--

Красота — это мы, люди

Чем Россия похожа на Южную Африку и почему это хорошо. Интервью с Джоди Бибер — призером международного конкурса World Press Photo

10 июня в Москве открывается выставка работ победителей международного конкурса World Press Photo, одного из крупнейших в мире фотожурналистики. Главный приз получила Джоди Бибер — фотограф из ЮАР, сделавшая знаковый снимок 2010 года: это портрет Биби Айши, афганской девушки, которая в 12 лет была отдана в семью талиба и которой отрезали нос и уши за то, что она сбежала от мужа. История самой Бибер тоже отразила судьбу ее страны: она стала фотографом в 1993-м, засняла конец апартеида в ЮАР, фотографировала жертв семейного насилия и молодежные банды Йоханнесбурга и при этом не утратила веру в людей.

Юлия Идлис
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

8 июня 2011, №22 (200)
размер текста: aaa

Видно, что для вас фотография, победившая на World Press Photo, не о страдании и жертвенности, а о красоте и достоинстве. Что такое красота сегодня?

Красота — это мы, люди. Каждый человек рождается красивым. И только то, что дальше случается с миром и человеком, лишает его гуманизма. Поэтому мне кажется, в каждом из нас есть тьма и свет, просто не всегда у нас в жизни есть возможность воспитать в себе хорошее. Недостаток этого часто приводит к тому, что люди портятся, но больше в психологическом смысле. А так все способны быть красивыми и чувствовать искусство.

У вас есть проект «Настоящая красота», где вы снимали обыкновенных женщин с лишним весом, татуировками и так далее в позах фотомоделей. Мне кажется, вы много размышляете о красоте вообще, о ее месте в мире.

Для меня это возможность не поговорить о красоте, а сломать стереотипы. Задачей «Настоящей красоты» было показать нам, женщинам, что мы несовершенны. И не надо позволять журналам навязывать нам тот образ совершенства, который они создают. Для меня это определенная позиция — заявить, что мы красивы сами по себе, и только то, что нам рассказывают о том, кто мы такие, заставляет нас думать о себе плохо. Потому что медиа постоянно твердят, что мы стройные, у нас нет шрамов, у нас нет физических недостатков, мы само совершенство. А в реальном-то мире мы вовсе не совершенны.

Ваша работа во многом связана с защитой прав женщин: вы сделали фотопроект, посвященный женщинам — жертвам домашнего насилия. По-вашему, женщины сегодня нуждаются в защите?

Нет, женщины сильны сами по себе. Что касается фотопроектов, я — просто голос тех людей, которых мне случается снимать. И я только рада, если моя работа информирует, просвещает или помогает кому-то. Например, однажды я показывала в Нью-Йорке свои работы о домашнем насилии, и одна женщина, которую бил ее бывший сожитель, смогла проникнуться моими историями из ЮАР, отождествиться с ними.

Для меня это много значит. Но вообще-то работа есть работа: я — голос любого человека, которого я снимаю. Да, мне больше нравится снимать женщин и детей, чем мужчин, но это не значит, что я настроена против мужчин или считаю, что женщины нуждаются в защите от них. Это просто работа. А я совсем не агрессивная феминистка и не мужененавистница. Наоборот, я очень люблю мужчин! (Смеется)

История Айши характерна только для стран вроде Афганистана, где силен фундаментализм? Могло бы такое случиться где-нибудь в Европе или в США?

В Европе и в США случается много другого. Мужья убивают своих жен, бьют детей, насилуют женщин — все это происходит везде. Я не смотрю на эту историю как на результат фундаментализма или религиозного фанатизма. То, что случилось с Айшей, — это экстремальный случай проявления насилия против женщин вообще. Ей отрезали нос и уши; а разве лучше быть изнасилованной и убитой собственным мужем? А это ведь происходит — и в Европе, и в Штатах.

Как вы думаете, Айша выйдет замуж снова?

Почему нет? Если психологически она почувствует себя нормально? Она же молодая женщина и обязательно найдет кого-то прекрасного, кто будет ее любить.

Вы считаете, что в современном обществе, которое так помешано на внешности и совершенстве, можно восстановиться после такой травмы, как у нее?

Ну… скажем так: я должна это допустить. То есть я очень надеюсь, что Айша сможет психологически восстановиться. Потому что она заслуживает семьи и любящего мужа и хочет этого, несмотря ни на что. Будет ли у нее все это, я не знаю, потому что разные люди обладают разной способностью к восстановлению. Сейчас ей 18, и я очень надеюсь, что она сможет прийти в себя.

Как фоторепортер вы работали в опасных ситуациях, снимали банды молодежи в неблагополучных районах. У вас сохраняется какой-то женский взгляд на все это или же за годы работы он стал исключительно профессиональным?

Я ведь женщина, так что какой-то женский взгляд у меня так или иначе есть. Я люблю близость, интимность в работе: даже если съемка на три часа, на полчаса, я стараюсь установить близкие отношения с человеком, которого снимаю. Если мы говорим об Айше, мужчина вряд ли стал бы разговаривать с ней так же, как я: я хотела поймать ее внутреннюю красоту и дать ей возможность в тот момент почувст­вовать себя сильной. Эмоционально мужчины и женщины, конечно же, очень разные, мы по-разному подходим ко многим вещам.

То, что вы — женщина-фотограф, помогает вам или мешает?

Мне нравится думать, что помогает.

Как?

Я маленькая, я женщина, и когда я оказываюсь в какой-то ситуации, я привношу в нее свою женственность, и люди доверяют мне больше, чем мужчинам, потому что мужчины могут быть очень опасными. Не знаю, я никогда не ощущала свой пол как помеху в работе. Единственное, будучи женщиной, нужно работать гораздо больше, чтобы тебя услышали: это все-таки очень мужская индустрия.

Вы стали фоторепортером незадолго до первых демократических выборов в ЮАР в 1994-м. У вас есть в голове какой-то визуальный образ, который символизирует перемены, наступившие в стране? Например, у нас в 1990-е вдруг повсюду появились обменники, а по улицам стали ездить иномарки…

В 1994-м я сделала снимок Нельсона Манделы — на его руки падал луч света. Для меня это фотография, как раз символизирующая перемены и надежду. А вообще было много такого. Я освещала сами выборы, и уже тот факт, что черное население шло голосовать, был знаком перемен. А в следующие годы в бывших черных поселениях стали появляться муниципальные дома, электричество. Появился черный средний класс, которому нравилось ездить на дорогих машинах и носить хорошие часы… Да сам тот факт, что в Соуэто (бедный район Йоханнесбурга, до 1994-го исключительно с темнокожим населением. — «РР») появился торговый центр «Мапонья»! Африканцы стали носить футболки с принтами — они раньше были скорее «белой» одеждой… Ну, и молодежь: у нее совершенно другое отношение к жизни, чем у предыдущего поколения.

Вы имеете в виду тех, кто родился в 1990-е?

Да, после 1994-го. Современные молодые люди не очень интересуются политикой, зато они интересуются экономикой, хорошей работой и красивыми вещами. У них своя собственная идентичность. Они совсем не такие, как поколение, выросшее при апартеиде.

А то поколение чем интересовалось?

Политикой. Это было для них очень важно. А нынешняя молодежь хочет жить своей частной жизнью, иметь работу, ездить на хороших машинах. Они критически настроены, циничны, они более прямолинейны и позволяют себе быть неполиткорректными. Скажем, я слушаю молодежные радиостанции, и там, если политик сделал какую-то глупость, ее непременно прокомментируют, не оставят без внимания, не станут защищать «своего» политика, в отличие от их родителей, которые как раз «своих» политиков очень защищали. Мне кажется, что нынешняя молодежь не прочь поехать и в Лондон, пожить какой-то другой жизнью за пределами ЮАР. Им важно иметь разные возможности. Кажется, в России с молодым поколением тоже произошло что-то подобное?

Да, можно так сказать. Ваши снимки новой жизни в квартале Соуэто выглядят как такие сказочные картинки. Там действительно такая фантастическая жизнь сейчас?

Все, что я сняла, было на самом деле. Но вообще это одна из возможных реальностей. Знаете, Соуэто и Черную Африку в принципе почти всегда изображают так: СПИД, нищета и преступность. Как будто у африканцев не может быть никакой нормальной жизни. И моя книга «Соуэто» была ответом на это. Я не говорю, что у нас нет СПИДа, преступности и трудностей, но как часто вам вообще показывают какую-нибудь другую сторону Африки?

Вообще-то очень редко.

Вот именно. А это неправильно. Я уверена, что про Россию в мире тоже существует масса неприятных стереотипов, так? И то же самое с ЮАР. Мне хотелось сказать: «Да, все это так, но, знаете, еще здесь есть люди, которые просто ходят по магазинам, живут обычной жизнью и не делают ничего из ряда вон выходящего».

Какие страны, кроме ЮАР, интересуют вас сейчас как фоторепортера?

Я еще не была в России, но думаю, в Москве мне будет очень интересно. По характеру вы очень прямолинейны, как и африканцы, мне это очень нравится. А вообще я очень люблю работать в Пакистане, Иране, Афганистане. Я вообще сейчас очень интересуюсь исламским миром. Мне кажется, он очень однобоко представлен в современной культуре. Когда вы думаете о мусульманах сегодня, вы, скорее всего, представляете что-то одно.

Ну да, в последние годы исламский мир ассоциируется в первую очередь с терроризмом и войной. А вы о чем думаете?

А я вижу людей. И далеко не все они террористы. Знаете, когда-то говорили, что Африканский национальный конгресс (старейшая политическая партия африканского населения в ЮАР. — «РР») — это террористы, а теперь АНК стал правящей партией. Не все, кого называют террористами, на самом деле ими являются. В исламском мире происходит и много других вещей, но проблема в том, что его сейчас неправильно понимают. А непонимание углуб­ляет пропасть между ним, Россией и Западом. 

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение