--

Школьное образование: политическая ситуация

10 февраля 2011

поделиться:
размер текста: a a a

Гриша Тарасевич считает, что гневная общественность неправильно поняла текст проекта образовательного стандарта и не вполне по делу обвиняет Фурсенко и Ко в намеренном убийстве школы и в построении колониальной системы сдерживания просвещения (у нас в последнем номере есть внятный текст об этом).

Поэтому я попытался понять цели и принципы Кондакова (соавтора стандарта) – мы с ним тоже беседовали, как и другие издания, я внимательно прочитал. Он как раз и доказывает, что его неправильно поняли.

Основной его тезис – у нас массовое школьное образование деградирует (о чем говорят, в частности, исследования Pisa), а значит, нужны реформы. Этот тезис не очевиден, но его можно обсуждать. Может быть, нужны и какие-то реформы, если система все-таки еще не разваливается, имеет запас прочности. А если разваливается, нужны не реформы, а меры по стабилизации – рост финансирования, привлечение качественных кадров, сохранение того, что еще живо, мораторий на эксперименты и расшатывание школьной системы. А потом уже, после стабилизации, – реформы.

Но если даже принять за искреннюю цель реформы, а за критерий эффективности – опросы Pisa, из всего предложенного под критерии «обучения навыкам» в новом образовательном стандарте про это только предложение о самостоятельном проекте для старшеклассников. Проблема, однако, в том, что в хороших школах проекты и так есть, а в плохих они будут дурацкими, если их внедрять как обязаловку. Вариативность образования в старших классах (которая в хороших школах тоже как-то присутствует) происходит из возможной другой логики – не улучшить качество знаний и навыков, а дать «либеральный выбор». Это возможная, но другая цель реформ. В США выбор у ученика больше, в ЕС меньше, но качество образования некоторых странах ЕС по той же Pisa – лучше.

Есть и другие ключевые направления «реформы» - обязательные «Россия в мире» и «Безопасность жизнедеятельности», которые никак не укладываются в логику улучшения «навыков». Это какая-то непонятная пока ерунда, которая точно не исходит из заявленной цели – тут скорее что-то про «патриотичность» и военно-гражданскую оборону, а не про знания и тем более – навыки. Кондаков защищает «Россию в мире» в том духе, что мы же не знаем, что это будет, может это будет хороший курс. Да, не знаем, в этом и проблема. Если бы цели реформаторов были искренние, то все бы ключевые шаги реформы исходили из заявленной цели, а не повисали в воздухе, каждый в отдельности.

Собственно, это и является проблемой: идут реформы, которые связаны с разными «идейками» - про «рынок», про «патриотизм», про либеральный выбор. Они противоречат друг другу и расшатывают систему. И именно поэтому критики правы – поскольку Фурсенко не говорит ясно и непротиворечиво про цели и логику реформ, значит, общество имеет право подозревать худшее. Тем более что бюрократическая вертикаль в системе образования все время выдает какую-то ерунду, чем окончательно доводит школы до истерики.

Поэтому необходимо обязательно вести жесткую политическую критику с одновременным предложением содержательной политической альтернативы. Ключевая позиция – хватит экспериментов без ясной цели, не навреди! - при одновременной срочной реализации ряда мер по укреплению системы. Из того, что я слышал, тезисы могут быть такими (конечно, это моя формулировка, возможно, я не все в полемике правильно понял, у хороших учителей могут быть более точные и правильные предложения).

- Прекратить любые попытки «оптимизации» и сокращения бюджетов в школьной системе. Наоборот, нужно понять, что на первом этапе необходимо резко увеличить зарплатные бюджеты, чтобы одновременно не выгонять на улицу старых и уставших учителей, и при этом стимулировать школы привлекать относительно молодые кадры с образованием в хороших вузах, с опытом работы в хороших местах и с огнем в глазах. Мы об этом писали – социально такая возможность есть, не все счастливы просто тупо «работать в офисе» - образование более осмысленная вещь для многих продвинутых относительно еще молодых людей. Многие хотят идти работать в школы, и даже заплаты стали приличными кое-где, но директора не заинтересованы.

- Прекратить воровство на поставках оборудования в образовательные учреждения. Это и в проектах про университеты и про больницы – главная деятельность чиновников. Техническое перевооружение важный вопрос, но не первый, первый – это кадры школы и содержание образования.

- Прекратить попытки заставить директоров школ зарабатывать на «дополнительных услугах», как предлагается в законе об автономных организациях. Эту опцию надо вообще отменить для государственных школ. Хочешь делать бизнес - делай частную школу. Многие директора и так в состоянии разложения «рынком», надо преодолевать, а не стимулировать этот тренд. Можно вместо этого максимально легализовать существующие добровольные платежи родителей и юрлиц в бюджет школы (в том числе и на зарплаты учителей). Но только добровольные! Все попытки обуславливать поступление в гос. школу или оценки взяткой преследовать жестко, вплоть до посадок. Есть деньги и хочешь доплатить хорошему учителю – пожалуйста, нету денег – ничего страшного. Во многих хороших родительских комитетах так и происходит, просто нелегально, самые бедные – не платят. Упрощение благотворительных платежей - механизм и для пожертвований со стороны фирм, например, в сельские школы.

- Прекратить попытки уравниловки – попытки сократить бюджеты школ для одаренных детей и хороших гимназий до «среднего», как предлагал Собянин. Наоборот, нужно средний уровень подтягивать к лучшему. Для этого у школ должны быть материальные стимулы привлекать хорошие кадры, выигрывать олимпиады, конкурсы творческих проектов, (можно и тесты типа Pisa вводить как критерии, если хочется) – не только ЕГЭ. Так же стимулировать повышение квалификации учителей обычных школ в лучших школах, с общей идеей – хватит тупо заучивать формулы и определения, нужно больше использовать творчество, остроумные задачки и пр. Такие методики и навыки есть в лучших школах, их надо постепенно переносить на остальные.

- Прекратить бюрократическое давление на школы, тем более – на хорошие. Количество вредных нововведений и бумажной волокиты со стороны образовательной вертикали зашкаливает. Эту вертикаль как раз и можно «оптимизировать». Дело этой вертикали должно быть не в том, что «учить как учить», а в создании стимулов для школ, у которых есть успехи, помочь в организацию стажировок и пр. Проверки должны воспитывать не лояльность школ перед вертикалью, а страх и ответственность за плохой уровень образования, что должно оцениваться по внешним объективным критериям (олимпиады, тексты, конкурсы), а не по впечатлению чиновника, который ищет крамолу и противоречия руководящим указаниям.

- Прекратить волюнтаристские эксперименты. Все новое нужно вводить по принципам «разрешено», а не по принципу «надо сделать». Если ученики школы хорошо сдают ЕГЭ по русскому и математике, выигрывают олимпиады по истории и химии, поступают в хорошие вузы, то чиновников вообще не должно интересовать степень вариативности обучения в старших классах – школа разберется, в каком объеме ученик может выбирать для себя «продвинутые» курсы. То же касается новых предметов: если школа хочет преподавать право или курс «Россия в мире» и при этом по традиционным базовым предметам дает хорошее знание, то пусть поступает как хочет. В хороших школах беготня-физкультура и даже труд-рукоделие активно приветствуется – потому что все считают это полезным, а не потому, что кто-то приказал. А для безопасности жизнедеятельности полезнее раз в год приглашать врача скорой или МЧСника, а не учить определения по учебнику.

- Базовое государственное требование к школе должно быть жестким, консервативным, не должно вызывать сомнений и дискуссий, а вот дополнительные возможности любыми и самыми смелыми. Все дети в России, например, должны хорошо знать русский язык и литературу, а также понятный и ясный набор предметных знаний, куда входят, скажем, алгебра с историей, а экономика и китайский – только если очень хочется директору и родителям – дополнительно, за пределами требований государства. Думаю, в базу не должно входить ничего нового и еще несостоявшегося, в том числе курса обществознания. Лучше историю сдавать в рамках ЕГЭ, чем этот вялый, эклектичный и неграмотный курс. Возможно, когда-то наша обществоведческая наука так разовьется, что у нас будут десятки классных учебников и сотни тысяч увлеченных и образованных преподавателей, тогда и обсудим тему. Вообще, школа – это самая важная вещь и должна быть предметом национального консенсуса, а не продуктом малообразованных реформаторов и волюнтаристских экспериментов.

- Воспитание гражданских ценностей нельзя путать с актуальной политикой. Школа – не телевизор, она может воспитать общие ценностные коды для всех граждан, но глупо от нее требовать агитации за какую-то политическую позицию. Русская грамотность лучше объединяет страну, чем уроки мужества и отредактированная в патриотическом ключе история ХХ века. Есть, конечно, определенные сложности с новейшей историей и тем же обществознанием, но Достоевский лучше лечит от симпатии к циничным революционерам и террористам, чем казенное осуждение «оранжевых» в казенном курсе истории. Главная беда и ложь попыток внедрить патриотизм – в том, что он внедряется через прагматически-циничную логику типа «не важно сколько людей тиран убил, важно, что он защитил национальный интерес». Это не то, что вредно, это еще и не работает. Школа работает с ценностями, с тем, что хорошо, а что плохо, а не с тем, что политически выгодно или невыгодно. Прогресс, ученость, творчество, любовь в отчизне, свобода – хорошо. Мракобесие, невежество, муштра, бескультурье (ненависть к собственной культуре и стране) и холопство – плохо. Это хороший учитель и так несет на себе, в структуре личности, а плохой может повторить инструкции партии, но ему никто не поверит.

- Вообще главное – это система воспроизводства хороших учителей, а не стандарты, планы и методички. В стране есть по традиционным дисциплинам много хороших учебников и задачников, дополнительной и развивающей литературы, есть хорошие школы и приличный набор прогрессивных педагогических наработок. Но их нельзя внедрить в массовую школу законами, указами и приказами. Это внедряется через людей, у которых должны быть стимулы повышения квалификации и возможность стажировок и обмена опытом. Среди директоров продвинутых школ есть люди с выдающимися организационными талантами и с амбицией распространять передовой опыт. Так что непонятно, с какой стати в руководстве Министерства образования и науки нет ни выдающихся учителей, ни выдающихся ученых, а сидят одни прагматики-менеджеры, которым все неймется, хотя они даже целей реформ не способны сформулировать.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Тарасевич Григорий 10 февраля 2011
Если бы "письмо учителей" было бы таким, как это текст, то я бы его подписал ;))
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение