--

Два века фотографа Владимира Соколаева

От людей к ландшафтам

Новокузнецкий фотограф Владимир Соколаев снимал человеческую жизнь в советскую эпоху. В наше время его больше интересует жизнь степей, гор, рек и туч.

Артём Чернов
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

27 декабря 2010
размер текста: aaa

В конце 2010-го года коллеги мне прислали ссылку на сайт галереи «Фотосоюз». Посоветовали взглянуть на работы сибирского фотографа эпохи социализма. Я начал смотреть и… не останавливаясь, залпом, за час посмотрел с восторгом около тысячи чёрно-белых кадров. На них была повседневная жизнь советской эпохи, какой её невозможно увидеть на парадных кадрах в старой советской прессе. И не такая, какой её снимали именитые фотографы-иностранцы, наезжавшие в СССР. В этих кадрах не было ни «соцреалистического» глянца, ни погони за советской экзотикой. Была честно снятая жизнь, увиденная острыми глазами «своего», изнутри. Точные черты ушедшей советской повседневности: унылой, но теплой, душной, но безопасной, убогой и абсурдной, но, при этом, простой и понятной. Автор был из Новокузнецка. Я полез смотреть его биографию, думая, что до этого ничего о нем не знал.

И ошибся. Оказалось, что я даже уже был на его выставке. Читая его биографию, я с изумлением начал догадываться, что внушительная экспозиция цветных алтайских пейзажей, которую я видел всего пару лет назад в Новосибирском Академгородке – дело рук и глаз того же человека. Но в его алтайских кадрах было уже абсолютно безлюдно. И никакой привязки к эпохе. Почти полная неподвижность, безвременье и - цвет. Всё наоборот по отношению к его же кадрам советского времени. Эти ландшафты можно было снять когда угодно, хоть во времена Чингисхана.

Мне стало интересно, как один человек смог быть в фотографии двумя, казалось бы, совсем разными творческими единицами. Оставить сильный, хоть и несправедливо малоизвестный визуальный след в одной эпохе, уйти на десятилетие и потом вернуться с совсем иным видением и интересами.

Я разыскал Владимира Соколаева и час проговорил с ним по «Скайпу». Расшифровка нашей беседы – ниже. Все, что мог, автор мне о себе терпеливо объяснил. А что-то, наверное, объяснить до конца просто нельзя.

 

РР:  Давайте начнем с самого начала: когда и почему вы пришли в документальную фотографию?

В.С.: Если посмотреть на даты снимков того моего, чёрно-белого периода, то это конец 70-х, начало 80-х годов. В то время цветная фотография существовала в СССР в каких-то очень локальных местах – в ТАССе, в журнале «Советский союз». А на территории Сибири этого всего не было, поэтому мы работали на том материале, который у нас был: на советской чёрно-белой пленке. Мы – это группа «ТРИВА», три штатных фотографа на Новокузнецком металлургическом комбинате, работавших в ведомственной кино-фотолаборатории.

Правда, горжусь, что мы работали на лучших камерах мира – на «Лейках». С ними мы могли снимать в таких местах, куда с каким-нибудь «Зенитом» и не пойдешь, где света элементарно бы не хватило. А с «Лейкой» - открываешь диафрагму, ставишь выдержку ½ - и эта темнота вдруг наполняется светом. Плюс к этому «Лейка» - малозаметная камера. Можно с ней в толпе спокойно работать незамеченным. По моим фотографиям видно, что меня редко кто замечает.

РР: А кроме вас кто входил в «ТРИВА»?

В.С.: Владимир Воробьев и Александр Трофимов. Металлургия – это грязь, пыль, все дела. Мы снимали просто труд людей. Мы были штатными фотографами огромного предприятия, там 20 000 человек работало. Обеспечивали фотографиями то партком, то комсомольскую организацию, то ещё что-то. Но нам и этого было мало, мы сами напрашивались снимать больше, предлагали какие-то фоторепортажи о жизни завода. Мы заваливали партком фотографиями, и там не возражали. Мы находили с ними общий язык.

Тогда партия царила во всем, и фотография относилась к области идеологии. Мы зарегистрировали в отделе культуры творческий коллектив «ТРИВА» и активно стали участвовать в разных выставках, в СССР и за рубежом. Фотопленку нам завод обеспечивал километрами, фотобумагу тоже без ограничений. Поэтому мы снимали чуть не 24 часа в сутки. Только в репортажном стиле. Никаких постановок.

Когда мы привозили наши фотографии в Москву, специалистами здесь они принимались на «ура». Всем нравилось. Но в советскую печать они при этом не очень-то проходили, не вписывались в «соцреализм».

РР: Да, глядя на кадры, которые у вас представлены в галерее «Фотосоюз», не очень-то веришь, что они могли быть опубликованы в советское время, ведь это жёсткий не «соц», а просто реализм. Вряд ли это нравилось советской власти…

В.С.: Мы очень активно работали в нашем городе, и нас хорошо знали. У нас даже был свой стенд, на котором побывали как раз многие из тех фотографий, которые вы видели, по крайней мере производственная их часть. Их жители города видели, и наши местные власти видели. К ним относились нормально, они просто примелькались. В то время нельзя было послать просто так свои работы на выставки за рубеж, но местные власти нам подписывали все необходимые для этого документы. Мы отсылали фотографии на выставки, получали премии. Но в один прекрасный день эти фотографии где-то завернули и прислали уже в обком КПСС. А там как глянули, так со стульев попадали все. И категорически нас «закрыли».Тут же. Очень круто так. Неадекватно жёстко.

В результате мы вынуждены были постепенно уйти с завода в «свободное плавание». Те жёсткие социальные сюжеты, которые вы видели – это результат этого. Мы начали снимать «в стол». Уйдя с завода, мы лишись возможности выставляться перед зрителями. Снимали все, до чего могли дотянуться.

Эти работы мало кто видел потому, что, когда мы их снимали, было невозможно их показывать, это понятно. А потом, когда стало можно, мы в начале 90-х сделали несколько выставок. Мы тогда даже попали в программу «Взгляд», к Листьеву.

А потом каждый из нас стал заниматься своими собственными делами, время изменилось, и нам пришлось меняться. В фотографию я вернулся совсем недавно.

РР: О ваших учителях хотелось ещё спросить. Как вы научились, собственно, снимать?

В.С.: Нам повезло. Когда-то мы встретили человека, его имя Владислав Афанасьевич Запорожченко. Вот его мы – я и Володя Воробьев – считаем своим прямым учителем. Я не встречал человека, более глубоко знающего и чувствующего фотографию. В то время, когда невозможно было посмотреть даже фотожурнал из-за рубежа, мы учились на шедеврах американской и европейской фотографии, смотрели Стиглица и Стейхена, Анселя Адамса, многих. В Сибири не очень просто было достать все это…

РР: Когда вы сделали последнюю «социальную» фотографию?

В.С.: В 1989-м.

РР: А почему вы прекратили снимать социальную тематику?

В.С.: С определенного момента я задался вопросом: «Что ты видишь перед собой?» «Что такое мир?» Кто такой человек, что такое государство, как существует мир без государства. Я и Владимир Воробьев активно стали заниматься философией.  И социальные человеческие отношения стали как-то гораздо понятнее, проще. До этого вопрос «Что происходит?» был вопросом, побуждающим меня снимать, делать кадр. Чтобы суметь разобраться, что там. А в какой-то момент я начал хорошо понимать происходящее ещё до спуска затвора. С фотографии снялся первый слой тайны, что ли… И я стал снимать ландшафты. Это гораздо интереснее.

Требуется огромное усилие, чтобы ландшафт хотя бы суметь увидеть по-настоящему. Чтобы снимать человека, усилий нужно гораздо меньше.

Чтобы действительно снять Дворцовую площадь – надо в себе иметь, внутри эту Дворцовую площадь. Всю. Тогда можно внутренне чувствовать, что там, как и где начинает происходить. Когда снимаешь пять-шесть-семь человек в какой-то ситуации, достаточно просто ощутить  всю эту ситуацию внутренне – и будешь знать, что и как. Вопрос «что происходит?» здесь для меня в значительной мере потерял интерес. А для ландшафтов – нет. Ландшафт имеет большие размеры. Он обладает большей силой. И главное - он никак вообще не зависит от человека.

На моей выставке, которая сейчас в в Новокузнецке открыта, висят сразу два пласта работ: с одной стороны это ландшафты, которые окружают наш город. И параллельно с ландшафтами висят вот эти черно-белые фотографии прежние, часть которых вы видели. Называется выставка «Город. Места. Судьбы». Она дает взглянуть на Новокузнецк и снаружи, и изнутри.

РР: Как вы пришли к ландшафтному видео?

В.С.: В кинокамерах меня всегда огорчала короткая длительность одного кадра – включил камеру, а через 2 минуты пленка кончилась, надо снова заряжать. А жизнь-то в кадре дальше текла! Первая видеокамера у меня появилась в 1994-м, и на неё можно было снимать долгие кадры, хоть по 45 минут. Для меня это тоже фотографии, но такие, внутри которых происходит движение.

Чтобы снять в кадре птицу, летящую в небе, я должен включить камеру ещё тогда, когда она сидит в гнезде и только думает, что надо бы ей полететь. Я должен это предчувствовать. Видео – это совсем другие отношения с миром. Они для меня ценнее.

РР: Ваши ландшафты производят впечатление довольно долгого, тщательного выбора точки, состояния местности. Как вы работаете с этим, как это происходит?

В.С.: Одна женщина, шаманка, сказала хорошо. Когда её спросили: «Вы поклоняетесь духам?» «Нет, - сказала она, - мы им не поклоняемся. Мы их почитаем. Когда мы приходим в лес, мы приходим в гости к духам. А в гости надо приходить с почтением. Вот поэтому мы их почитаем». Я сам, когда приезжаю в какое-то место, местность, я туда вхожу «в гости». И место откликается мне навстречу. На видео я снимаю свои взаимоотношения с ландшафтом. Я приезжаю – и ландшафт передо мной распахивает радугу. Или начинают бегать облака какие-то фантастические. Взлетают птицы, дует ветер. Для видео это очень важно. Начинаю панорамировать – и в нужный момент птица садится туда, куда я привожу камеру.

Если нет общения между ландшафтом и мной – я никогда не нажимаю на кнопку. Фиксировать-то нечего. Если я приезжаю – и стоит морось, слякоть, я понимаю, что приехал не туда, и не в это время. И я спокойно сижу и раздумываю, что я сделал не так. Почему меня встречает место вот таким образом. Когда делаю выводы для себя – начинаю снимать. Как правило, если я грамотно двигаюсь, все происходит, все становится наполнено.

РР: Как вы находите финансирование для видеопроектов? Продаются ли ваши ландшафтные фотографии, ведь интерьерно они могут быть очень выигрышными?

В.С.: Никак. У видеопроектов нет финансирования. Я все делаю сам, это у меня авторское видео полностью. Фотографии продаются мало. У каждого фотографа и вообще творческого человека должен быть менеджер, я думаю. Вот у меня его нет. В моем ритме существовать рядом со мной другому человеку трудно.

…Я считаю, что дар, фотографический дар, который человеку дан – им нельзя бросаться. Им нельзя не заниматься, он требует уважения к себе. Умеешь снимать лучше, чем многие – надо снимать. Мало ли, что тебе денег не хватает. Крутись, терпи – и снимай. Муза – она же странная женщина. Она очень не любит деньги. И она терпеть не может ходить на работу. Поэтому с ней надо договариваться. «Муза, ничего страшного, вот смотри, это не работа, мы с тобой шедевр сделаем из того, что нам предложил заказчик!» Муза тогда говорит: «Ну ладно. Если шедевр – давай». А иначе она уйдет просто. Ради неё надо выкладываться.

 

Из автобиографии Владимира Соколаева:

Родился 11 мая 1952 года в Сибири, в городе Сталинске. Закончил Ленинградский институт киноинженеров в 1983 году. Член Союза фотохудожников России с 1990 года.
Активно работал в области социальной фотографии с 1980 по 1992 года. В 1995 году сменил фотоаппарат на видеокамеру. С тех пор осваиваю документальное авторское видео. В 2000 году вступил в Творческий Союз Художников России (IFA).

 

Как прежние, так и современные работы Владимира Соколаева представлены на его собственных страницах в интернете.

 

Альбомы Владимира Соколаева, представленные на сайте галереи "Фотосоюз":

Зенковский парк культуры и отдыха

Дом Ребенка.

Детский сад.

Слепые.

Цыгане-скотогоны

1-я городская клиническая больница. Новокузнецк. 1970-е годы.

Новокузнецк. Цирк

Портреты обитателей детского дома

Новокузнецк, 1976-1989 гг.

Города: Санкт-Петербург, Новокузнецк

Транспорт.

Церковь в провинции.

Провинция.

Школа и школьники

Музыкальное училище.

Интернат

Горожане.

Школа-интернат для слабослышащих детей.

Бассейн. Новокузнецк

Кузнецкий металлургический комбинат, 1976-1981 гг

Из серии 'Хлебозавод'

Новокузнецкий специализированный Дом ребенка № 2

Праздники. Церковь. Цыгане.

Танцы.

Дороги

Передвижной зверинец. Новокузнецк

Рынок.

Москва, 1980-е гг

Новокузнецк. Праздники

Новокузнецкий клинический роддом № 1

Дети в городе.

Деревня

Имена и люди.

Вокруг спорта.

 

Благодарим за помощь в подготовке публикации Анну Ликальтер и Александру Устинову

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Google danya.novikov@gmail.com 8 февраля 2011
супер!
Google renegine@gmail.com 8 февраля 2011
потрясающе!!!
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение