--

Увядшая революция

Зачем Саакашвили подавил восстание, которого не было

«Белла, чао, чао, чао» доносится с Площади Героев. Эта песня - позывные протеста, я уже в четырех странах видела, как под нее танцевали молодые люди с горящими глазами и Че Геварами на футболках. Она ассоциируется с романтикой сопротивления, желанием отстаивать свои убеждения любой ценой. Но это все не про грузинских оппозиционеров из «Народного собрания». Глядя на них, даже за час до кровавого разгона митинга трудно было представить, что в этом есть хоть какой-то смысл.

Юлия Вишневецкая
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

30 мая 2011, №21 (199)
размер текста: aaa

Протест

- Мы сидим здесь, потому что хотим смены власти…

- И что, будете делать революцию сегодня ночью?

- А вот мы здесь сидим - это уже и есть революция...

Молодежи очень мало - в основном, пенсионеры и безработные среднего возраста. Вид у них потрепанный и вызывающе неэнергичный. На вопрос «на что жалуетесь» начинают жаловаться - на низкие пенсии, безработицу, высокие цены. Многие подчеркивают, что хотят хороших отношений с Россией, причем, судя по всему, подразумевают не столько современную Россию, сколько идиллический Советский Союз. Жалуются на масонов, евреев, турок и еще почему-то на буров. Оказывается, правительство Грузии готово принять 100 белых фермеров из ЮАР, чтобы они занимались аграрным бизнесом на льготных условиях - это вызвало в стране страшный переполох. Чем не нравится лично Саакашавили? Он клоун, он сумасшедший, он начал войну, он проиграл войну, он диктатор, он американская марионетка, он подавляет оппозицию и не хочет уходить - собирается, как Путин, стать премьер-министром. 

- Я пытался устроиться на работу в администрацию. Мне сказали, что возьмут, если я приму их взгляды - небритый мужик в темных очках медленно цедит слова мне на ухо, как будто не хочет, чтобы его слышали остальные. 

- А что это значит «приму взгляды»?

-  Поддерживать Саакашвили…

- Это как?

- Разделять его убеждения…

Подхожу к наиболее активной части митингующих - это крохотный боевой отряд из парней помоложе, около сотни так называемых «присягнувших». На их лицах медицинские маски, они вооружены самодельными щитами и палками - любительская имитация доспехов спецназа. Я направляю камеру на одного из замаскированных парней, он несколько секунд пристально смотрит в мой объектив, а потом вдруг резко выдвигается и гавкает. От неожиданности я вздрагиваю, все вокруг хохочут. 

Беседую со странным типом, который сидит в сторонке и снимает происходящее на мобильник. Он утверждает, что все это вообще полный фейк, что люди стоят за еду и деньги, а оппозиция дискредитировала себя еще два года назад, когда трехмесячная осада парламента закончилась ничем. Рассказывает, как, по его мнению, финансируются подобные акции:

- Приходит человек, дает какому-нибудь партийному активисту 500 лари. Тот половину берет себе, а вторую половину отдает своему помощнику - собери людей. Этот, опять же, половину себе, а на оставшиеся деньги собирает людей в своем районе. Вчера я видел, как во время обеда для митингующих некоторым еды не хватило, 27 человек сразу же встали и ушли. 

- А ты-то сам что здесь делаешь? Тоже за деньги сидишь?

- А я, - улыбается Вахо, - просто наблюдаю. Получаю деньги и с той стороны, и с другой. 
 

Разгон

- Ну, маленький, завтра у тебя, говорят, будет новый президент. А мы поедем на пикник. 

Мои интеллигентные друзья - юрист, культуролог, переводчица  с трехлетним ребенком сидят в кафе, пьют пиво и обсуждают бизнес-план - они думают вскладчину купить участок земли в Кахетии, выращивать брокколи и делать коньяк - на это сейчас можно получить европейский грант. Ни в какую революцию, они, разумеется, не верят. Такое ощущение, что здесь, в кафе, и там, на проспекте Руставели - два разных народа. 

- Нет уж, не надо нам сейчас никаких революций. У нас есть рабочие места, семьи, планы. Чтобы эти бомжи и алкоголики пришли к власти? Я, конечно, не фанат Миши, но альтернативы ему не вижу...

Два часа назад толпа митингующих переместилась от телевидения к парламенту и намеревается оставаться там всю ночь, до начала военного парада, посвященного Дню независимости. В полночь на 25 мая разрешенное время митинга закончится и должен начаться разгон. Но мои интеллигентные друзья уверены, что разгон, скорее всего, не понадобится: они тоже считают, что люди митингуют за 20 лари в сутки и быстро разойдутся. К десяти часам уже совсем стемнело, начинается гроза. Я неохотно плетусь к парламенту, а друзья садятся в такси: «Будем надеяться, что ты там никого не застанешь».

На проспекте Руставели, и правда, значительно меньше народу, чем днем - но все-таки порядка тысячи набирается. Оппозиционеры стоят группами по 10-15 человек, накрывшись большими кусками полиэтилена. Итальянский коммунист в который раз за день прощается со своей девушкой:  «Похорони меня в горах, в тени цветка, прощай, красавица, прощай, красавица прощай, прощай, прощай…»

Ближе к полуночи напряжение нарастает. От «двойного агента» Вахо приходит смска: «Иди к кинотеатру Руставели и стой там. Потом спасибо скажешь». Тем временем пара десятков «Присягнувших» натягивают поперек проспекта металлический трос и выстраиваются в клин. «Спецназ будет наступать спереди и сзади» - пишет Вахо. Мне это все пока кажется маловероятным - своим игрушечным донкихотским снаряжением и показной агрессией бойцы оппозиции напоминают семилетних детей, которые злятся на взрослых - и смешно, и трогательно, и жалко, и глупо. Понятно, что небольшая группа профессиональных полицейских возьмет их голыми руками за три секунды. 

«Присягнувшие» воинственно ударяют пластмассовыми палками по фанерным щитам, призывая к битве невидимого противника. Бабах! - Небо, как в плохой исторической драме, отвечает им громом и молнией. «Идут», - пишет Вахо. Но вместо спецназа появляется чиновник из мэрии - под вспышками фотокамер он проходит через площадь к организаторам митинга и передает им письмо с требованием перенести акцию в другое место. Письмо даже не зачитывают вслух. Ждать уже становится невыносимо холодно и мокро. 

Тут, действительно, наконец-то показывается грузинский аналог ОМОНа - ровная линия  скафандров перегораживает узкую улицу, идущую слева от парламента вниз к проспекту. Они идут медленно, очень медленно, а может даже стоят на месте. Блестящие скафандры гипнотизируют, поэтому все дальнейшее становится полной неожиданностью. Воздух очень быстро перестает быть прозрачным, раздаются выстрелы, из дыма материализуются черные ниндзя с прорезями вместо глаз - все больше и больше. Они передвигаются на полусогнутых ногах, как в кино, направляя оружие на всех, кто движется. Под козырьком вдруг становится очень тесно, я оказываюсь зажата между людьми и стеной кинотеатра - и ловлю себя на постыдной мысли, что, если в нашу сторону полетят пули, то я надежно защищена телами стоящих впереди.

Люди поднимают руки вверх и кричат «журналисты, журналисты» - даже если они не журналисты. Я вижу, как на соседей по толпе обрушиваются дубинки. В стороне успеваю заметить группу омоновцев, охраняющих пленников - полтора десятка стариков сидят вповалку на асфальте, руки за спиной. В общем, мы все смываемся - не разбирая дороги, наступая в лужи, под нечленораздельные крики спецназовцев течем вниз по бугристой  брусчатке вместе с ручьями воды, подальше от этих страшных людей, прощай, красавица.
 

Чем недовольны

Чтобы понимать, чем недовольны грузинские оппозиционеры, нужно хотя бы в общих чертах представлять себе, что изменилось в Грузии за последние семь лет - потому что среди противников Саакашвили, конечно, в первую очередь, те, кто пострадал от реформ. В России все слышали в основном про борьбу с коррупцией, реформу полиции и ГАИ - но мало кто знает о других преобразованиях, особенно в социальной и правовой сферах, которые имеют непосредственное отношение к жизни простого населения. Суть их - в том, что государство старается максимально самоустраниться из жизни граждан. В Грузии нет ни пенсионного фонда, ни государственного медицинского страхования. Вообще какие-либо дотации от государства получают только самые бедные слои населения - причем  оценка бедности основывается не на доходах и расходах - они могут быть неофициальными, - а на том, какое у человека есть имущество. Те, кто попал в категорию бедных, получают ваучер, по которому можно воспользоваться услугами одной из частных страховых компаний и таким образом иметь бесплатное медицинское обслуживание.  

Разумеется, эти радикальные преобразования не могли не вызвать в обществе ощущения несправедливости. И даже многократно воспетая сторонниками Саакашвили борьба с преступностью имеет свою обратную сторону. Оказывается, в Грузии теперь можно официально откупиться от наказания за мелкие преступления: условный срок, который мы привыкли считать нормальной практикой, здесь является товаром: правонарушитель может заключить в суде процессуальное соглашение и купить себе свободу. Конечно, несправедливо - почему его могут отпустить, а меня нет? 

- Парень украл провода, у него денег не было, чтобы матери лекарство купить, - рассказывает правозащитник Паата Гачечиладзе - четыре года или тридцать тысяч лари. Ну откуда у него такая сумма? Поэтому и сроки у нас запредельные: раньше при наличии нескольких преступлений давали срок только за самое тяжелое. А сейчас, если, например, взломал, ограбил и при этом под кайфом, то дается срок не за ограбление - самое тяжелое преступление - а суммарно - двенадцать лет. Представляешь, сколько это денег? И такие случаи очень сложно оспорить, апеллируя к международному сообществу: западные эксперты говорят, что, если у вас такие законы, то все правильно. Фактически они узаконили взятки. При Шеварнадзе еще можно было как-то спорить, отстаивать свою правоту, даже до рукоприкладства доходило - а сейчас все бесполезно. 

- Ну послушай, благодаря всему этому у вас ведь и правда стало гораздо спокойнее - раньше нельзя было спокойно ходить по улицам, а теперь уровень преступности гораздо ниже. Люди просто боятся совершать преступления, если у них нет денег на то, чтобы откупиться.

- Ну, при Гитлере тоже был низкий уровень преступности. У Саакашвили просто такой комплекс - он очень боится «дзвели биджо» - это такие крутые дворовые парни. В советское время это была часть национальной культуры - те, кто не хотел идти в комсомол, становились «дзвели биджо». А Миша - домашний интеллигентный мальчик - очень их не любил…
 

Зачем?

Обо всех остальных ужасах разгона я узнаю чуть позже - из прессы, из свидетельств очевидцев и участников: о том, что 36 человек попали в больницу, а большая часть остальных - в отделения. О девушке, на которой спецназовцы порвали одежду,  и обещали «оттрахать и отпустить» - причем не ей, а ее матери по телефону - правда, не сделали этого. Об одном из оппозиционных лидеров, которого связали и отвезли на кладбище, где он провел остаток ночи.  О полицейском, погибшем под колесами оппозиционного кортежа.

О позиции властей по отношению к митингующим мне рассказал Акакий, официант ресторана, где бывает Саакашвили:

-  Четыре дня назад они тут сидели с министром внутренних дел и говорили: "Пусть этот Гачечиладзе до 25 числа делает что хочет - а дальше мы за себя не отвечаем! Потом мы его маму выебем!" Ну, это не значит, что именно его маму, - поясняет Акакий, - это просто по-грузински так говорят.

На следующий день большинство жителей Тбилиси критикуют не столько подавившую бунт власть, сколько Бурджанадзе, которая сознательно бросила своих сторонников под дубинки спецназа. Возможно, это объясняется тем, что в тот же день опубликован разговор Бурджанадзе с сыном, где они обсуждают возможность революции по египетскому сценарию - "несколько сотен человек погибнет - не страшно". 

- Все мои знакомые убеждены, что это была провокация, - говорит преподаватель консерватории, 80-летняя Нана Димитриади, - людям предложили перейти в другое место, а они сознательно отказались.

На что все-таки рассчитывала оппозиция? Зачем решились на такой безнадежный шаг - пытаться сорвать государственный парад? Почему именно сейчас? Эти вопросы я задаю сначала оппозиционерам, потом сторонникам и идеологам правительства. 

- Я думаю, что Бурджанадзе рассчитывала на помощь со стороны России и не получила ее, - говорит правозащитница Нана Какабадзе -  Россия для того и кинула Нино, чтобы показать, что ни один из нынешних грузинских политиков не получит ее поддержки. У нас ведь нет по-настоящему пророссийских и проамериканских политиков. Я бы очень хотела, чтобы были. Но у нас все думают только про собственный стул. Поэтому России здесь сейчас не на кого здесь опереться. 

Проправительственный политолог Гия Нодиа тоже верит в «российский след», а со своим оппонентом не согласен лишь в том, куда именно этот след ведет:

- Зачем бы Путин стал встречаться с Бурджанадзе, третьестепенной фигурой в грузинской политике? Наверное, Россия рассчитывает постепенно культивировать у нас антиправительственные силы - в надежде на то, что когда-нибудь из них вырастет что-то полезное, типа Януковича.

- Если Россия дает Бурджанадзе деньги, то почему такой слабый эффект?

- Потому что революции не делаются на деньги. Я как-то раз заполнял анкету социологов одного из российских фондов - там даже из вопросов было видно, что авторы пытаются понять технологии американцев, чтобы тоже научиться делать революции. Но революция роз не была сделана на американские деньги. Нужна какая-то позитивная идея, общественный подъем. На безработных и пенсионерах революцию не сделаешь. 

- А они правда пророссийские или только мне так говорят? 

- Самые пророссийские силы - это, на самом деле, грузинские националисты. В том смысле, что они сами себя хотят поместить в культурное поле экзотического южного народа: пришел в ресторан, потратил все деньги, пальто не надо. Что означало быть грузином в Советском Союзе? Мы будем пить вино, гулять с девушками, мы вам споем и спляшем, а вы за это будете гладить нас по головке. А при Саакашвили нам всем вдруг пришлось стать просто людьми, без мифопоэтического налета «грузинскости». 
 

Что дальше?

Моя последняя встреча в Тбилиси - это Каха Бендукидзе, ключевая фигура грузинской элиты, один из главных идеологов реформ, когда-то серый кардинал Саакашвили. Теперь он ушел из политики и делает университет.

- Почему эта буча именно сейчас? Да потому что остался всего год до парламентских выборов. Бурджанадзе хотела успеть консолидировать оппозицию. Если бы ей это сейчас удалось, к выборам она стала бы главной альтернативной Саакашвили, набрала бы процентов 30 голосов, это был бы для нее такой промежуточный приз. 

- А почему не удалось? 

- Потому что у нее нет политической программы. Вот я либертарианец, выступаю за то-то и то-то. За понижение налогов, за максимально свободные условия для ведения бизнеса. По своим убеждениям я близок к австрийской школе в экономической теории, к Tea-Party в Америке и консерваторам в Англии. Вот Нателашвили - он лейборист популистского толка - выступает за усиление государственного контроля, социльной сферы. А Бурджанадзе - она за что? Окруашвили, Гачечиладзе - что они могут предложить? Что они ненавидят Саакашвили? Ну, вот они и соревнуются между собой: кто больше ненавидит Саакашвили. 

- Почему такой жесткий разгон митинга? 

- А что вам не нравится? Насилие со стороны государства? Оно никому не нравится. Но если нужно очистить территорию для парада - что вы будете делать?

- Но зачем избиения и аресты? Митинги можно разгонять по-разному. Если у государства есть монополия на насилие, это не значит, что ему можно все. 

- Этих людей нужно было проучить. Показать, что не надо брать деньги за такие вещи. Не надо менять власть неконституционным путем.

- Ну, какая там смена власти - это же кучка алкоголиков и пенсионеров, чему вы их можете научить? Любому нормальному человеку ясно, что для власти они не опасны. 

- У вас есть дети? Вы им разрешаете трогать горячее? А представьте себе, если бы вы убрали из дома все горячие предметы. И в пятнадцать лет ваш ребенок считал бы, что «горячее» - это когда у человека высокая температура, не более того. Понимаете, в Грузии за двадцать лет сложился стереотип. Вот был Советский союз - потом митинги, митинги - пришел Гамсахурдиа. Опять митинги-митинги - пришли Кетовани и Иоселиани. Потом опять митинги - пришел Шеварднадзе. Опять митинги - пришел Саакашвили. В итоге многие думают, что если устроить очень большой митинг, то можно захватить власть. Этот стереотип нужно было разрушить - показать обществу, что больше так нельзя.

"Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться..."  - помните, откуда это, - под конец говорит Бендукидзе. Я автоматически киваю. "И откуда?" Я пожимаю плечами. "Из Гамлета, как не стыдно..." 

Хотя цитата была по другому поводу - но мне кажется, Шекспир вполне точно отразил ситуацию в Грузии - и сиюминутную и историческую. Прямо сейчас сознательной части общества незачем менять Мишу на каких-то других политиканов. А в целом грузины (как и русские), видимо, просто выбрали ту модель общественного устройства, которая им привычнее. Зато они, по крайней мере, "Гамлета" читали.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Yahoo katzmanalex@yahoo.com 4 июня 2011
Примитивность объяснения контактов Бурджанадзе с российскими политиками - это всегда умиляет в грузинских "политологах". На сегодняшний день ситуация обстоит так, что в Тбилиси нет пророссийских политиков. Все действующие лица комедии - строго ориентированы на Вашингтон, потому-что понимают откуда реально могут получить ярлык на княжение. Бурджанадзе - не исключение. Именно в Вашингтон Нино каждый раз мечется за консультациями и в поисках поддержки - желанием продемонстрировать американским кураторам умение(самостоятельно преодолевать возникающие вызовы, без необходимости каждый раз дергать White House) можно объяснить контакты Бурджанадзе и российских политиков. Тетенька демонстрирует свою уникальность - вместо истерик и требований защиты, так присущих Саакашвили, она будет оставаясь верной США решать все самостоятельно и необходимая пронырливость для этого у нее имеется. То, что к ней прислушиваются в Кремле - тому доказательство. Именно понимание такой потенциальной привлекательности Нино для "хозяев", с перспективой "ротации" и заставляет Саакашвили так свирепо расправляться с кучей быдла дебоширящего в подворотнях Тбилиси.
З.Ы. Стокгольмский синдром Бендукидзе объясним - после расправы над Патаркацишвили лучше демонстрировать лояльность фюреру и имитировать мишефрению. Списать на несчастный случай гибель пышнотелого олигарха получится в разы проще. Правда? Гы...
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение