--

Освобожденный

Евгений Трефилов: как тренировать женщин, покупать «жигули» и зарабатывать в России

Евгений Трефилов уже десять лет является наставником женской сборной России по гандболу. За его плечами четыре выигранных чемпионата мира и серебро Олимпийских игр в Пекине — результат, который сам Трефилов считает неудачным. «Выть хочется, когда они медали серебряные показывают, радуются, а ты думаешь, что вот оно, золото, в кармане было, а теперь его нет», — говорит тренер. Он вообще очень эмоциональный человек, этот Трефилов. И своих чувств не скрывает даже на  площадке. За эту редкую для современных тренеров привычку быть все время в игре его называют Карполем от гандбола. Может ли такой тренер выжить в нынешней прагматичной структуре российского спорта?

Мария Цырулева
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

7 сентября 2011, №35 (213)
размер текста: aaa

На базе «Горизонт» недалеко от Звенигорода тренируется одна из лучших российских женских гандбольных команд — «Звезда». В июле ее возглавил хорватский специалист Здравко Зовко. Это первый случай в истории российского женского гандбола, когда наставником команды стал иностранец. Бывший тренер «Звезды» Евгений Трефилов теперь приезжает на базу реже, уже в роли наставника национальной команды. Но уверенность и какое-то особенное хозяйское гостеприимство в его поведении остались.

«Или ты в сборной, но не в клубе, или — пошел»

— Пять лет назад мы впервые приехали сюда с командой «Звезда», — рассказывает Трефилов, начиная экскурсию по базе. — Здесь и жили два года, клубом и сборной. Самый плодо­творный был период: выиграли Лигу чемпионов, чемпионат мира, чемпионат России. А потом девочки завыли, что, кроме медведей, здесь никого нет, скучно. Вот и разъехались, стали бывать только на сборах. Результат не замедлил сказаться. А сейчас, после того как я перестал быть тренером «Звезды», я здесь вообще не хозяин.

Как получилось, что вы перестали занимать пост тренера «Звезды»?

Мне предложили выбор: или ты в сборной, но не в клубе, или — пошел. Я как узнал об этом, так плюнул на все и — как раз отпуск был — поехал домой, в Краснодар, к жене и детям. Позвонили, вернули с полдороги — я до Воронежа уже доехал — и на более высоком уровне требуют, чтобы выбирал: останусь я в сборной или в клубе. Ну куда я пойду? Я десять лет в национальной команде, как раб. Когда принимал сборную, она была на двенадцатом месте. А мы кое-каких успехов все-таки смогли добиться.

Ну да, последний чемпионат Европы я завалил. Но завалил как? Две группы игроков, которые составляли сборную, встретились только в аэропорту. Мы летели с одной стороны, вторая группа во главе с тренером Славой Кириленко — с другой. Летели транзитом. Между самолетами десять минут. Кириленко как раз незадолго до этого операцию на сердце перенес. Так он там чуть не умер во всей этой спешке. Да, мы стали седьмыми. Но давайте разберемся в причинах, а не будем сразу винить тренера в том, что он совмещает два поста. Но никто не хочет разбираться. Упорно настаивают: освобожденный тренер, освобожденный тренер. А тут как раз еще попал под раздачу. После того как наши хоккеисты неудачно выступили на чемпионате мира, популярно стало освобождать тренеров сборных — мол, работа в клубах мешает им показывать хорошие результаты с национальной командой.

А на самом деле не мешает?

Какое там! Наоборот! Я вот, например, сейчас столкнулся с тем, что у меня нет врачей для сборной. Те специалисты, с которыми я долгое время работал, также работают в «Звезде». Приехал новый тренер, хорват, и забрал их вместе с командой на сборы. И что? А это за полгода до определяющего чемпионата мира! Виноваты не я, не Быков, если говорить о хоккее, виновата система. Сборы по три дня! Три дня в спортивных играх — это смерти подобно!

Но все-таки вам удалось договориться о дополнительном сборе?

Да, у меня их получилось всего три. И самый продолжительный пришелся на начало сезона. Девчонки только вышли после отпусков. У меня и так времени мало на то, чтобы собрать команду, а тут я их еще неделю втягивал в рабочий процесс. Приедешь, спросишь их: кто из вас в отпуске хотя бы кроссы бегал, я уже не говорю про тренажерный зал? Поднимут руку два человека. Еще не факт, что не врут. И все им смешно. Еще и не все на сборы приехать могут. Вообще должен быть 21 человек, эта цифра установлена еще советскими нормами. Но вот на прошлый сбор, например, несколько красавиц опоздали: прислали мне письмо, что у них на Баскунчаке где-то новая клиника открылась и они хотят там подлечиться. Ребят, а что вы делали в отпуске? А один раз у меня случай был — девочка не приехала в сборную, звонит мне и говорит: «Евгений Васильевич, а я не смогу приехать, я уже два дня беременная». Честно говоря, я даже не нашелся, что ей ответить.

Опять же, раньше, когда я не был освобожденным, было проще: мог дернуть одного-другого из клуба. А сейчас? Я приехал в «Динамо», в ЦСКА, говорю: «Братцы, мне нужно вот это, вот это, вот это». Они имеют полное право сказать мне: «А ты кто такой?» Я не гос­тренер, наделенный какой-то особенной властью. Я освобожденный. Все вопросы решаю на дружеских началах. Только это и спасает.

Часто обращаетесь к руководству?

Периодически они сами меня приглашают. Чтобы обматерить или отблагодарить. А так я не ходок по кабинетам. Не знаю, как там дверь открывается. Меня спрашивают иногда, есть ли у меня пропуск. Да нет у меня пропуска — зачем он мне?
 

Деньги в кульках

Непонятно вот что: вам вроде бы поставили условие, чтобы вы одновременно со сборной не тренировали клуб, и из-за этого вы ушли из «Звезды». Но затем вы стали тре­не­ром-консультантом тольяттинской «Лады». Это не мешает вам работать со сборной?

Тут придраться не к чему. Тренер-консуль­тант — это не главный тренер, а всего лишь помощник. По идее, я могу консультировать кого угодно и когда угодно. Формально это не мешает моей работе со сборной. А на деле даже, наоборот, помогает. Девять человек у меня из сборной там, а в перспективе, может, и десять. Как я могу их бросить, ну как?

Да и Тольятти вам не чужой город.

Да, немало лет я там провел. А начал ездить в 89-м году. Знаете, чем занимался? Машины перегонял. В первый раз меня туда повез мой товарищ. Мне, помню, очень хотелось «девятку» с длинным капотом. Тогда модно было. И цвет чтобы был обязательно «мокрый асфальт». Мы поехали, остановились в гостинице «Волга». В то время там проживали только бандиты да директора автозаводов. Долго пробыли, но в итоге ни «девятки», ни капота. Много воспоминаний связано у меня с Тольятти. Тогда денег было, как у дурака махорки. Честно говорю, дипломатами деньги возили. Тогда машина стоила ровно кулек денег. Два кулька — две машины.

Тогда все было по-другому…

Как-то я девчонок — они тогда в общежитии жили — шел с Новым годом поздравлять. Внизу, общага же, буфеты стоят, киоски. Очередь, как всегда. Стою. Мужик бухой в дымину сзади подходит, чего-то бурчит на завод: «Да чтоб этот завод провалился, чтоб он сгорел». Я говорю: «Слышь, ты дурак, что ли? — уже не выдержал. — Если завод навернется, мы картошку будем с балконов друг у друга воровать». Тот такие глаза на меня поставил! Как только начал завод падать, все упало. Ведь в Тольятти жили тогда хорошо, в 90-е годы. Страна дымом питалась, а там были наличные деньги, поэтому город и жил. А сейчас, смотрю, хуже стало. Я думаю, пришли к руководству неместные — вот это самое страшное. Когда ты неместный, то плотно на стул не садишься. Ты думаешь: посижу здесь и потом наверх. Ну, это мое личное мнение.

Ностальгируете по тем временам?

Я ностальгирую только о том, что я старею, больше ничего. За рулем уже не могу сутки просидеть, выходить приходится.

И на подопечных своих меньше ругаться стали с возрастом?

Меньше, потому что мне дырок наделали за это время: четыре операции. Началось все с проблем с почками. Мне тогда операцию сделали, я лежу и говорю врачу: «Спасибо, профессор», — а он мне в ответ: «Да не профессор я, а студент пятого курса, дежурю».

Помню, как наяву: он смотрит в монитор — у них мониторы эти старые — и звонит: «Вася, я вообще ничего не вижу. Что будем делать?» Тот говорит: «Раз положили — надо пробивать». А после операции отвезли меня в палату. Лежу, никто не подходит. Дня четыре я там пролежал, а медсестры так и не видел. А потом вдруг в понедельник начинают протирать все, чистить, простыни меняют, пододеяльники. Прибежал заведующий отделением — мы его никогда не видели. Прибежала старшая медсестра, тоже чего-то лазает. Лампочки поменяли, все поменяли. Все смотрят друг на друга, не поймут. А это, оказывается, Громов позвонил Ткачеву, и меня на самолете в Москву. Я вот думаю, может, тогда меня это «лечение» и подкосило. Может, все могло бы быть и по-другому. А сейчас — то бегать нельзя, то прыгать, не есть соленого, кислого. А пожить-то еще хочется.

Какой город вам роднее: Тольятти, Звенигород или малая родина — Краснодар?

Ну, с Краснодаром я связь не потерял. У меня там жена, дети. Я тут недавно поругался с одним из заместителей губернатора Краснодарского края Александра Ткачева. У них есть известная школа. Человек двенадцать оттуда олимпийских чемпионов вышли. Я имею в виду гандболистов. А сейчас ребята из этой школы занимают только пятые-шестые места на чемпионате России. Я и сказал, что это плохой результат для школы, которая всю жизнь была в лидерах. Видимо, мои слова показались обидными. Не знаю уж, почему нужно было так обижаться — я просто высказал свое мнение. Но потом помирились. Я никогда к этой школе не относился: сельповский, не заканчивал никаких ДЮСШ, учился за коровами быстро бегать.

А вообще, когда я в Краснодар недавно приехал, не узнал город. Въехал как-то ночью, а проехал много, голова уже не соображает. Думаю: где я, куда заехал? Первые этажи выкуплены — магазинчики, все светится. В связи с Олимпиадой большой денежный поток пошел в те края. Вот только все равно у нас все по-своему, не как, например, на Западе.

И в чем же отличие?

Такой пример расскажу. Проходил в Дании чемпионат Европы. А у меня друг хороший есть, Вадим, по матери русский, а по отцу датчанин. Я ему говорю: «Видишь, провода лежат, а рядом написано “Обойти справа”. Так вот датчанин поступит так, как надо. А русский в лучшем случае перешагнет, а в худшем еще и кусок провода с собой утащит». Мы не Азия, не Европа, у нас какая-то особая натура: обязательно что-нибудь сделаем поперек. Этот Вадим, кстати, русскоговорящий. Я его просил переводить, когда с датчанами разговаривал. Так вот, рассказываю им анекдот, а они — ну и что? Так и чтокали целый день.

И такие различия видны как при работе с российскими спортсменами, так и с иностранцами?

Конечно. Причем как в поведении спортсменов, так и в организации работы. Почему у нас многие ребята уезжают за границу и перестают там хорошо выступать? Потому что нашему нужен тренер, нянька, который будет его воспитывать, заставлять что-то делать, а иногда и упрашивать. За рубежом так себя вести не будут. Не хочешь выполнять положенную программу — милости просим.

Рассказывали мне, как Ваня Скобрев приехал первый раз тренироваться в Италию. Тренер дает ему распечатку, индивидуальный план — я еще всегда смеялся над такими распечатками, потому что там все написано, даже поболтать спортсмену с тренером не о чем. Ваня как увидел нормативы, так сразу сказал, что не сможет это выполнить. На что итальянец ему ответил: «Тогда собирай манатки и вали отсюда». А потом еще пояснил, что эти нормативы русские — тогда еще советские — спортсмены выполняли в 60–70-е годы. Я, говорит, эти нагрузки с ваших же тренировок и содрал.

Понимаете, раньше мы работали. Нам бы на этом фундаменте систему построить. А мы все скачем: то спортшколами руководит одно ведомство, то другое; то ведомственный спорт поощряем, то разваливаем. Все как-то по-рус­ски. Вот только я ругаю-ругаю, а сам тут остаюсь.

Почему остаетесь? Наверняка же звали вас за границу. Не из-за того же, что европейцы не понимают русских шуток?

Из-за этого тоже. Я там умру со скуки. Но главная причина в том, что у меня здесь, в России, очень много друзей. Куда я поеду? В Звенигороде вот пять лет, уже оброс близкими людьми, как корабль ракушками. В Тольятти прожил то ли пять, то ли шесть лет. В Краснодаре семья, друзья. Хотя дома я тоже долго сидеть не могу: дня два-три посижу — и нужно куда-то ехать, что-то делать. Жена говорит, что Дева, рожденная в год Козы, — это что-то страшное.

А дети как относятся к столь насыщенному образу жизни?

Дети взрослые уже. Дочери 25 лет, у нее своя семья. Сыну 31 — балбес, ни жены, ни детей. Занимается малым бизнесом. Наверное, миллионером хочет стать. Да разве в наших условиях в одиночку потянешь? Знаете, когда уже возраст немалый, то хочется видеть какие-то результаты, понимать, что не зря жил, что чего-то добился и сделал. У меня отец, царст­вие ему небесное, любил приговаривать: «Вот заживем, вот заживем». А что они ви­де­ли-то? Две пятилетки и одну семилетку? Отец в Мос­кве только один раз и был. Но зато у них была вера и надежда на то, что хотя бы мы будем жить лучше. А мы почему-то не живем. Вот и спорт не исключение. Только, мне кажется, виноватых не там ищут. За что убрали Тягачева, например? Он же номенклатурщик, он свое дело сделал — нашел деньги. Не срабо­та­ли-то в федерациях. Думают, придут к руководству с длинным рублем, намотают его вместо портянок спортсменам — и те побегут? Да вот не бегут почему-то…
 

Замужество и мотивация

Деньги в гандболе стали играть большую роль?

Мне не нравится то, что сейчас пошла такая молодежь, которая сначала хочет получить все привилегии, а потом она как бы будет их отрабатывать. Как им объяснить, что не бывает так? Что сначала нужно результат показать? Я открыто красавицам говорю: «Тебя только взяли — мясо на ходулях, — обтесали тебя топором, как папа Карло, а ты уже сопли пузырями, пальцы веером и пошла. Да ты поработай еще. Завтра цена твоя возрастет. Ведь мы говорим о профессиональном спорте». Действительно, я ее брал за ноль целых хрен десятых копейки — с папой выпили бутылку водки. Вот это молодежное гонорство их, духарство до добра не доводит, они быстро сходят, очень быстро.

Получается, что с молодыми работать сложнее?

Самое страшное происходит тогда, когда берешь молодого игрока, кажется, он начинает делать успехи, пошел-пошел, выиграл какие-нибудь игры, стал международником. А потом он раз — и пропадает. Все, садится на стол, ножки свесил и ждет.

Это, наверное, звездная болезнь…

Нет. Просто человек считает, что он все выполнил.

Мотивации не хватает?

Конечно. Далеко за примерами ходить не надо. Когда мужчина начинает толстеть?

Неужели когда женится?

Именно. Потому что все под боком. Потому что ему уже не нужно ничего добиваться, искать. Он спокойно придет домой.

На диван?

На диван. И у него все есть. И чай, и к чаю. Наступает какая-то успокоенность. Вот и у спортсменов то же самое. Знаете, я даже за собой замечаю: я лезу-лезу-лезу, стремлюсь к чему-то, а соревнования заканчиваются — и у меня такая пустота внутри, как барабан. Потому что долез, вскарабкался на вершину, а там — ничего. Но я быстро отхожу. Уже на следующий день лезу дальше. Это привычка. А у молодых такой привычки нет. Ну а потом, сколько заигрывают с ними! Я считаю, что Люду Постнову я именно так потерял. Слишком много говорили о том, какая Постнова звезда. Она действительно была звездой, в символическую сборную мира попала. А тут наслушалась, расслабилась. При подготовке-то расслабиться можно, но это все скажется на игре. Ты будешь упираться, а мышцы, связки не готовы. И ты ломаешься.

Но вы же все время пытаетесь каким-то образом завести девушек, мотивировать.

Иногда это удается, иногда нет. Чтобы завести человека, нужно, чтобы у него что-то получилось. Основа должна быть определенная, он должен что-то уметь. Тогда все эти психологические хитрости сработают.

Психологию женщин вы за такой долгий срок работы с ними уже изучили?

Женщина всегда загадка. И разгадать ее невозможно.

Вы некоторое время работали с мужской сборной. С кем проще?

Барышни всегда стремятся все по-своему сделать, не так, как им советуют. Решим, например, когда и как тренируемся, а у них то в огороде недород, то скот падет, то в неудобном месте чирей вылез. Но, с другой стороны, если суметь переманить их на свою сторону, то будут работать как надо. Важно, чтобы девушка тебе поверила, а не поверит — будет как норовистая лошадь, можно и копытом схлопотать. А еще должна быть пара опытных игроков, «старушек», в запасе. Иначе молодые будут, как стадо слонов без вожака, все подряд крушить. Сейчас, правда, нет таких лидеров, какие были раньше. Вспомнить хотя бы Оксану Роменскую, Ирину Полторацкую, Аню Карееву. Я с ними больше десяти лет знаком, на первые юношеские чемпионаты возил. Теперь им уже за тридцать, ушли из спорта — кто детей рожать, кто куда.

Но отношения с ними вы все равно поддерживаете?

Конечно. Собираемся. А ведь в свое время ругались с ними до соплей. Я их пинками из зала выгонял. А сейчас в качестве лидеров Муравьеву беру и, надеюсь, Людмилу Бодниеву. Конечно, с ней тяжело, она за рубежом, в Словении, играет уже давно. На молодых тоже буду ставку делать. Их немного появилось талантливых, но есть. Макеева, например, Жилинскайте — материал прекрасный, под 190 сантиметров все, рослые. Будем надеяться, что все получится.
 

Команда — это не просто куча звезд

Насколько в гандболе важна индивидуальность, с одной стороны, и тренерские наработки, с другой? Что вы заранее планируете, а что девочки решают уже сами?

Все зависит от людей, которые у тебя под рукой. Есть люди мыслящие, есть, честно говоря, совсем бестолковые — бей-беги, а есть что-то среднее. И твоя задача как тренера — соединить все это в одну команду и сделать так, чтобы девушки проявили лучшие свои качества. За всю историю моей работы, думаю, самым умным игроком была, конечно, Ирина Полторацкая. Еще Лена Чалышева, но она очень рано сошла. Понимаете, они и в жизни не пропали — красиво вышли замуж, устойчиво живут. Я вспоминаю: у нас в команде, когда я еще играл, капитаном был Володя Морозов, потом он и начальником таможни был, и университет окончил. Если ты в спорте включаешь голову, то и в жизни у тебя все получается.

Лучше, когда игроки спорят с тренером и отстаивают свою точку зрения, или же нужно, чтобы все выполнялось беспрекословно?

Конечно, когда спорят. Это значит, что у них есть свое мнение и они готовы его отстаивать. Вот сейчас была у меня команда: приходит в раздевалку, садится и молчит. Вы проиграли — как можно молчать, ну как?! Мы в раздевалке дрались после игры: неправильно ты там сделал что-то. Это ведь командные виды! Я в этом году смотрел чемпионат мира по хоккею. Овечкин приехал, хватает шайбу, два круга нарезает вокруг чужих и наших ворот и выезжает с шайбой. Я говорю: чего же он выехал-то с шайбой? Он не знает, кому ее отдать. Это не команда. Собрали всех великих звезд в кучу — а толку-то?

Второй момент. Мне кажется, на Западе они позже взрослеют. У нас она еще пигалица, а мы уже ее заставляем такие вещи делать, которые взрослые не сделают. Поэтому молодежные команды в гандболе все выигрывают, а дальше я почти никого не могу получить. Мы рано, слишком рано, начинаем с них много требовать. Отсюда травмы — колени, все летит. Пришло вот такое длинное существо — метр восемьдесят, у нее еще ни коленей, ничего нет, а я ее заставляю работать. А куда деваться? Я же должен оправдаться как-то перед руководством за результат! Те же датчане, например, очень берегут свою молодежь. Потом смот­ришь — они повзрослели, появляются, играют. А у меня уже этих людей нет, они уже сошли. У нас долгожителей мало, очень мало.

Как получилось, что вы начали работать именно с женщинами?

Совершенно случайно. Закончил играть, и нужно было устраивать свою жизнь. Сыну уже было пять лет. Жили с женой — семь мет­ров комнатка: кроватка, коляска и наша полуторная кровать. Я мог спокойно лежать на своей кровати и качать коляску ногой. Потом меня позвали женщин тренировать, помогли с жильем. Мы даже умудрились как-то на пять сантиметров больше жилья получить, чем положено. Вот так и началось. Много было интересных историй. Я, например, обменял квартиру, а на оставшиеся деньги купил в команду игрока. Примерно в это же время мы пытались «поднять» команду, я влез в долги — проснулся однажды утром, а доллар, который стоил шесть рублей, стал стоить в шесть раз дороже. Если бы не родственники, меня бы, наверное, убили где-нибудь за эти долги. Это, наверное, был самый тяжелый период в моей жизни.

А как вы считаете, тренер — неблагодарная работа?

Думаю, да. Мне вообще кажется, что в гандболе сейчас работают только энтузиасты. А неблагодарности вокруг полно. Вон у меня один игрок собрался и свалил. Даже не позвонил. Если бы я сегодня утром не пришел, еще бы один уехал. Я его буквально за уши поймал. Это неблагодарность игроков, с которой нередко сталкиваешься. Не все, конечно, такие.

А есть еще неблагодарность сверху: все ждут от тебя результата, а когда что-то не получается, сразу вон. Меня вот освободили от клуба, а неудачно выступим на чемпионате мира — так и от сборной, скорее всего, освободят.

И кого пригласят на ваше место? Еще одного иностранного тренера?

Вот это сейчас и есть самое страшное: у нас что, русских тренеров нет? Иностранцев нужно приглашать только в те виды спорта, которые у нас либо совсем молодые, либо пока еще плохо развиты. Ради бога, зовите корейцев тренировать нашу команду по шорт-треку, это правильно, корейцы в этом виде большие профессионалы. Но вторым тренером все равно ставьте нашего. Не для того чтобы он контролировал этого корейца, а для того чтобы учился у него, чтобы в будущем самому суметь подготовить команду. Есть русский тренер, обыкновенный русак небритый, но это его земля. Кто за нее будет бороться, иноземец? На хрен кому, кроме нас, это нужно, мы ведь живем здесь, а он собрался и уехал.

Я это говорю не потому, что не люблю иностранцев или имею что-то против них. Вовсе нет. Просто в чужой стране ты будешь делать все строго по плану, по списку, не совершая лишних телодвижений. А болеть всей душой за дело может только свой человек. Я знаю одно: вот за эти ворота, за вон тот туалет обшарпанный будет бороться только русский. Ты будешь бороться за Дон, за маму, за папу, за все будешь бороться. Раньше в Шереметьево был выход на первом этаже: прилетаешь, делаешь первый шаг на улицу, бам — в лужу. Это наше, российское…
 



Справка РР

Трефилов Евгений Васильевич

Родился 4 сентября 1955 года в Краснодаре. Заслуженный тренер России. Работал с клубными командами «Кубань» (Краснодар), «Россиянка» (Волгоград), «Аэлита» (Краснодар), «АГУ-Адыиф» (Майкоп), «Лада» (Тольятти), «Звезда» (Звенигород). Серебряный призер Олимпийских игр (2008), чемпион мира (2001, 2005, 2007, 2009), серебряный призер чемпионата Европы (2006), бронзовый призер чемпионата Европы (2000, 2008). Чемпион России (2002, 2003, 2004, 2005, 2006, 2007), победитель Лиги чемпионов (2008), обладатель Кубка России (2009, 2010), Кубка кубков (2002), Кубка ЕГФ (2007).

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение