--

Я б в ученые пошел

Как вырастить нобелевского лауреата

Во всем мире давно поняли, что интерес к науке нужно прививать еще со школьной скамьи, чтобы потом не скупать десятками чужих ученых и не тратить миллиарды на закупку иностранных технологий. Корпорация Intel ежегодно проводит International Science and Engineering Fair (ISEF) – смотр научных достижений школьников всего мира. Кто-то сравнивает ISEF с вручением нобелевских премий, но среди школьников. В этом году церемония награждения состоялась в Лос-Анджелесе, где побывал корреспондент «РР».

Дарья Золотухина поделиться:
30 мая 2011
размер текста: aaa

Наноустановка из Lego

Гигантский Convention Centre размером в несколько футбольных полей в центре Лос-Анджелеса сотнями поглощает участников конференции. Пестрая кучка восточных девушек в паранджах, китайские мальчики, несколько стесненные в движениях непривычными пиджаками и галстуками, ребята из Европы в привычных джинсах и футболках – здесь собрались представители почти 60 стран мира.

Судя по числу зрителей, наука в Америке пользуется популярностью не меньше Диснейленда: помимо участников, в здание форума продвигаются группы школьников целыми классами. В зале конференции около полторы тысячи стендов. Мне охотно устраивают обзорную экскурсию по научным открытиям школьников наши учителя-кураторы – Лев Пигалицын, учитель из Дзержинска и Александр Рейман, ученый, по совместительству учитель физики из Нижнего Новгорода.

- Посмотрите, у нас там двое ребят, - подводит меня к одному из стендов Рейман. Но там только один, Лев Юровский, одиннадцатиклассник из Нижнего Новгорода. Высокий худой парень в очках и джинсах. У Льва наука, можно сказать, в крови - его отец окончил радиофак, мама – ядерный физик. Но ни один из них не работает по специальности.

- Отец меня с детства – ему делать было нечего – сначала долбил меня математикой, а потом – физикой, – объясняет корни своей увлеченности наукой Лев.

Вместе со своим коллегой, который сейчас куда-то отошел, они придумали установку для изучения наночастиц (наночастицы из-за своих размеров очень трудно исследовать, они норовят разбежаться по стеклу микроскопа). Установка, которую собрали ребята, помогает держать их вместе. В руках Лев крутит как раз свое детище – чудо техники напоминает небольшую этажерку высотой сантиметров в 50, с тремя полочками, собранная из конструктора Lego. К каждой полочке приклеена коробочка примерно 10 на 10 сантиметров.

- Да, денег нам никто не выделял, - заметив мой удивленный взгляд, объясняет Лев. - Выделили тысячу рублей, которая ушла на пробку. Пришлось делать все из подручных материалов. Например, вот эти коробочки – диполи магнитные – это просто намагниченные иголки швейные, их скрепили вместе с помощью скотча. Потом, правда, институт заинтересовался нашими результатами и сделал наподобие нашей модели модель из дюралюминия. Такую установку нам сделать трудновато. Ее в специальной мастерской изготовили.

- Это тот случай, когда можно сделать хорошую, красивую физическую работу не используя оборудование, которое стоит миллионы долларов. Такое очень редко бывает, – отведя меня в сторону от ребят, говорит Рейман. - А взять вот там – кивает на дальний стенд Рейман. - Работа из штата Огайо. У него детектор нейтронов, такие вот бандуры блестящие, никелированные. Это он сам делал? Или его папа American Express расплачивался, чтобы какая-то фирма делала? Невелика в этом случае честь.

Напротив наших ребят презентует работу молодой человек из Штатов. На вид ему можно дать все 25 – усики, оформившееся пивное брюшко. Но в разных странах системы образования строятся по-разному, потому – школьник.

- Посмотрите, у него там релятивистская динамика, формулы там вот такие понаписаны, жуткие интегралы, – тыкает меня Рейман в стенд словно в письмена неведомого народа. - У меня очень большое ощущение, что это работа его руководителя, которую он переписал и в лучшем случае, разобрался в ней. Но то, что он сделал это сам – убейте меня, не верю! Я понимаю, как школьник может сделать такой эксперимент, но я не понимаю, как школьник может создать такую теорию. В позапрошлом году первое место в секции «физика» также получила американская работа из Стенфорда. Там релятивистское обобщение уравнения для кварк-глюонной плазмы. Там плакат был просто испещрен дифурами частных производных. Я стал этих ребят расспрашивать и понял, что они ничего не понимают. Написать эти уравнения, да еще сделать там что-то новое… простите, это уровень первой десятки современных теоретиков всего мира, а не школы, даже если это школа при Стенфорде.

- Зачем выставляют такие работы?

- У них тут это очень престижно, – объясняет Александр Михайлович. - Все ребята, которые здесь засветились, уже «под колпаком». Они уже во всех базах данных, для них заранее готовы рабочие места.

К сожалению, для наших ребят участие в таком конкурсе не дает не только права на вакантное рабочее место, но даже не освобождает от выпускных экзаменов. По возвращении всем финалистам ISEF придется на общих правах сдавать ЕГЭ  – инициатива в наших школах поощряется редко, поэтому процент школьников, занимающихся помимо всего прочего научными работами крайне невелик. Педагоги и учащиеся больше заинтересованы в баллах ЕГЭ, чем в практических разработках.

 

Чудеса химии

Как и во взрослой науке, основной тренд науки детской – химия и биохимия, конкретно – поиск лекарств от всевозможных заболеваний, прежде всего, рака.

Работа Дианы из Казани посвящена поиску лекарства от заболеваний, вызываемых грибком Сandida albicans. Демонстрационный плакат исписан стройными рядками замысловатых формул, на экране ноутбука идет ролик: Диана в просторной лаборатории в белом медицинском халатике берет пипетку, что-то смешивает в пробирках.

- Это в школе у вас такие лаборатории?

- Это мы не в школе делали, а в лаборатории химического факультета, – начинает мне разъяснять Диана. - Наша школа сотрудничает с университетом, где наши дети проводят много работ.

Сотрудничество с университетами – пока одно из основных условий успешной научной работы школьников. Рядовые школы не обладают ни нужным для экспериментов оборудованием, ни продвинутыми специалистами. Потому исследованиями занимаются либо в школах, которые напрямую сотрудничают с вузами, либо в специализированных учреждениях, например, в Московском химическом лицее, ученики которого - добрая треть нашей ISEF-команды.

- Моя работа начиналась в лабораториях лицея, но так как нет у нас достаточного оборудования, она переместилась в лаборатории органической химии лабораторно-исследовательского института (институт органической химии РАН), – говорит уже другой участник Intel ISEF Александр Швед. Здесь он представляет проект по разработке нового способа синтеза алкалоида детоксинина. У Саши даже галстук выполнен в тематическом стиле – а-ля таблица Менделеева. – У нас в лицее один день выделяется на исследовательскую работу. Кстати, из моего класса здесь выступают еще трое ребят.

Если в большинстве школ ведущих стран мира детей с начальных классов приучают к научным разработкам и занятия наукой скорее становятся правилом, то у нас это теперь уже исключение. Лев Пигалицын с 1964 года ведет в своей обычной средней образовательной школе Дзержинска физический кружок, из которого вышло уже более 50 докторов наук и больше сотни кандидатов.

- У меня ребята начинают заниматься в первом классе. Шестиклассники уже патронируют малышей, объясняют им устройство транзистора. Одиннадцатиклассник – шестикласснику. Я уже в этом процессе не участвую, – смеется Пигалицын. – Но так и должно быть – преемственность, когда младшие учатся у старших. Система есть, но все труднее остается ее сохранить.

- Дети не хотят заниматься наукой?

- Нет, увлеченных ребят всегда достаточно. Я говорю о том, что сейчас происходит в школе – переход на новое финансирование, всевозможные урезания, ущемления. Если и останутся такие дополнительные занятия, как наш кружок, то только на голом энтузиазме.

При одном упоминании о новых ФГОСТах, законе об образовании и министерстве Фурсенко Пигалицын и Рейман морщатся:

- Не надо нам ничего менять! Дайте нам пять лет спокойной работы, и вы увидите результат! – чуть ли не хором кричат заслуженные педагоги.

 

«Эффект домино»

В следующем проходе возле одного из стендов нешуточное оживление. Продираемся сквозь толпу разновозрастных зрителей. Наш Егор Котельников из СУНЦа (Специализированного учебно-научного центра МГУ) демонстрирует фигуры, выстроенные из обычного игрового домино. Однажды в своей школе юноша решал задачку и чтобы ее решить придумал модель из домино. Хотя речь в задании шла о силе удара.

- Я исследовал, как изгибы будут влиять на скорость падения домино, - азартно рассказывает Егор. - Затем, когда я имел все необходимое, чтобы собрать энергию в одной точке, я измерял силу удара в последней косточке домино с помощью устройства мной сделанного.

Егор смущенно достает из-за спины небольшую конструкцию: платформа – деталь из отечественного металлического конструктора, к ней крепится катапульта, на которую падает последняя в ряду косточка домино. На другом конце катапульты – шарик, шарик подпрыгивает в трубке, чью роль выполняет шприц. Деления шприца показывают подъем шарика, по которому молодой ученый судит о силе удара.

- Работа физически очень красива – она на пустом месте сделана, - говорит Александр Рейман. - Единственное, возникает вопрос: для чего это надо? Американцы все же нацелены на практическое применение. Но на самом деле применений очень много – только Егор еще не про все знает. Вчера, когда его стали терзать, я у него переводчиком был. Говорю: я, по крайней мере, знаю одно применение: выиграть международный конкурс по этим домино. У них там несколько миллионов штук. Ты же знаешь, как они работают – будешь делать это со знанием дела.

Егор планирует поступать на физфак МГУ. Будет ли дальше продолжать заниматься наукой, отвечает уклончиво: «Как жизнь сложится».

- Стереотипы еще пока срабатывают не в нашу пользу, - разводит руками Рейман. - Я прихожу, например, на родительское собрание, у меня родители спрашивают: «Куда вы тащите наших детей? Зачем им эта наука? Сколько они будут зарабатывать?» Я говорю: вы знаете, если они будут успешны в науке, они будут зарабатывать столько, сколько вам в этих фирмах уже и не снилось. И при этом они будут еще и заниматься любимым делом, тем, чем им самим интересно, а не тем, что хочется начальнику. У нас если посмотреть на распределение наших сотрудников по возрастам, там горб, где наш возраст и старше. Потом дыра. Сорокалетних очень мало. Потому что как раз они все когда-то рванули в бизнес. Сейчас коллекционируем директоров банков с физическим образованием.

Как говорит Рейман, в Нижнем Новгороде сейчас сложилась узкая, но прочная цепочка, поставляющая кадры в нижегородское отделение РАН: физические классы 40-го лицея, затем факультеты НГУ и, собственно, институт прикладной физики.

- Я считаю, что в Москве эта цепочка прервалась. В Москве соблазнов больше – кто-то уехал, кто-то пошел в бизнес, соблазнов меньше. Потому у нас студенты доживают до конца магистратуры гораздо чаще, чем в Москве. Если посмотреть уровень отсева – бросают и уходят. Потому что в Москве найти высокооплачиваемую работу гораздо легче, чем у нас. У нас сейчас тоже стали появляться IT-компании, которые очень сильно вымывают нам кадры из науки, потому что АН не может предложить такие зарплаты, которые предлагают там. Я говорю: зато у нас интересно.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Захаров Павел 31 мая 2011
"- Это тот случай, когда можно сделать хорошую, красивую физическую работу не используя оборудование, которое стоит миллионы долларов. Такое очень редко бывает, – отведя меня в сторону от ребят, говорит Рейман. - А взять вот там – кивает на дальний стенд Рейман. - Работа из штата Огайо. У него детектор нейтронов, такие вот бандуры блестящие, никелированные. Это он сам делал? Или его папа American Express расплачивался, чтобы какая-то фирма делала? Невелика в этом случае честь..."

Потрясающе. Не, я просто поражаюсь. Молодцы, конечно, наши, что "на коленке" сделали. Но - героизм ли? Откуда такая враждебность к результату чужого труда? Думаю, что эти эмоции "...невелика в этом случае честь", вызваны, в первую очередь тем, что г-н Рейман и сам прекрасно понимает: у нас такое (или подобное) можно делать только "на коленке", причем год-два бегать, просить, унижаться (им повезло, хорошо, кто-то заинтересовался), а у других можно просто достать кредитку и тебе все сделают за день... Это же здорово, что можно сделать проще и быстрее! А? Разве нет? Это нам должно быть стыдно... А пока так и будем, губу выпятив, "на буржуев смотреть свысока" - с кредиткой-то каждый может, а ты вот так вот попробуй!
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение