--

Поджигатели

Травяные палы стали серьезной проблемой для России лет десять тому назад, когда из-за развала колхозов перестали распахивать поля

Статья Анны Баскаковой, автора нашумевшего в прошлом году "письма Шойгу", написана по результатам завершившейся на прошлой неделе экспедиции Гринпис России по южным областям нашей страны.

×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

19 апреля 2011
размер текста: aaa

 

Сухую траву поджигают по самым разным причинам: из-за нелепого суеверия, будто это полезно для почвы, из хулиганства или просто по небрежности . В результате поджогов сгорает не только старая трава, но зачастую и леса, и деревни. Особенно страшны травяные пожары на юге России, где тростник достигает пяти метров в высоту. Пойма Волги уже сейчас, в середине апреля, выгорела практически полностью. Добровольцы «Гринпис» ежегодно устраивают противопожарную экспедицию, одна из целей которой – борьба с травяными палами.

 

Паром сломался. Две машины - “Соболь” и “Газель” с надписями “Гринпис” стоят на берегу реки Бирюль в Астраханской области. В машинах мнутся добровольные пожарные, - шестеро мужчин и три женщины. Руководитель экспедиции Григорий Куксин глядит на противоположную сторону реки, на горизонт, где клубится черный дым.
 
- Горит, - улыбается мне мужичок в кепке. Мужичка зовут Николай Калюжный. Он стоит, прислонившись к фонарному столбу возле парома, и улыбается каким-то своим приятным мыслям.
- Точно, горит, - подтверждает его приятель. - Поля подожгли. Сгорит, кормовая трава вырастет. Сена накосим. Ежели река разольется – точно вырастет.
 
- А если деревня загорится? – спрашиваю я.
 
- Нее, не загорится, - беззаботно говорят они. - Вот до речки дойдет и перестанет.
 

К мужичкам подходит их знакомая, Евгения Михайловна Дерибасова, пенсионерка, в прошлом – доярка. Она тоже смотрит на столб черного дыма и улыбается: “Сгорит – травка свежая полезет, скотинка кушать будет”.

 
- Так снова камыш вырастет, а не трава, - удивляюсь я.
 
- Cкотинка и камыш кушает, когда он молоденький из пепла полезет, - мечтательно улыбается бывшая доярка. - Прямо с землей кушает. Молочко парное будет...
 
- А у вас скотина-то есть? - интересуюсь я.
- Да какая скотина, последнюю сдали давно, - отмахивается Евгения Михайловна.
- Зачем тогда жечь?
 
Доярка глядит на меня отуманенным взором и ласково повторяет:
- Так травка кормовая будет. Молочко парное...
 
Словочетание «травяной пожар» для непосвященного человека звучит нестрашно. Но почти ежегодно в высоком тростнике, которым заросла пойма Волги, гибнут целые пожарные расчеты. Выпасать скот в тростниковом «лесу» невозможно, а перепахивать поля дорого, поэтому местные жители стали выжигать их два раза в году, воспринимая это как необходимость и как развлечение одновременно. При этом каждый раз, когда из-за травяного пожара сгорает очередная деревня, они уверяют, что ее спалили враги (например, чеченские террористы) .
 
... Тростник около парома пылает в вечерней тьме. Сквозь сетку газораспределительной станции, на которой висит табличка “Огнеопасно”, видно быстро приближающееся пламя. Нам навстречу торопится чумазый парнишка, - возможно, он и устроил очередной пожар. Руководитель пожарной экспедиции, Гриша Куксин, тормозит машину и кричит: “Зачем подожгли?”. “Так, тростник сжечь надо” - неторопливо говорит парнишка.
 

Прямо на глазах из тростника возникает и рвется в небо многоярусный огненный замок невероятной красоты с башнями из разноцветного пламени. Пожарные работают с невероятной скоростью – разворачивают оборудование, ставят мотопомпу, наполняя ее водой из реки, бегут к огню и начинают тушить кромку. Всего двадцать минут – и пламя потушено. Паром нас все-таки дождался. По пути я распрашиваю возможного поджигателя – он тоже переправляется на тот берег. “А я не жег, я до мамки ходил. Это “посолцех” жжет из колхоза “Лотос”. Они каждый год тут жгут. Зачем? Ну жгут.”

 
… Наступает ночь, мы едем в Волгоград и вдруг видим по правую сторону дороги, в низине, светятся два гигантских круга пламени. Кто-то поджег Волго-Ахтубинскую пойму . Черные линии еще не сгоревших стеблей тростника кажутся нарисованными на ярко- красном фоне огня, клубы дыма поднимаются в темно-синее ночное небо. ”Гриша, остановись, – я вам такую съемку
сделаю!” - взволнованно говорит руководителю экспедиции фотограф Игорь Подгорный. Ради съемки Гриша, конечно, останавливаться бы не стал, но огонь возник в очень опасном месте. Он может уничтожить множество редких растений и животных в пойме, а потом беспрепятственно дойти до пригородов Волгограда.
 
Добровольные пожарные спускаются вниз, падая и спотыкаясь на крутом глинистом склоне, и начинают работу. Вдруг поднимается ветер, пламя ревет, как зверь, заглушая воздуходувки, искры летят в ночное небо. Огонь распространяется с чудовищной скоростью, регулярно выбрасывая вверх многометровые языки. Группа растягивается вдоль горящей кромки, кто-то регулярно вбегает внутрь, в тростники. Я начинаю понимать – не справляемся. Игорь Подгорный, который так хотел сделать красивую съемку, натягивает на голову капюшон боевки, надевает воздуходувку и скрывается в горящем тростнике – он предпочел тушить, а не делать фотографии. Мне очень страшно. Откуда-то из темноты выныривает Гриша и приказывает уходить влево и тушить пожар с фронта, где он менее интенсивный, а не с боков. Через полчаса пожар потушен. Гриша собирает людей, пересчитывает – слава Богу, все целы. «Ай, молодцы! – говорит он.
 
…Назавтра выяснилось, что директор природного парка «Волго-Ахтубинская пойма» увидел горящие тростники и несколько часов подряд пытался вызвать пожарную машину. Но тростники горели как раз на границе двух областей, и пожарные несколько часов не могли решить, кому из них выезжать на тушение. А тут мы случайно проезжали мимо…
 
День был бесконечным. Мы мотались по области, пожар снова и снова возникал в разных местах , шел к деревням и одиноко стоящим фермам, переходил дорогу то здесь, то там. Между огнями носился на своей машине давешний директор парка, говорил сквозь зубы: «Подожгли!». К вечеру повсюду горели алые круги, и горизонт светился темно-красным, будто мы попали в какую-то невероятную компьютерную игру. И я вспоминала, как в Астрахани мужик на пароме говорил мне: “Воот там неделю назад горело, снимите. Лодочный сарай погорел и все лодки в нем сгорели. Подожгли. Почему подожгли? А позавидовали кому-то. Каждый год горим. Каждый год...».
 
Все фотографии - Анны Баскаковой, 2011 год, в кадре - Астраханская, Воронежская и Волгоградская области.
год...».Поджигатели
 
Травяные палы стали серьезной проблемой для России лет десять тому назад, когда из-за
развала колхозов перестали распахивать поля. Сухую траву поджигают по самым разным
причинам: из-за нелепого суеверия, будто это полезно для почвы, из хулиганства или просто
по небрежности . В результате поджогов сгорает не только старая трава, но зачастую и леса,
и деревни. Особенно страшны травяные пожары на юге России, где тростник достигает
пяти метров в высоту. Пойма Волги уже сейчас, в середине апреля, выгорела практически
полностью. Добровольцы «Гринпис» ежегодно устраивают противопожарную экспедицию,
одна из целей которой – борьба с травяными палами.
 
Паром сломался. Две машины - “Соболь” и “Газель” с надписями “Гринпис” стоят на берегу реки
Бирюль в Астраханской области. В машинах мнутся добровольные пожарные, - шестеро мужчин
и три женщины. Руководитель экспедиции Григорий Куксин глядит на противоположную сторону
реки, на горизонт, где клубится черный дым.
 
- Горит, - улыбается мне мужичок в кепке. Мужичка зовут Николай Калюжный. Он стоит,
прислонившись к фонарному столбу возле парома, и улыбается каким-то своим приятным
мыслям.
- Точно, горит, - подтверждает его приятель. - Поля подожгли. Сгорит, кормовая трава вырастет.
Сена накосим. Ежели река разольется – точно вырастет.
 
- А если деревня загорится? – спрашиваю я.
 
- Нее, не загорится, - беззаботно говорят они. - Вот до речки дойдет и перестанет.
 
К мужичкам подходит их знакомая, Евгения Михайловна Дерибасова, пенсионерка, в прошлом –
доярка. Она тоже смотрит на столб черного дыма и улыбается: “Сгорит – травка свежая полезет,
скотинка кушать будет”.
 
- Так снова камыш вырастет, а не трава, - удивляюсь я.
 
- Cкотинка и камыш кушает, когда он молоденький из пепла полезет, - мечтательно улыбается
бывшая доярка. - Прямо с землей кушает. Молочко парное будет...
 
- А у вас скотина-то есть? - интересуюсь я.
- Да какая скотина, последнюю сдали давно, - отмахивается Евгения Михайловна.
- Зачем тогда жечь?
 
Доярка глядит на меня отуманенным взором и ласково повторяет:
- Так травка кормовая будет. Молочко парное...
 
Словочетание «травяной пожар» для непосвященного человека звучит нестрашно. Но почти
ежегодно в высоком тростнике, которым заросла пойма Волги, гибнут целые пожарные расчеты.
Выпасать скот в тростниковом «лесу» невозможно, а перепахивать поля дорого, поэтому
 
местные жители стали выжигать их два раза в году, воспринимая это как необходимость и
как развлечение одновременно. При этом каждый раз, когда из-за травяного пожара сгорает
очередная деревня, они уверяют, что ее спалили враги (например, чеченские террористы) .
... Тростник около парома пылает в вечерней тьме. Сквозь сетку газораспределительной
станции, на которой висит табличка “Огнеопасно”, видно быстро приближающееся пламя. Нам
навстречу торопится чумазый парнишка, - возможно, он и устроил очередной пожар.
Руководитель пожарной экспедиции, Гриша Куксин, тормозит машину и кричит: “Зачем
подожгли?”. “Так, тростник сжечь надо” - неторопливо говорит парнишка.
 
Прямо на глазах из тростника возникает и рвется в небо многоярусный огненный замок
невероятной красоты с башнями из разноцветного пламени. Пожарные работают с невероятной
скоростью – разворачивают оборудование, ставят мотопомпу, наполняя ее водой из реки, бегут
к огню и начинают тушить кромку. Всего двадцать минут – и пламя потушено. Паром нас все-
таки дождался. По пути я распрашиваю возможного поджигателя – он тоже переправляется на тот
берег. “А я не жег, я до мамки ходил. Это “посолцех” жжет из колхоза “Лотос”. Они каждый год
тут жгут. Зачем? Ну жгут.”
 
… Наступает ночь, мы едем в Волгоград и вдруг видим по правую сторону дороги, в низине,
светятся два гигантских круга пламени. Кто-то поджег Волго-Ахтубинскую пойму . Черные линии
еще не сгоревших стеблей тростника кажутся нарисованными на ярко- красном фоне огня,
клубы дыма поднимаются в темно-синее ночное небо. ”Гриша, остановись, – я вам такую съемку
сделаю!” - взволнованно говорит руководителю экспедиции фотограф Игорь Подгорный. Ради
съемки Гриша, конечно, останавливаться бы не стал, но огонь возник в очень опасном месте. Он
может уничтожить множество редких растений и животных в пойме, а потом беспрепятственно
дойти до пригородов Волгограда.
 
Добровольные пожарные спускаются вниз, падая и спотыкаясь на крутом глинистом склоне, и
начинают работу. Вдруг поднимается ветер, пламя ревет, как зверь, заглушая воздуходувки,
искры летят в ночное небо. Огонь распространяется с чудовищной скоростью, регулярно
выбрасывая вверх многометровые языки. Группа растягивается вдоль горящей кромки, кто-
то регулярно вбегает внутрь, в тростники. Я начинаю понимать – не справляемся. Игорь
Подгорный, который так хотел сделать красивую съемку, натягивает на голову капюшон боевки,
надевает воздуходувку и скрывается в горящем тростнике – он предпочел тушить, а не делать
фотографии. Мне очень страшно. Откуда-то из темноты выныривает Гриша и приказывает уходить
влево и тушить пожар с фронта, где он менее интенсивный, а не с боков. Через полчаса пожар
потушен. Гриша собирает людей, пересчитывает – слава Богу, все целы. «Ай, молодцы! – говорит
он.
 
…Назавтра выяснилось, что директор природного парка «Волго-Ахтубинская пойма» увидел
горящие тростники и несколько часов подряд пытался вызвать пожарную машину. Но тростники
горели как раз на границе двух областей, и пожарные несколько часов не могли решить, кому из
них выезжать на тушение. А тут мы случайно проезжали мимо…
 
День был бесконечным. Мы мотались по области, пожар снова и снова возникал в разных
местах , шел к деревням и одиноко стоящим фермам, переходил дорогу то здесь, то там. Между
огнями носился на своей машине давешний директор парка, говорил сквозь зубы: «Подожгли!».
К вечеру повсюду горели алые круги, и горизонт светился темно-красным, будто мы попали в
какую-то невероятную компьютерную игру. И я вспоминала, как в Астрахани мужик на пароме
 
говорил мне: “Воот там неделю назад горело, снимите. Лодочный сарай погорел и все лодки в
нем сгорели. Подожгли. Почему подожгли? А позавидовали кому-то. Каждый год горим. Каждый
год...».
×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Yandex skader97 22 апреля 2011
Гореть и рушится Россия начала аккурат с начала либеральных реформ в экономике. Либерализм в голове отдельного индивидума разрушает личность, а либерализм в экономике разрушает страну.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение