--

Когда я вырасту, я хочу любить

Два репортажа о семьях бедняков - американской и русской

РР представляет фотопроект, состоящий из репортажей о двух типичных семьях бедняков - американской (штата Луизиана) и русской (Череповец). Они парадоксально похожи - хотя субстрат, мягко говоря, разный. 

Brenda Ann Kenneally, Юлия Вишневецкая
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

15 февраля 2011, №06 (184)
размер текста: aaa

Прекрасная фотоистория Бренды Энн Кенелли - о людях, которых в Штатах называют "White Trash". Это не очень большой, но важный социальный слой - и один из главных американских архетипов, что ли. "Корневые" простые американцы, которых постепенно вытесняет средний класс. Потомственные необразованные бедняки, часто алкаши, живут в хибарах и трейлерах - белые негры такие. Но они носители главных американских ценностей: свободы и личной независимости. Обычно они ультраконсерваторы или либертарианцы (см. конфедератский флаг на стене). Но при этом они, как правило, более общинны, чем мидл-класс, и в их среде более терпимое отношение ко всяким фрикам и чудакам - вообще к личной свободе и самовыражению. Мол, я бедный, в трейлере живу, выпиваю да - но я хозяин своей жизни и ебись все конем. И никакая правительственная сволочь мне не указ - такая примерно идеология. На них нет буржуазного лака, человеческие чувства видны - поэтому фотографы любят снимать "White Trash"...

Бренда Энн Кенелли: "Когда Энджи Пул была маленькой девочкой и жила в Техасе, каждый вечер перед сном она играла в куклы и посылала маме по телефону воздушные поцелуи с пожеланием доброй ночи. Мама Энджи была дальнобойщицей, она моталась на своем грузовике по всей стране, и поцелуям нужно было миновать мили хайвеев и дюжины темных придорожных автоотстойников, чтобы прорваться наконец к маме сквозь музыку кантри, которую она врубала по радио, чтобы не заснуть, дожидаясь, когда зазвучит в трубке дочкин голос. Энджи часто оставалась на попечении всевозможных тетушек и дядюшек или тех, кто сам себя так называл, хотя никакого кровного родства между ними не наблюдалось. Больше всего она любила, когда мама бывала дома между рейсами, и мечтала, как, когда сама станет мамой, всегда будет встречать своих детей из школы.

Энджи встретила Майка Рабертса, когда ей было восемнадцать. Она тогда работала на своей первой работе в продуктовом магазине «Уинн Дикси». Майк крепко выпивал, гонял на машинах и вечно влипал по этому поводу в разборки с полицией.

Энджи влюбилась в него, и ее любовь оказалась для души Майка тем домом, которого ему так недоставало, чтобы стать тем хорошим человеком, каким он — Энджи знала это — на самом деле был. Майк, когда ему удавалось устроиться, работал то механиком, то водителем тягача, то в пожарной части, то на стройке. Энджи родила четырех детей, и вот наконец Рабертсы смогли купить в кредит дом.

Лишних денег у них никогда не водилось, но они говорили, что у них есть все, что нужно. Когда у Майка была постоянная работа, Энджи, которая сидела дома с детьми, могла даже позволить себе зайти в соседний «Вулмарт» примерить платье, которое она подумывала купить, потом щелкнуть его на мобильник и скинуть фото мужу, крутившему в это время баранку своего грузовика, чтобы он его оценил.

Энджи, Майк и их дети достигли своей цели. Они нимало не стремились к чему-то большему, чем просто быть счастливой семьей, у которой есть что есть, что надеть и крыша над головой. По их представлениям, они были вполне успешны.

Но в 2006 году налетел ураган «Катрина». У Рабертсов, живших в Ковингтоне, штат Луизиана, через дамбу от Нового Орлеана, дом сорвало с фундамента. Это так их подкосило, что они со своими четырьмя детьми восемь месяцев ютились в трейлере Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям. Но потом все довольно быстро вернулось на круги своя. Семья въехала обратно в свой дом, который и раньше нуждался в ремонте, а теперь разве что чуть больше, но в нем все еще вполне можно было жить в теплом климате Луизианы: ну подумаешь, окна выбиты да кое-где стены от фундамента отходят! Вот с работой у Майка было хуже. Большинство строек было заморожено, а мелкие предприниматели, которые нанимали его водителем тягача, ужали штаты до минимума. А квартплата росла: жилья в округе осталось мало.

В 2008-м пришлось отправиться на заработки и Энджи — в службу работы с клиентами телевизионного «магазина на диване». Ее главная обязанность — отговаривать покупателей аннулировать заказы, которые они сделали в минуту слабости, сидя далеко за полночь у телевизора, чувствуя себя жирными, бедными и безобразными и попавшись на удочку компании, где работает Энджи, втюхивающей им свои товары, суля избавить их от всех проб­лем… за небольшой накопительный ежемесячный взнос, автоматически списываемый с кредитной карточки. Энджи убалтывала их часами. Майк перебивался случайными заработками. А их дети между тем входили в подростковый возраст, и отсутствие столь необходимого им материнского присмотра начало приносить свои горькие плоды. Тринадцатилетняя Энджел сбежала из дому, а трем младшим поставили диагноз «синдром дефицита внимания и гиперактивности». Потом Энджи начала постоянно болеть. Несколько раз ее забирали на «скорой», но потом возвращали из больниц домой. А в августе у нее нашли рак мочевого пузыря.

Энджи по-прежнему вынуждена ходить на работу, чтобы тянуть семью. Майк у себя во дворе занимается ремонтом автомобилей. Мормонская церковь, к которой принадлежит семья, поддерживает их на плаву: коли нужно что починить, все члены общины идут к Майку, а в этом году церковь купила всем детям школьную форму.

История, которую я рассказываю своими фотографиями, — это история любви. Пример Рабертсов показывает, что любовь, материнство и семья во многом являются теми «классовыми привилегиями», которые американское общество готово терпеть и поддерживать, только если стремящиеся к этому могут позволить себе такую роскошь. Рабертсы олицетворяют американскую мечту: работают в поте лица, выше всего ценят семью, почитают Господа и живут в мире с соседями, но в итоге терпят крах, потому что не стремятся к большему. Идеология, заставляющая американцев не покладая рук работать на систему, которая только увеличивает неравенство, когда-нибудь нас просто раздавит. Желание всего и побольше дает Америке жизненные силы. Материнство, семья, община — все это мы ценим на словах, а на деле разве что-то из этого набора нас полностью удовлетворяет? Но те американцы, для кого эти ценности действительно важны, отторгают постоянную жажду всего — больше, больше, еще больше, — хотя она такая насквозь американская." 

 

Ловушка бедности

Фотофильм Юлии Вишневецкой о бедняках Череповца:

«Ловушка бедности» — это социологический термин. На Западе он означает ситуацию, при которой человеку выгоднее получать социальное пособие, чем работать и платить налоги. У нас бедность расставляет другие ловушки. Их очень много. Это одна из них.

Юлия Вишневецкая: "...Район Индустриальный. Это трущобы, душа Череповца, его самая старая часть, построенная в 50-е одновременно с градообразующим заводом «Северсталь». Здесь много заводских общаг. Рядом комбинат, плохая экология, поэтому жилье дешевое и убитое. Именно сюда попадают люди в результате невыгодных квартирных обменов. Именно здесь получают социальные квартиры детдомовцы и матери-одиночки. Наверное, нет смысла объяснять, что район этот очень алкоголизированный.

Вместе с девушками из социальной службы "Восхождение" мы едем на старом трамвайчике мимо комбината, пробираемся через сугробы от остановки, идем дворами мимо круглосуточных магазинчиков и палаток, возле которых пьют пиво металлурги после смены. Я теряю ориентацию: хрущевки все одинаковые, при этом завод почему-то может неожиданно возникнуть с любой стороны. Вроде бы он остался справа, но смотришь налево — и там опять дымящие трубы. Ну и как тут не стать алкоголиком?

Заходим в общежитие квартирного типа. На кухне уйма народу, притом что комнат в квартире всего три. Тут и несколько взрослых мужиков с татуировками, и бабульки в халатах, и беременная девушка, и куча детей. Идем в крошечную 11-метровую комнату Тани, подопечной "Восхождения". Сначала я удивляюсь, почему у нее такие странные выпученные глаза, но потом понимаю: проблемы со щитовидкой.

У Тани двое детей и муж-ребенок. Большую часть комнаты занимает двухэтажная детская кровать. Внизу спит 7-летний Толик, наверху — 30-летний Олег. «Как я ни зайду, он все время спит», — жалуется веселая социальная девушка Настя. Когда Олег не спит, он лежит на том же самом месте и смотрит телевизор — через детский бинокль, потому что ему не хватает денег на очки. Стены ободраны: начали делать ремонт, но не доделали. Тут же, в комнате, холодильник и электроплитка, здесь приходится и готовить, и есть, и делать уроки. Младший сын Тани, двухлетний Дима, — диабетик.

Саму Таню можно охарактеризовать одним словом — «неприспособленная». Она нелепо одевается, все роняет, путается в предметах. Видно, что бытовуха, с которой даже соседи-алкоголики легко справляются, дается ей с большим трудом. Купить ребенку шапочку для бассейна для Тани целый проект. Непонятно, как у нее получается тянуть на себе трех человек, собирать в школу старшего, делать три раза в день уколы младшему и еще по вечерам работать уборщицей в школе. По большому счету никак не получается: что-то все время выходит из строя. Таня — человек странный, но вовсе не глупый, говорит сухим и правильным литературным языком, без мата. Рассказывает свою невеселую историю:

— Мы жили на Сахалине, а потом случилось несчастье - умер мой папа. Обвал на шахте случился. Мы собрались и поехали куда глаза глядят, в результате здесь живем. Почему здесь? Не знаю, это давно было... После школы встретила человека. Два года жили — не ругались, а как забеременела, начал обижать, родила — начал бить. Так и говорил - вон тубарь стоит. Я схватила полугодовалого ребенка — и куда глаза глядят, по съемным комнатам. Вот пока с Олегом не познакомилась. Сюда переехали - он комнату получил как бывший детдомовец. Больше всего я мечтаю жить в собственной квартире. По­этому я надеюсь на программу «Молодая семья» — больше мне надеяться не на что. Олег уже полгода не работает, потому что на нем висит большой кредит в «Русском стандарте», который на самом деле взял его брат. Если он устроится на работу, они его найдут и будут вычитать половину зарплаты. Этот "Русский стандарт" везде найдет! Но меня это все не волнует: слава богу, этот долг не коснется ни меня, ни Диму, больше мне ничего не надо. Я спросила: А в случае смерти? Сказали, нет, не коснется...

Я представляю себе, сколько тут надо разгребать социальным работникам, чтобы у Тани хоть как-то наладилась жизнь: устроить в детский сад ребенка-инвалида, убедить Олега все же пойти на работу, вести переговоры с банком, собрать миллион справок для расселения. Но надо, чтобы Таня и Олег сами этого захотели и сами все сделали. Мне кажется, что пытаться вытащить эту семью — безнадежный героизм, тем более что Таня сама не верит в свои возможности.

— Мне в детском саду так и сказали: отдельно для вашего ребенка никто готовить не будет. Я надеюсь на программу «Молодая семья». Больше не на что, — твердит она, как зомбированная, - может наши дети будут лучше жить, чем мы? Десять лет пройдут - не успеешь оглянуться. Толя найдет работу, Дима найдет работу и тогда мы заживем...

Захожу к Тане на следующий день. У нее милиция — комиссия по делам несовершеннолетних. Выясняют у соседей, бьет ли она детей.

— Вот так чуть ли не каждый день: ходят и ходят, — комментирует Таня. — А я Толика всего-то легонько по губам шлепнула: молчи, говорю, не рассказывай людям, что Олег пьет.

Толику всерьез грозит детдом. Социальные девушки пишут опровержение, они вообще всегда за семью и против детдома, в отличие от древнего государственного обычая защищать детей единственным способом — с помощью лишения родительских прав.

Когда милиция уходит, подвыпившая соседка обращается ко мне с речью:

— Репутация у нее непоправимая просто. Мы же хотели лишить ее материнства бля, вся квартира! Тебе скажу - им лучше в детдоме, чем с ней здесь. Я сама в детдоме выросла, сама знаю, что это такое. Она не кормит детей, она вообще никак не занимается с ними. Ей 32 - она Димку кормит блядь этой ёбаной титькой, пустым молоком, пустой водой вот этой кормит! Я в 6 утра ушла, я пришла в 12 - у ребенка припадок, блядь! Врачи приехали - говорят, дайте сладкого. А так он все равно умрет. Умрет ребенок, рано или поздно, он умрет, если у нее такое отношение будет. Я говорю, Димочка, иди поешь - так Женька кормит, я кормлю. Это нормально?

 ...По слухам, «Северсталь» начала вкладывать деньги в социалку после того, как один из ее руководящих сотрудников получил по башке от компании подростков в индустриальном районе, вплотную прилегающем к заводу. Естественно, результаты такой работы оценивать крайне сложно, но по крайней мере районы с экзотическими народными названиями «Китай» и «Техас» теперь уже не бьются стенка на стенку.

— Если объединить все наши проекты в двух словах, то их связывает идеология «передачи ответственности» от государства к человеку, — говорит руководитель службы «Восхождение» Александр Викулов. — В Советском Союзе люди практически разучились самостоятельно решать основные жизненные вопросы — эти функции перекладывались на государство. Оно кормило бедных, оно определяло, как людям учиться, лечиться, где им работать. Мы пытаемся сделать так, чтобы этими вопросами теперь занималась семья. В СССР, например, был практически утрачен институт отцовства. На место отца символически становилось государство — оно занималось воспитанием, внушало свою систему ценностей. Мы пытаемся реанимировать в мужчинах отцовские инстинкты, у нас даже есть группа анонимных отцов — женщин туда не пускают.

Девушки в «Восхождении» одна другой прекраснее. Их работа заключается в том, чтобы ходить в неблагополучные семьи и помогать им постепенно налаживать жизнь. «Клиентская база» формируется по результатам регулярного общения со школами, поликлиниками, детскими садами.
«Клиенты» — это, как правило, очень бедные асоциальные семьи с большим количеством детей. Кто-то в семье почти всегда алкоголик. Первые несколько встреч уходят на то, чтобы установить контакт. Потом нужно выяснить, в чем главная проблема, почему ситуация не может сдвинуться с мертвой точки, что нужно сделать в первую очередь: разменять жилье, получить прописку, оформить инвалидность, записать ребенка в детский сад? Как правило, многое упирается в конфликты в семье и в то, что «клиент» не находит в себе сил дойти до собеса, загса или военкомата. 

— Как правило, «клиенты» избегают контактов с государством: они его боятся, у них уже был негативный опыт, — говорит Люба. — Тогда мы сами идем вместе с «клиентом» в опеку, в собес. Это нужно для того, чтобы у них появилась модель общения с чиновниками. Они научатся и дальше пусть ходят сами — мы же не можем поддерживать их вечно..."


Из репортажа "Правильные роды"

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Панькова Настя 20 июля 2011
Статья и фильм очень сильные. а про мат... эх..это как из песни слов не выкинешь.
все маты были цитатами людей низших слоёв, а они не говорят культурными выражениями! сантехнике не говорят слова антагонист, дифирамбы и пр. Это же жизнь! Если мы будем украшать такие статьи своим культурным языком, у нас будет разруха. Псевдо-интеллигенция не спасёт этот мир. Реальность - вот пусть к успеху! Осознав всё, поняв на сколько всё жестоко, можно ещё исправить ситуацию.

Google zed842@gmail.com 21 апреля 2011
песдец конечно же((
Алехин Владимир 2 марта 2011
Ничего нового не увидел. Так много семей живёт. И, как правило, чужие кредиты выплачивают. Не знаю как относиться к этим людям. Чувства жалости нет, а осуждать грех. В нашей Великой Стране в одночасье всё может перевернуться с ног на голову. И еще неизвестно, где сам окажешься...
Yandex yinxiong 22 февраля 2011
Статья хорошая, Спасибо!
С матами перегнули.. Нельзя журналу вашего уровня спускаться до языка уголовников.
georg ladnyj 20 февраля 2011
"Корневые" простые американцы, которых постепенно вытесняет средний класс".
Странно читать такое. Какой-такой "средний класс", где он уже? И не только в Америке происходит этот процесс размывания этого понятия о "среднем классе". Этот, т. наз. "средний класс" сам сильно уменьшился в объёме, превратившись во что-то неопределённо-невнятное, не подпадающее ни под какие чёткие критерии - кого он там (и не только там) может "вытеснять"? Да он сам постепенно вытесняется - частично размываясь, а отчасти даже и сдвигаясь к люмпенизации (из-за обеднения немалой его части - нередко, впрочем, добровольного - за счёт снижения потребления и отказа от излишеств); немало его представителей превратилось (часто это их собственный выбор) в некую деклассированную массу, не подпадающую ни под какие чёткие социологические определения.
Yandex dolgopolov 20 февраля 2011
таня, кстати, судя по всему не совсем глупая баба
Yandex dolgopolov 20 февраля 2011
Да просто жесть! Обычно соцработники, наоборот пытаються отобрать детей, а эти прямя ангелы. Отличный фильм.
РР, вы же печатное СМИ! Что за ненормативная лексика?
Ber Leon 19 февраля 2011
великолепный материал. отличный фильм. Очень профессионально, на мировом уровне. Молодцы!
Колбасова Надежда 18 февраля 2011
Даниил, ваш девятилетний племянник интересуется "РР"? это уже великолепная новость. тогда он точно знает всю нецензурную лексику, курит и плюется цитатами из Ницше.

я за употребление всей лексики русского языка. а в умных устах мат выглядит очень привлекательно и сочно
Yandex yinxiong 22 февраля 2011
Колбасова Надежда: Надя, то что вы сказали - бред. Если ребенок в 9 лет знает лексику, и общается на ней с родителями то это уже потерянное дитя..
Коваленко Юрий 19 февраля 2011
Следовало бы отредактировать статью.. Иначе в чем "ум" надежды на изменение ситуации, продолжая мыслить и подкреплять "языком гениталий"?!
Кадышев Данил 18 февраля 2011
Вы что? Что еще за: "ебись", "блядь"? У меня девятилетний племянник эту статью читал, т.к. сайт РР не был под запретом никогда. Совсем офонарели?
Буртин Шура 18 февраля 2011
Простите, вырвалось.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение