью оправдали.

Зависимая независимость

«Новые колеса» — редкий для России пример, когда издание не зависит от бизнеса или местных администраций и при этом пишет не о способах выращивания клубники, за что и пользуется популярностью и уважением читателя. Такие издания сегодня можно пересчитать по пальцам. Вообще отношение к журналистам в современной России пережило несколько показательных этапов.

Конец 80-х — начало 90-х было временем, когда писать уже можно было обо всем, а в представлении и общества, и чиновников пресса все еще оставалась действительно «четвертой властью». Это период разговора на равных. Опасаясь той или иной публикации, журналистов чаще пытались задабривать, чем угрожать (потому что какой дурак будет угрожать власти?). Именно оттуда воспоминания ростовских журналистов о бочонках черной икры, передававшихся в редакцию только для того, чтобы чего-нибудь «такого» ненароком не опубликовали.

Но к середине 90-х герои публикаций уже разобрались, что статья в газете и оргвыводы, высшего начальства или следствия, понятия отнюдь не взаимосвязанные. Но даже в те времена была масса СМИ, публикации в которых боялись. Именно тогда российская журналистика упустила шанс превратиться во влиятельную силу. Сделали свое дело шальные бюджеты «черных» предвыборных пиар-кампаний. Перед соблазном устояли немногие. Вал «заказухи» подкосил российскую журналистику, а начавшаяся в конце 90-х консолидация СМИ, прежде всего местных, под государственным крылом окончательно лишила нас шанса иметь сильную, неангажированную прессу и телевидение.

В противовес госсектору новая российская действительность породила в большинстве случаев некие квазинезависимые издания, на самом деле просто стоящие по какую-то одну сторону баррикады.

— Как ни странно, издания, которые финансово зависят от бизнесменов, стоящих в оппозиции к власти, считаются в России независимыми, — находит еще один повод для удивления Мориц Гатманн из «Репортеров без границ». — На самом деле эта независимость условная, потому что все материалы имеют определенную, пусть и оппозиционную направленность. Из-за политических баталий бизнесмена-учредителя с местными властями страдают журналисты: шансов получить по голове за заказные статьи куда больше, чем за объективные материалы. Но журналисты из-за финансовой несвободы сознательно идут на этот риск.

— В обществе так устроено, что всегда найдутся по крайней мере два воюющих лагеря, которые обладают информацией о сопернике. Там мы ее и черпаем. Наша роль лишь заострять на этом внимание, — хитро улыбаясь, подтверждает слова немецкого исследователя бывший генеральный директор саратовского медиахолдинга «Взгляд» Вадим Рогожин. В Саратове один из воюющих лагерей представляет учредитель «Взгляда» бизнесмен Сергей Курихин. И Вадим Рогожин очень хорошо знает, что такое «получить по голове». Когда мы позвонили ему накануне этой публикации, ответить нам он не смог: был на операционном столе — ему в голову вшивали металлическую пластину. В марте 2009 года у двери его собственной квартиры на него напали двое. Били кусками арматуры по голове.

— Врачи не думали, что выкарабкаюсь. Всего 10% давали, что выздоровлю, — говорит Рогожин. — Тот, кто меня заказал, рассчитывал, что я прямо в подъезде помру или дурачком на всю жизнь останусь. Не получилось у них.

— А кто вас заказал?

— Я уверен, один из героев наших публикаций. Больше некому было желать моей смерти. Признаться, я в тот момент не думал, что мне вообще что-то угрожает. Ничего грандиозного в печать не готовили и вообще в последнее время ничего такого не выпускали. А сотрудники ФСБ и милиции, о которых мы пишем в каждом номере, должны были уже привыкнуть к нашему вниманию. Да и областные чиновники, к которым мы нелестно относились, тоже. Видимо, не сдержались.

Следствие утверждает, что нашло нападавших — арестовали трех бывших боксеров. Полтора месяца назад им дали по 9–13 лет. Заказчиков, как водится, не нашли, да и сам Рогожин не уверен, что осудили настоящих виновных.

— Несколько недель перед нападением за мной профессионально следили — мы это вычислили только потом, по записям камер наружного наблюдения. У нас прослушивались абсолютно все телефоны — это нам сообщили источники. Теперь посудите сами: у кого есть такие средства и возможности, чтобы так все прокрутить? На мой взгляд, заказали меня и крышевали преступление силовики, о которых мы писали. Поэтому взяли исполнителей, которые вряд ли сдадут заказчика. В их причастности у меня тоже есть большие сомнения.

Между тем квазинезависимость во многом девальвировала силу слова подобных изданий. И любые нападения или даже убийства их журналистов не вызывают того резонанса, как могли бы, а милицией часто и вовсе спускаются на тормозах.

 

Он сам упал

Впрочем, в Саратове дело хотя бы формально довели до суда. В Ростове же никакого дела не было. Ростовский журналист Сергей Слепцов принципиально не разговаривает со следователями: он считает, что те специально не стали проводить серьезное расследование гибели его друга, главного редактора газеты «Коррупция и преступность» Вячеслава Ярошенко.

— Опросили весь двор, нашли двух женщин, которые видели, как журналист оступился, — разводит руками начальник следственного отдела УВД по Кировскому району Ростовской области Артур Айдинян. — По материалам уголовное дело возбуждать не стали, все и так ясно.

Нашли Вячеслава Ярошенко 30 апреля прошлого года. После сдачи номера главный редактор шел домой, но почему-то свернул с пути, заглянул в глухой дворик с домами барачного типа. На ступеньках винтовой железной лестницы его и обнаружили. С пробитой головой. Кроме сотового телефона у Ярошенко ничего не исчезло. Мобильник оперативники вскоре нашли у подростков, которые якобы обнаружили его в сквере.

Слепцов тычет в сторону крутой железной лестницы, обрамляющей трехэтажный дом барачного типа. Во дворике жильцы с обнаженными синими татуированными грудями грызут семечки и запивают их пивом.

— Видите, какой двор. Он тут никого не знал. Зачем ему было заходить сюда? Что тут произошло, непонятно.

— Но в милиции настаивают, что есть свидетели, которые видели, как он упал.

— Знаю, как этих свидетелей находят. Сам оперативником был. Пообещали, что в обезьянник не заберут, — вот и рассказали, что сам падал.

В деревянном доме почти каждый месяц меняются жильцы. Квартиры все съемные, никто не знает ни про упавшего журналиста, ни про свидетелей.

— Добились своего. После смерти Вячеслава газету пришлось закрыть. Ни одно издание теперь в Ростове так не прикладывается к местной власти и силовикам, — говорит Слепцов.

Когда мы позвонили ему на днях, чтобы узнать последние новости — не началось ли новое расследование по этому делу (как случилось в некоторых других городах), — Сергей Слепцов оптимистичнее не стал:

— К делу уже никогда не вернутся. Им ведь невыгодно, чтобы все вылезало наружу. Даже если к защите журналистов проявил внимание сам президент. Все это ничем не закончится. В регионах ничего не изменится: пошумят, а преступления так и останутся нераскрытыми.

 

Пистолет для журналиста

Конечно, во многом правы и те, кто говорит, что преследование журналистов — признак слабости самой журналистской корпорации. После нападения на Олега Кашина его коллеги проявили солидарность, провели несколько акций — уже 6 ноября в интернете появилось их открытое письмо президенту Медведеву с требованием защитить журналистов и их читателей, а также довести до конца расследование дел Кашина, Политковской и Бекетова. Его подписали более 1500 представителей СМИ. Больше недели журналисты и некоторые общественные деятели стояли в Москве у здания ГУВД на Петровке с одиночными «переходящими» пикетами. 14 ноября на Чистых прудах у памятника Грибоедову состоялся митинг, приуроченный ко второй годовщине избиения Михаила Бекетова. Прозвучало предложение в случае очередного избиения журналиста где-нибудь в Ульяновской или Ивановской области не ограничиваться парой публикаций, а снова выйти в Москве на одиночные пикеты. Но удастся ли найти столько журналистов, готовых стоять на улице с плакатом ради безвестного ивановского коллеги, — большой вопрос.

Понятно, что в нынешней слабости российской журналистики виновата не только она сама. Нивелирование роли СМИ шло постоянно. Существенным шагом к ограничению их свободы стали, например, антитеррористические поправки в закон «О СМИ» 2002 года. «Не допускается использование средств массовой информации для осуществления экстремистской деятельности», — написано в новой редакции закона. Формально поправка была призвана отделить освещение терроризма и экстремизма от использования СМИ для экстремистской деятельности. Однако на деле закон не раз применяли против неугодных газет.

Его дополнила еще и статья 16, в которой сообщалось, что любое СМИ теперь можно закрыть в соответствии с законом «О противодействии экстремистской деятельности». Два предупреждения в год за публикацию экстремистских (по версии даже не следствия, а надзорных органов) материалов, и «организация… лишается права на ведение издательской деятельности».

Усиление защищенности журналистов — это комплексный вопрос, включающий в себя и смягчение законодательства, и ограничение контроля за СМИ со стороны федеральных и местных властей, и расширение условий для финансовой независимости прессы, и демонстративную открытость политической элиты, и реальное преследование заказчиков нападений на журналистов.

Но в условиях актуальной политической дискуссии сегодня на первый план выходят почему-то разговоры о физической защите журналистов. Наиболее конкретные меры по ее усилению предложил зампред комитета Госдумы по информационной политике Борис Резник. Он внес в парламент поправки в Уголовный кодекс, которые ужесточили бы наказание за тяжкие преступления против журналистов — от 20 лет до пожизненного заключения, а средней тяжести — от 12 до 20 лет.

«В последнее время, к сожалению, участились нападения на журналистов, а ведь они выполняют общественно значимую работу», — аргументировал свое предложение Резник. Главная претензия самих журналистов к проекту депутата в том, что поправки фактически приравнивают их к государственным и общественным деятелям. Коллеги, с которыми «РР» обсуждал эти предложения, полагают, что повышение формального статуса журналиста вызовет скорее негативную реакцию.

Например, на сайте мэрии Химок 10 ноября был опубликован комментарий некоего И. В. Захарова, председателя правления региональной общественной организации «Трудовая доблесть». «Сегодня предлагают за нападение на журналистов отправлять в тюрьму пожизненно. А за нападение на простого гражданина этой страны не надо? Трагедия журналиста на фоне трагедии рабочего, врача, ветерана — весомее?» — вопрошает герой соцтруда. И едва ли он находится в меньшинстве.

Звучат предложения вооружить представителей СМИ травматическими пистолетами. Журналисты полагают, что с их помощью смогут защититься от нападения, а кого-то остановит сама возможность получить отпор. Впрочем, тому же Олегу Кашину травматический пистолет вряд ли бы помог: первым же ударом его сбили с ног, и достать пистолет он бы уже не успел.

Полпред российского правительства в высших судебных инстанциях Михаил Барщевский идет еще дальше: «Представьте себе, что у нас было бы разрешено ношение короткоствольного огнестрельного оружия... Представьте себе, что Кашин, допустим, этим правом воспользовался бы. И что преступники допускают мысль, что у Кашина мог быть пистолет. Они что, подошли бы к нему?»

Вооружить журналистов предлагает и Резник, считая, что с пистолетом в кармане коллеги «чувствовали бы себя увереннее, входя в подъезд».

Правда, перспектив у этой инициативы немного: министр юстиции Александр Коновалов заявил, что разрешение свободного ношения оружия в России «невозможно».

Очевидно, что разговор о защите журналистов надо сворачивать в какую-то другую сторону. Для начала хотя бы научиться доводить расследования о нападениях на них до конца. Реальная проблема не в сроках наказания за тяжкие преступления и не в отсутствии у граждан пистолета или охраны, а в безнаказанности заказчиков нападений. В том, что угрозы и давление на СМИ являются нормой, а презрение к прессе не приводит к концу карьеры даже самых мелких чиновников и политиков. Вот, например, что больше всего удивило немецких исследователей, изучавших состояние отечественной журналистики:

— Российские корреспонденты морально готовы к угрозам и физической расправе, — делится с «РР» своими впечатлениями Мориц Гатманн. — Они боятся, даже когда пишут статьи о чиновниках и силовиках, которые, по идее, должны их защищать.

Кодексом по блогам

Судебные приговоры как признание влиятельности блогосферы

Следствие по делу Олега Кашина на равных рассматривает среди поводов для нападения на журналиста как его работу в традиционных СМИ, так и его активное присутствие в блогосфере.

Записи в блогах лишь недавно стали поводом для судебных исков, уголовного преследования и просто резонансных конфликтов. Быстрое превращение единичных случаев в систему свидетельствует о росте влияния блогосферы, ее значении в распространении информации и формировании общественного мнения.

Как все начиналось

Почин получился почти курьезным. В октябре 2004 года в Саранске осудили студента Мордовского государственного университета. Первая статья обвинения — «Оскорбление представителя власти» — вроде бы прямо говорила о политическом подтексте уголовного дела. Но вторая называлась уже «Незаконное распространение порнографических материалов или предметов». Объясняется все просто: обиженный штрафом, выписанным гаишниками, студент нашел на просторах интернета гомосексуальный порнорассказ и заменил в нем имена главных героев на реальные фамилии своих обидчиков. Приговор — условный срок и 10 тысяч рублей компенсации морального ущерба.

Но уже через два месяца, в декабре 2004 года, появился первый чисто политический приговор. В Красноярске полгода исправительных работ получил лидер местного отделения НБП Андрей Сковородников — за оскорбление представителя власти. Основанием для приговора стал вывешенный в интернете коллаж, на котором голова Владимира Путина была прикреплена к обнаженному женскому телу, а подписью к картинке служили отборные ругательства.

Как все продолжалось

Об усилении внимания к блогерам свидетельствовал стабильный рост числа уголовных дел: два дела в 2006-м, три в 2007-м, четыре в 2008-м. Некоторые из них стали показательными.

Февраль 2007 года Первый случай неадекватной реакции чиновника на свободную манеру общения в интернете. Прочитав под одним из своих постов довольно невинный по меркам жанра комментарий, что он «либо враль, либо дурак», депутат Госдумы Виктор Алкснис угрожал сотруднику Фонда эффективной политики Тимофею Шевякову уголовным преследованием. До суда не дошло, но выражение, употребленное депутатом, — «оскорбление чиновника категории А» — стало мемом.

Июль 2008 года Блогер из Сыктывкара Савва Терентьев приговорен к году условно «за возбуждение ненависти либо вражды». Так суд оценил оставленное в комментариях мнение, что «кто идет в менты — быдло, гопота, самые тупые необразованные представители жив(отн)ого мира», и предложение о ритуальном сжигании милиционеров в целях очищения общества от грязи.

На всех парах

Настоящий бум преследований за публикации в интернете начался в 2009 году. Среди прочего были отмечены: принудительная госпитализация в психиатрическую больницу, блокировка доступа к сайтам, штрафы за размещение в блогах «пособия по уличному террору» и призывов к свержению власти.

Апофеозом стал суд над журналистом Иреком Муртазиным в Татарстане. В ноябре 2009 года он получил 1 год и 9 месяцев колонии-поселения. Уголовное дело было возбуждено по заявлению президента Татарстана Минтимера Шаймиева. Летом 2008 года журналист в своем блоге написал, что, по слухам, Шаймиев умер. Кроме того, проанализировав блог журналиста, следователи обвинили его в клевете и возбуждении ненависти и вражды по отношению к власти. Среди прочего Муртазина обвинили в том, что в его текстах «отмечено использование сарказма», а также в том, что он «формировал у читателя идеи необходимости преобразований» (!).

В январе 2010 года предъявлено обвинение в мошенничестве видеоблогеру майору Алексею Дымовскому.

Виртуальная реальность и обычная жизнь перемешались. Возбуждение уголовных дел по фактам публикации в блогах уже никого не удивляет. Даже если речь идет о преследовании за карикатуры на Рамзана Кадырова или употреблении понятия «православие головного мозга», как в случае с пензенским блогером Владимиром Волковым, он же mf-pnz.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Нерозник Дмитрий 26 ноября 2010
Журналистика не является некоей обособленной и исключительной сферой деятельности, как раз наоборот – по природе своей она ближе (чем, скажем, культура или наука) соприкасается с подлинной жизнью, поэтому и ситуация должна рассматриваться не в некоем частном аспекте – «журналистов бьют», - а в общем контексте, который заключается в абсолютном неуважении современной властью (на любом уровне) и примазанных ею мнения, не соответствующего их позиции. И когда авторы статьи, говоря о том, что даже Владимир Путин может в общении с журналистами позволить себе грубость, приводят пример с обрезанием под корень (хотя мало кто вспомнит, когда и по какому поводу это было сказано), более показательными, на мой взгляд, были бы его же слова, сказанные в интервью всё тому же «Коммерсанту» в салоне «калины»: что, мол, бьют этих несогласных – ну так и правильно делают, потому как не фиг, и в следующий раз им опять обязательно дадут. Т.е., фактически, человек, занимающий вторую (формально) должность в стране оправдывает насилие в отношении части свои сограждан – не нарушающих, при этом, никаких законов, просто демонстративно выставляющих своё противоречие существующей власти. (И идея эта выражалась Путиным дважды за довольно короткий срок, просто в своей хамской пикировке с Шевчуком он не был так откровенен в формулировках.) Названная в статье как один из возможных заказчиков покушения на Кашина «Молодая гвардия» - это не некое абстрактное молодёжное прокремлёвское объединение, нет, это, в первую очередь, - молодёжное подразделение «Единой России» (правящей в России партии, возглавляемой, опять-таки, вторым лицом в государстве), видящее себя само в своих глазах как кузницу будущей политической и управленческой элиты России. Да, «МГ» дистанцировались от покушения на Кашина (а какие бы отморозки подписались?), но это не снимает вопроса: а зачем они вывешивали на своём сайте его фотографию с подобными комментариями и почему с точки зрения их старших товарищей, управляющих страной, это (равно как и гнобление антисоветчиков, и парады с втиранием в грязь портретов позоров России) – типа нормально? И т.д. – и всё это касается свободы изъявления инакомыслия (не важно, выражено оно в сфере журналистики или как-то иначе), и всё это говорит о том, что таковой свободы сейчас в стране нет.
У Трифонова есть исчерпывающее определение фашизма: «Фашизм – это приход худших людей». Когда в центре столицы ликующее стадце человеков топчется по портрету Алексеевой (одной из единственных людей в современной России, должных быть безусловным моральным авторитетом для всего общества), когда власть состоит из людей, воспринимающих любую критику или сомнение в свой адрес как оскорбление – причём не личное, но всего властного института (и, опять-таки, нет особой разницы – это они, изначально уроды такие по жизни, идут во власть, или это уродская власть с ними, изначально по жизни нормальными, делает такое), когда самый модернизированный и нанотехнологичный президент в мире рассуждает о том, что люди укоряющие его страну в том, что в ней не хватает свободы, - «не хрена не помнят», но при этом сам то и дело впрягается в процессы, должные, вообще-то, обходится без подобного вмешательства (всё тот же Кашин) – журналистов будут бить дальше. И не только журналистов.
Карандаев Игорь 24 ноября 2010
Если не будет независимых СМИ и должной защиты статусу журналиста, не сократим мы ни коррупцию, не прекратим бардак в стране, не заставим государство уважать права человека...Сейчас с государственных СМИ идет тотальная промывка мозгов о том,как все хорошо, но мы все видим, что это "потемкинские деревни". Не зря ведь СМИ называют четвертой властью...ой не зря
Карандаев Игорь 24 ноября 2010
Если не будет независимых СМИ и должной защиты статусу журналиста, не сократим мы ни коррупцию, не прекратим бардак в стране, не заставим государство уважать права человека...Сейчас с государственных СМИ идет тотальная промывка мозгов о том,как все хорошо, но мы все видим, что это "потемкинские деревни". Не зря ведь СМИ называют четвертой властью...ой не зря
Пелагейченко Юрий 24 ноября 2010
Все СМИ должны стать частными. Пусть их будет меньше, да лучше.
Иванов Василий 23 ноября 2010
Причин много. Кроме перечисленных, можно назвать и отсутствие потребности в объективной (или хотя бы альтернативной)информации и готовности за нее платить.
Поэтому все годы "стабилизца" когда-то уважаемый АиФ печатал интервью с Грызловым и Леонтьевым. А как грянул кризис - с Явлинским. Потому что иначе, ему трудно было бы продать свой 2.5 миллионный тираж. Газета писала не о том, что на самом деле, а о том, что хочет читать предполагаемый читатель.
Самоцензура. Даже РР в 2007-м(вроде бы), в статье о ведущих полит.партиях отвел СПС столько же места, сколько ЕР , но ни словом не обмолвился о "Яблоке". Что вписывалось в общий политически фон. Все центральные издания в тот год изо всех сил делали вид, что такой партии никогда не было.

И вообще минувшие годы были годами мира и порядка..... "А период с 2000−го по 2008 год останется в памяти как один из самых удачных. Столь спокойных для граждан и динамичных для страны периодов, как последние 8 лет, в нашей истории было немного." Вот так. А за излишнее спокойствие надо платить. Свободой. Это сейчас вспомнили вдруг о законе "о противодействии экстремизму". А тогда сочли, что это(и прочие движения властей по завинчиванию гаек) небольшая плата за "стабильность".
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение