--

Замороженные деньги

Строительство спортивных сооружений в России страдает от неумелого планирования

Большинство спортивных объектов в нашей стране сдаются неготовыми к эксплуатации. Можно назвать десятки случаев, когда после торжественного разрезания ленточки большие и малые спортивные арены вынуждены были брать паузу, иногда очень длительную, для устранения многочисленных неполадок и недоделок. Порой неудачным оказывается само расположение объекта. В целом же говорить можно не об «отдельных недостатках», а об отдельных успехах. Накануне Олимпиады в Сочи такая ситуация вызывает по меньшей мере тревогу.

Сергей Маслюк поделиться:
16 ноября 2010, №45 (173)
размер текста: aaa

Санно-бобслейная трасса безо льда производит удручающее впечатление: голый бетонный желоб с неровно заделанными стыками. С директором комплекса «Парамоново» Андреем Хохловым мы совершаем восхождение длиной 1405 метров — от линии финиша до старта, расположенного на высоте десятиэтажного дома. Злющий ветер пронизывает насквозь, под ногами поскрипывает иней: в систему охлаждения начали закачивать двуокись углерода — зимний сезон вот-вот начнется.

Директор объясняет, как он собирается провести эту зиму. Огромный объект, стоящий в чистом поле возле подмосковной Яхромы, страдает от недоделок и вызванной ими недогрузки: сборная России если и заглянет сюда в перерывах между этапами Кубка мира, то очень ненадолго. Международные соревнования в «Парамоново» не проводятся, хотя трасса еще в декабре 2009 года получила сертификат Международной федерации санного спорта.

— Чтобы поддерживать объект в рабочем состоянии, нужно выкладывать два миллиона рублей ежемесячно, — говорит Андрей Хохлов. — Таких денег у области нет. Как и желающих взять его на баланс по доброй воле. Министр спорта Виталий Мутко давно обещает разобраться в этом вопросе, но пока дальше разговоров дело не идет.

После того как в Сочи построят еще одну трассу, спортсмены потянутся на юг — обкатывать олимпийское сооружение. Впрочем, шанс, что «Парамоново» не превратится в «белого слона», как другие амбициозные спортивные проекты, все-таки есть, если, конечно, трасса будет использоваться для подготовки будущих поколений саночников и бобслеистов.

Нам японцы не указ

Сегодня на российский спорт денег не жалеют. Министр Мутко на одном из совещаний привел внушительную цифру: за счет средств федерального бюджета в рамках программы по развитию физической культуры и спорта с 2006 по 2010 год было профинансировано строительство 667 спортивных объектов. Некоторые из них уже работают, другие достраиваются. Но такого, чтобы стадион, спортбаза, каток или бассейн был сдан под ключ без недоделок, не бывает.

Чиновники, спешащие отрапортовать о сдаче объекта в эксплуатацию, пока еще не умеют прислушиваться к мнению специалистов, знающих, как грамотно составить техническое задание, выбрать место для будущих стадионов, спланировать с местными властями размещение дополнительных объектов инфраструктуры.

К примеру, столичный конькобежный центр в Крылатском расположен вдали от станций метро и добираться до него болельщикам сложно. Но заказчиков это не смутило. А вот когда в Лондоне для футбольной команды «Арсенал» проектировался стадион «Хайбери», одним из главных требований клуба была транспортная доступность объекта — в итоге его построили буквально в нескольких шагах от станции подземки, которую, кстати, впоследствии переименовали в «Арсенал».

Но российским чиновникам раньше не доводилось заниматься масштабным спортивным строительством: после развала СССР этот процесс был на долгие годы приостановлен. Так что их промахи объясняются скорее нехваткой опыта, чем злым умыслом. Функционеры от спорта зачастую не могут разобраться в предложениях строительных компаний и нередко «клюют» на итоговую сумму контракта, которая, как правило, бывает далека от окончательной.

Подрядчиков же, разумеется, приводят в восторг потоки государственных средств, расходуемых без должного контроля. Ведь если это деньги не частного инвестора, их можно смело осваивать, пока они не кончатся. А потом просить еще — чтобы закончить стройку. Именно так и происходит у нас с большинством спортивных объектов. Поэтому доработки после ввода в эксплуатацию неизбежны.

Тот же конькобежный центр в Крылатском строился всего полтора года, но спустя некоторое время был закрыт из-за поломки металлического цилиндра-шарнира в системе противовеса подвесной крыши, создавшего угрозу обрушения. И эта проблема оказалась далеко не единственной. Заказчик-застройщик «Москапстрой» уже на стадии строительства отдал технологические подряды на проектирование опорной плиты ледового поля, системы хладоснабжения, технологической вентиляции и кондиционирования«Моспроекту-4». Тот в свою очередь обратился в Холодильно-инженерный центр (ХИЦ), который пригласил в партнеры финскую компанию «ЮИТ Элмек». Те с удовольствием взялись за предложенный проект по установке системы технологической вентиляции — тогда никому и в голову не могло прийти, что у подрядчика маловато опыта. Между тем, хотя в Финляндии и умеют делать неплохой лед для хоккея, но там нет ни одной крытой ледовой арены для скоростного бега на коньках!

Иначе подходят к строительным работам за рубежом. Что отметили специалисты, выезжавшие в Нагано для изучения опыта конструирования конькобежной арены M-Wave? Проектные и организационные процессы заняли у японцев ровно год. Еще 28 месяцев тогдашние хозяева Олимпиады потратили на строительные, монтажные и пуско-наладочные работы. А до этого провели открытый конкурс на лучший проект, в котором приняли участие архитекторы из многих стран. Победил в итоге японский специалист, лучше других понимавший специфику Страны восходящего солнца.

Комплекс, с виду напоминающий застывшую каплю, получился просторным и высокотехнологичным. Холодильное оборудование, установки для водоподготовки и системы кондиционирования воздуха были изготовлены одной и той же японской фирмой — видимо, для того, чтобы оперативно решать возникающие проблемы. Но сбои случаются редко. Четырехэтажное здание высотой 43 метра (10,5 тыс. кв. м — площадь льда) управляется из единого компьютерного центра. Кстати, обслуживают каток в Нагано всего 40 человек — аналогичные спортивные сооружения в России требуют гораздо большего числа работников.

Патент на лед

— Оригинальный внешний вид и современная внутренняя отделка ледового комплекса, безусловно, заслуживали похвалы, — говорит Михаил Загайнов, первый генеральный директор «Крылатского». — Но при всем уважении к архитекторам и строителям не красота должна была определять суть и основной замысел данного проекта. Нам, эксплуатационщикам, было гораздо важнее другое: сумеем ли мы в этом красивом и современном комплексе подготовить высококачественный лед. Ведь ради этого, собственно, и затевался весь проект.

Кстати, на качество ледового покрытия может повлиять даже количество зрителей в зале. А если, например, на лед «Крылатского» (более 10,5 тыс. кв. м) занести всего две столовые ложки уличного реагента, он потеряет свои скоростные свойства.

Варят лед, как правило, раз в два-три года, а заливают раз двадцать, а то и тридцать за сезон — в зависимости от того, для какого вида спорта его готовят. Фигуристам, к примеру, комфортнее выступать на более мягком и пластичном льду, чтобы контакт с ним после прыжков не приводил к ушибам и травмам. Хоккеистам нужен лед толщиной 3,5–4,5 см, а конькобежцам более тонкий и скоростной — 2,5–3 см.

Но и это не все: лед надо не только правильно залить и заморозить, но еще и «состарить». Он как вино: чем старше, тем лучше.

Качество льда напрямую зависит от того, какая вода используется. В Нагано этот вопрос решили затратно: вырастили в специальных пещерах сталагмиты, разрезали их на пластины и уложили по всему периметру ледовой арены, а незаполненные пространства залили структурированной водой. В результате получился лед отменного качества — это подтвердили многочисленные мировые и олимпийские рекорды катка.

В Москве пришлось решать не менее масштабную задачу, а именно приспосабливаться к воде, которая была доступнее всего — из городской водопроводной сети. Для изготовления льда пришлось очищать эту воду от механических примесей, осветлять, удалять хлориды, смягчать и обессоливать, производить термическую обработку и биологическую стерилизацию, удалять из нее растворенный воздух.

— За семь с половиной лет, — говорит кандидат технических наук Григорий Яковлев, возглавляющий лабораторию по контролю качества льда в московском центре «Мегаспорт» на Ходынке, — мы накопили колоссальный опыт, позволяющий утверждать, что лед у нас действительно очень высокого качества, хотя готовим мы его из обычной воды. Неудивительно, что знакомиться с нашей технологией приезжают даже из-за рубежа. Делиться опытом мы не боимся, потому что все разработки запатентованы.

Затратные гиганты

Как водится, в разгар строительства «Крылатского» выяснилось, что денег на все не хватит. Поэтому решили оставить только самое необходимое, а от остального — в том числе от гостиницы и помещения для детско-юношеской спортшколы — отказаться.

Та же ситуация сложилась и с «Парамоново»: санно-бобслейный комплекс стоимостью около $45 млн был с помпой открыт в 2008 году, но строительство гостиницы для спортсменов заморожено по сей день, стационарного хранилища для дорогостоящих бобов и другого инвентаря тоже пока нет. Впрочем, недавно здесь открыли разгонную эстакаду. Но сезон уже начался и ведущие бобслеисты страны разъехались готовиться к конкретным стартам. К тому же Международная федерация бобслея и скелетона разрешила проводить в «Парамоново» только соревнования бобов-двоек, а вот четверкам придется подождать как минимум до следующей весны.

В последнее время в спортивной индустрии торжествует практика обращения к иностранцам, имеющим необходимые знания и технологии, хотя в действительности российские проектировщики ничем не хуже — их только надо найти. Вот и проектирование «Парамоново» некоторые умные головы советовали отдать на откуп самому известному создателю санно-бобслейных трасс в мире немцу Удо Гургелю. Однако на сей раз заказчики остановили свой выбор на специалистах из Института механики МГУ. В лаборатории Александра Шахназарова были сделаны все математические расчеты и определены оптимальные параметры санно-бобслейной трассы. Без критики, конечно, не обошлось: трасса получилась не столь скоростной, как в канадском Уистлере. Зато и не такой опасной. А это обстоятельство после трагического случая на Олимпиаде в Ванкувере вышло на первый план.

Недогруженность построенных спортивных объектов — головная боль тех, кто непосредственно занят их эксплуатацией. Понятно, что соревнования конькобежцев не привлекают толпы болельщиков в Москве, где даже топовые футбольные матчи проходят при не до конца заполненных трибунах. Поэтому в «Мегаспорте», несмотря на продолжающиеся работы по устранению строительных недоделок, в нынешнем сезоне запланировано проведение нескольких матчей розыгрыша Континентальной хоккейной лиги и одного из этапов Гран-при по фигурному катанию.

В «Парамоново» первое серьезное соревнование саночников — этап Кубка Европы — состоится в феврале следующего года. Зато «Крылатское» уже приняло два чемпионата мира по конькобежному спорту и один по хоккею с мячом. И все-таки количество проводимых соревнований мизерно по сравнению с возможностями громадных ледовых сооружений.

— Проблем, как всегда, хватает, — говорит Загайнов, сменивший пост гендиректора «Крылатского» на аналогичную должность в «Мегаспорте». — Содержать такой дворец — удовольствие дорогое. Свет, газ, вода, отопление стоят немалых денег. Чтобы покрывать такие расходы, надо зарабатывать не меньше трех миллионов рублей в месяц. Сами понимаете, что это в наших условиях пока нереально. Концертные программы и различные соревнования, которые проводятся у нас, большой прибыли не дают. Но и в убыток себе мы работать не хотим.

Упущенные возможности

Назначение директора спортсооружения — человека, ответственного за его эксплуатацию, — имеет зачастую ключевое значение. У Михаила Загайнова, к счастью, был опыт подобной работы — в должности главного инженера высокогорного катка «Медео».

— Большинство директоров у нас получают ключи тогда, когда строительство подходит к концу и ничего уже нельзя исправить, — объясняет Загайнов. — А еще бывают случайные назначения: человек работал главным инженером или технологом на каком-нибудь заводе, а потом в один прекрасный момент стал директором спортивного комплекса. Не боги, конечно, горшки обжигают. Однако профессионалов в этом деле у нас почти не готовят. Я, например, до сих пор не могу себе представить, какой конькобежный дворец будет в Сочи: какой там будет лед и кто там будет работать? Мне кажется, место для него выбрано не совсем удачно — в Имеретинской низменности трудно будет подготовить хороший лед. Был бы он в высокогорье, его не надо было бы после Олимпиады разбирать и куда-то переносить. Высокогорный каток — это мечта конькобежцев, кузница рекордов. Помните, какое паломничество было в Медео? Туда съезжались конькобежцы со всего мира. Каток не пустовал ни днем ни ночью. То же самое могло быть и в Сочи, но мы упустили свой шанс. Как, впрочем, и многие другие.

Таков горький вывод специалиста. Но если наша страна окажется не в состоянии разумно подготовиться к зимней Олимпиаде, затраты на проведение которой растут как снежный ком, на чем еще можно будет учиться строить и эксплуатировать спортивные объекты? На чемпионате мира по футболу 2018 года?

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение