--

Идиллия среднего класса

В России появилась массовая аудитория для «умной» музыки

В этом году московский музыкальный фестиваль «Усадьба. Джаз» впервые поедет в Питер — 2 и 3 июля он пройдет на Елагином острове. За восемь лет существования этот фестиваль из междусобойчика для знатоков превратился в массовый праздник. Если в первые годы в Архангельское приезжали меломаны, то сегодня сюда едут все, кто любит красиво отдыхать под живую музыку. Джаз постепенно стал брендом развлечения для «культурных людей»: слушателям продают не столько музыку, сколько образ жизни.

Наталья Зайцева
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

15 июня 2011, №23 (201)
размер текста: aaa

По Ильинскому шоссе тянется километровая пробка из недешевых иномарок. Не верится, что все эти люди — настоящие ценители джаза: столько тысяч эстетов не наберется на всю Москву. В раскаленной маршрутке звучит танцевальная попса, мотивчик содран с песни группы «Кино».

Рядом со мной сидят девушка с серьгой в носу и черепами на рюкзаке и молодой человек с айподом.

— Явно джазисты, — безошибочно определяет нас женщина в брючном костюме. — И что вас туда гонит? В жизни бы не пошла за деньги.

— Там очередь, как в Мавзолей! — вторит ей водитель маршрутки.

«Джазисты» молчат и смотрят в окно на вереницу машин.

— Какой кошмар! — продолжает местная жительница. — И все это будет стремиться припарковаться в поселке. Ненавижу это мероприятие, терпеть не могу!

Самая массовая площадка фестиваля — это «Партер», билет сюда стоит 1200 рублей. В первый день здесь выступали Billy’s Band и Нино Катамадзе, во второй — «Браво», Биг-бэнд Игоря Бутмана и Лаки Петерсон. Есть еще площадка «Аристократ» с более прогрессивной и менее известной джазовой музыкой, Livejournal — с музыкой, популярной в Сети, «Берег» с танцевальной клубной музыкой и «Каприз», где любители танцуют сальсу и буги-вуги на деревянных настилах.

Огромное поле перед сценой «Партера» больше похоже на пляж: на одеялах, складных стульчиках и подушках сидят, лежат и стоят люди. Сотни пикников в полуметре друг от друга. У девушек в центре накрытого на одеяле стола дымится палочка благовония, тут же — айпад, нетбук, зеркалка Canon, мексиканский соус, чипсы, сыр. Справа от меня детская палатка и коляска с автомобильным креслом, молодая мать в длинном сарафане танцует с ребенком на руках. Слева две девочки лет пяти лежат валетом, их головы — на коленях у лысеющих отцов. Сзади две девчонки лет пятнадцати жуют шашлык. Никто никого не задевает, не устраивает «змеек» и хороводов, все сами по себе. Звучит песня «Этот город — самый лучший город на Земле».

— А мы джаз или рок? — спрашивают музыканты «Браво» со сцены. — Мы джаз! — сами себе отвечают они и продолжают.

Пахнет ягодным кальянным табаком и горячим шоколадом. В палатке под брендом домашней кондитерской разливают какао и продают батончики фруктового бездрожжевого хлеба, кофе и эклеры. Дальше — роллы, суши и зеленое бамбуковое пиво в розлив, шашлык, вареная кукуруза, кальяны напрокат. За «Партером» арт-барахолка: книги, мыло ручной работы, разноцветные войлочные чехлы для айфонов, футболки с надписями, украшения, одежда из индийских тканей, обложки для документов с доктором Хаусом, наручные часы с Одри Хепберн, самодельная обувь из кожи, дизайнерская одежда. Дальше развлечения: детские арт-мастерские, «твистер», шахматы.

На территории фестиваля нет пьяных, мало курящих и нет милиции. Только вежливые охранники на входах — в белых рубашках и галстуках.
 

Культурное потребление

Восемь лет назад Мария Семушкина придумала «Усадьбу. Джаз» для крупной табачной компании, которой нужно было промомероприятие, массовое и культурное одновременно. На второй год табачный спонсор отпал, потому что в музее-усадьбе, по закону о рек­ламе, нельзя было рекламировать сигареты. А мероприятие осталось.

— Когда я создавала этот фестиваль, мне было 25 лет, — рассказывает Семушкина. — У меня было много друзей, которые слушали совершенно разную импровизационную музыку. Все тусовались в клубах, ходили на живые концерты. Но не было ни одного большого события, которое могло этот формат поддержать.

— Откуда вы знали, что публика придет на фестиваль?

— Да потому что у нас очень много нормальных людей, — отвечает она, — просто они все рассредоточены.

Мы сидим в шатре в восточном стиле, разбитом на территории «Партера». К Марии жмется дочка лет семи, мы пьем молочный улун из фарфоровых китайских чашек. Семушкина описывает аудиторию, на которую фес­тиваль ориентировался изначально:

— Это очень узкий срез публики, которая обладает хорошим вкусом, и состоятельной, и не очень. На самом деле достаток здесь не играет большой роли. Сюда могут при­ехать люди с Рублевки и точно так же сидеть на травке рядом со студентами.

За восемь лет эта аудитория, размытая с точки зрения уровня доходов, но объединенная стремлением найти общие ценности в современной культуре, выросла втрое. На первую «Усадьбу. Джаз» в 2004 году при­шли 10 тысяч зрителей, на восьмую — почти 30 тысяч.

— Если раньше сюда съезжались люди, которые очень внимательно изучали программу, знали практически каждое имя, то сейчас, я думаю, семьдесят процентов знают из этой программы максимум два-три имени, — говорит Семушкина. — Это просто люди, которые хотят культурно проводить время — в хорошем месте, с хорошей едой, с приятными развлечениями и приятной музыкой, а главное, с приятными соседями, которые не мешают отдыхать.

Как написал кто-то в блогах после фестиваля, «самое замечательное во всем этом — море ОБЫКНОВЕННЫХ положительных людей».
 

От шансона до хип-хопа

— Мы смешиваем разных артистов, — говорит музыкальный директор фестиваля Елена Моисеенко. — Нам важно, чтобы люди услышали то, что они уже любят, а также неизвестных интересных исполнителей, которые потом становятся их любимчиками. Так было, например, с Авишаем Коэном, который выступал у нас несколько лет назад и был тогда абсолютно неизвестным. Это был шок, люди просто прилипли к сцене.

Площадка «Аристократ» окружена колоннами. Перед сценой ряды кресел. «Аристократ» — единственная площадка фестиваля, где есть стулья: сюда, по словам организаторов, приходят те, кто «умеет слушать».

— Мои на лужайке сидеть остались, — говорит седоватый мужчина своему приятелю, имея в виду самую массовую площадку «Партер». — Там ерунда какая-то, девочка поет, такой джазовый шансон.

«Джазовый шансон» — это Женя Любич, питерская певица, одно время певшая в знаменитой французской группе Nouvelle Vague, а теперь исполняющая песни собственного сочинения с намеком на французское прошлое и сильным уклоном в классическую эстрадную песню. Внешне она напоминает героиню фильма «Амели», а голосом — молодую Пугачеву. Поет про свое, про девичье:

У меня есть вопрос к президенту:

Как сломать этот кризис момента,

Когда нет ни рубля, бля, ни евро,

А кредит судьбы давно уже прерван.

И что делать, когда мне не выбрать

Одного из пяти миллиардов,

Простого жителя этой планеты.

Как понять, где я, а где ты…

На «Аристократе», куда удрал от своего семейства и Жени Любич седоватый господин, собираются профессиональные музыканты и любители классического джаза. Здесь ждут, когда на сцене появится коллектив Роберта Гласпера — американского джазового пианиста, который в последнее время работает с хип-хоп-звездами типа Эрики Баду и Канье Уэста. Пока чернокожие музыканты подключают инструменты, за моей спиной рассуж­дают о расовой принадлежности джазменов.

— Помнишь, были три негра — вообще порвали зал! А после них этот наш саксофонист главный, Бутман, вышел с целым оркестром и — тьфу! Целый оркестр после трех негров — и тьфу!

— Сейчас джаз настолько видоизменился, что его нельзя загнать в жесткие стилистические рамки, — говорит Елена Моисеенко. — Тенденция глобальная, она есть и в России: поп-звезды, звезды рэпа, хип-хопа берут себе самых лучших музыкантов, и музыканты эти, как правило, джазовые. Соответственно, идет очень серьезное взаимовлияние.

На площадке «ЖЖ» звучит неожиданно качественный и задорный женский инди-поп из Екатеринбурга с харизматичной рыжей девицей во главе — группа «Обе две». На следующий день хедлайнером этой площадки становится еще более далекий от джаза артист Вася Обломов. В интернете он обрел популярность благодаря хиту «Магадан», пародирующему блатняцкий шансон. Сюжет такой: лабух провинциального кафе, которому заказывают «Владимирский централ», сочинил собственную песню с простым припевом «Еду в Магадан!» и тут же прославился.

Мою песню мы начали продавать в рингтонах,

На концерты приходят люди в погонах.

Над Черноморским побережьем звучит «Магадан».

Я реально поднялся, я реальный пацан!

При первых же звуках «Магадана» на площадку «ЖЖ» устремляется толпа, готовая смеяться и подпевать. Вася Обломов объявляет, что «сейчас будет грустная песня», и серьезным голосом под угрюмую музыку начинает читать остросоциальный рэп «Родина»:

Этот трек про то, с чего начинается Родина.

Наверное, с денег в больнице — за то, чтобы родиться,

С раздолбанных дорог и постов милиции,

С кукольных мультфильмов и криминальной хроники,

Со страха взорваться или попасть в заложники,

С покупки левых дипломов и липовых аттестатов,

Техосмотров и депутатских мандатов.

Лица зрителей вытягиваются. Никто больше не улыбается и не танцует. Некоторые перестают разговаривать и слушают с открытым ртом, как на каком-нибудь митинге.

— Как видите, я певец, но не пою — это полный джаз! — говорит Вася Обломов, разряжая атмосферу после песни. — Я на самом деле очень обрадовался, когда меня пригласили на «Усадьбу. Джаз». Мне показалось, что в контексте того, что происходит с песней «Магадан», это очень круто!

А с песней «Магадан» происходит вот что: она понемногу становится хитом у тех самых потребителей шансона, которых простебал Обломов. И артисту это как будто не нравится. «Усадьба. Джаз» оказала Васе услугу — фактически причислила его, работающего в гопнической эстетике, к культурной повестке дня интеллектуальной публики.

— У нас фестиваль импровизационной музыки, — объясняет Елена Моисеенко. — Нам интересны артисты, которые развиваются и придумывают свое и новое.

Неподалеку звучит электронный евродэнс от новой российской хипстерской звезды Tesla Boy. Лидер группы — тоже джазовый пианист с Гнесинкой за плечами.

— Это просто отражение современной жизни, которая проходит через мировосприятие хороших музыкантов, — говорит Моисеенко. — Нормально, что музыка живет и принимает во внимание то, что происходит вокруг.
 

Кто сегодня делает популярную музыку для умных:

Роберт Гласпер

Экспериментальный джаз

Самый модный и прогрессивный джазовый пианист на сегодня. Записывал песни со знаменитыми исполнителями хип-хопа и R’n’B. В 2009 году вышел четвертый альбом трио Роберта Гласпера Double Booked, в котором музыкант использует вокодер (электронный инструмент, преображающий человеческий голос) и речитатив.
 

 

 

Нино Катамадзе и Insight

Этнический джаз

Грузинская джазовая певица, исполняющая пронзительные песни на родном языке под аккомпанемент группы Insight. Этники и джаза здесь в меру, основной эффект производят мелодии и вокал Катамадзе. Музыка одновременно доступна и качественна, поэтому ее ценят как широкий слушатель, так и профессиональные джазовые музыканты. В 2003 году (после дебютного альбома) коллектив получил премию «Овация» как лучшая группа года.
 

Billy’s Band

Алкоджаз

Определение «романтический алкоджаз» музыканты придумали себе сами — до этого они вообще называли себя «говноджазом». Свою историю группа начала с исполнения песен Тома Уэйтса. Вскоре оказалось, что собственные песни Билли Новика тоже звучат как свинг и блюз, и в 2003-м группа без особой рекламы и продвижения обрела массовую популярность в России. В Европе она стала завсегдатаем джазовых фестивалей.
 

Pianoбой

Альтернативный поп

Талантливый пианист Дмитрий Шуров, участник украинских рок-групп «Океан Эльзы» и Esthetic Education. Записал с Земфирой ее последний альбом «Спасибо» и блюзовый трек «Этажи» с фанк-группой «Бумбокс». Сочиняет музыку для кино и модных показов. Новый сольный проект Шурова — Pianoбой — в последние месяцы стремительно набирает популярность. Минималистические фортепианные переливы в духе Яна Тиерсена в соединении с неор­динарным вокалом — такого в России еще никто не делал.
 

Amsterdam Klezmer Band

Клезмер, балканский фолк

Начав с выступлений на улицах Амстердама, обычный клезмер-коллектив, каких в Европе сотни, дошел-таки до нью-йоркского лейбла. Эмигрант из Одессы Алик Копыт в цветастой рубашке исполняет по-русски типичные одесские куплеты, в которых, правда, фигурируют кофешопы и гашиш. Копыт раньше играл на аккордеоне с Сергеем Шнуровым и Евгением Гудзем.
 

Женя Любич

Боссанова, шансон

Французский шансон на российской почве почему-то непременно превращается в русский. У Жени Любич, по идее, должен быть иммунитет к этой заразе: все-таки она несколько лет пела в Nouvelle Vаgue (французская группа, в жанре босановы перепевающая ньювейв-хиты) и только в этом году начала сольную карьеру в России. Собственные песни Жени хороши, но от некоторых веет прямо-таки Вилли Токаревым. Хотя голос у Жени Любич точно лучший на нашей эстраде.
 

Обе Две

Инди-поп

В последний раз такой достойный женский поп делали в 1990-х группы «Колибри» и Pep-See. Песня «Милый» уже звучит на музыкальном телеканале A-One, хотя недавно группу знали и любили только в родном Екатеринбурге. Их дебютный альбом «Знаешь, что я делала» звучит лучше, чем все, что делалось в российской поп-музыке в последние лет десять. Поп-потенциал здесь соединен с последними тенденциями западного инди-рока.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Беймуратов Сергей 27 июня 2011
Да, я понимаю,ребята стараются, вон из кожи пытаются сделать "интеллектуальную " музыку, но кроме настоящего джаза, все остальное очень сложно назвать интеллектуальной музыкой.Уж извините. Я понимаю, что есть такая музыка от которой ты отдыхаешь, под которую ты скачешь, но это музыка никак не для ума! В металл музыке, которая, как мне кажется, не "отражает современную жизнь"(опять же вопрос, какую именно часть современной жизни мы подразумеваем), намного больше эстетического наслаждения для ума, нежели у большинства вышеперечисленного.
Mihelson Konrad 20 июня 2011
Ну какой же это джаз, господа хорошие? Я имею в виду перечисленных исполнителей. Попса для людей с высшим образованием, вот что это такое. Не случайно Ж. Любич тяготеет к блатным мелодиям и гармониям. Пытался слушать Катамадзе - впечатление такое: ходит вокруг, да около; ждешь, когда начнётся музыка, а она всё не начинается. Бесконечная преамбула какая-то.
попов артем 20 июня 2011
куллллллл
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение