--

Когда актуальность давит на современность

Борис Гройс — о том, что общего между модернизацией и стриптизом

Когда в 1981-м философ и лингвист Борис Гройс уехал из СССР, ни советское, ни антисоветское искусство не было нужно никому в мире. Соцреализм еще с 30-х считался китчем на службе государственной идеологии, а всевозможные полуподвальные авангардизмы были всего лишь недорогим салонным артом. Зато лет через шесть, когда советскими нонконформистами заинтересовался даже аукционный дом «Сотбис», Гройс оказался единственным теоретиком искусства, способным говорить с западным арт-сообществом о соцреализме и соц-арте на понятном ему языке. Он показал, что искусство по обе стороны железного занавеса развивалось по схожей логике: советские художники если и отступили от мировых трендов, то разве что влево, а уж никак не назад. То есть, по сути, Гройс вписал Россию с ее историей в современный мир.

Антон Желнов, Василий Корецкий
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

4 октября 2011, №39 (217)
размер текста: aaa

Почему сегодня все так интересуются современным искусством — даже бизнесмены, политики и правоохранительные органы? На какие запросы общества оно отвечает?

Оно отвечает важной потребности человека — выяснить, что такое современность. Раньше искусство занималось отчасти прошлым, как Ренессанс, или будущим, как авангардизм или футуризм. А современное искусство занимается современностью, потому что она стала проблемой, загадкой. Мы не знаем, в какое время живем, и спрашиваем себя каждый день: а что такое «сегодня»? Сложность возникает оттого, что мы живем в эпоху синхронизации очень разных культурных, личных, цивилизационных историй в единое мировое время. Но что это должно нам говорить, неизвестно. И вот современное искусство пытается ответить на этот вопрос. Я спрашивал у людей, почему они ходят на биеннале, и все говорят: «Мы хотим узнать, что сегодня происходит».

Такое непонимание современности было в другие эпохи?

Я думаю, это было всегда, но сейчас сильно обострилось. Во все предыдущие исторические эпохи мы жили иллюзией, что знаем свою историю: пусть мы не знаем будущего, но зато знаем прошлое. И было ощущение, что нам понятно, как все развивается, как все пришло к тому, что есть теперь. На этом построены многие теории вроде дарвиновской.

А сейчас мы живем в ситуации, когда связь прошлого с настоящим оказывается по большей части неопознаваемой, неочевидной. Например, неизвестно, откуда появились какие-то мусульманские террористы, атаковавшие Нью-Йорк. Как они к этому пришли, почему, зачем? Мы знаем об этом лишь по обрывочным сведениям, которые дошли до нас случайно. Сайт WikiLeaks существовал давно, но мы узнали о нем недавно, как будто он возник из небытия. В недавнем прошлом в мире происходило множество скрытых синхронных процессов, и сегодня они проявляются. Конечно, все это обострилось с глобализацией, с развитием СМИ, с той самой синхронизацией культур. И современное искусство это незнание настоящего часто показывает как хаос, угрозу или слепое пятно.

Почему эта самая синхронизация в последнее время так усилилась?

Ее во многом создали медиа, интернет. Например, Леди Гагу мы знаем лучше наших соседей по дому. Теоретически должно быть иначе: мы знаем наших соседей и где-то в конце жизни, в путешествии, узнаем что-то о Леди Гаге. Но сейчас мы слышим о ней каждый день, а соседей никогда не встречаем. Мы все время имеем дело с процессами, очень далекими от нас. А вот с процессами, которые происходят рядом, мы никак не взаимодействуем. Это все разительно отличается от ситуации, которая была еще тридцать лет назад.

Вот, например, модернизация. У художника Франсиса Алиса есть несколько работ, где он рассматривает ее как вечный процесс, который никогда не приводит ни к какому результату. У него есть работа «О процессе модернизации», где он показывает репетицию стриптиза. Стриптиз — это ведь репетиция сексуального акта, которая никогда не приводит к завершению. А репетиция стриптиза — это репетиция репетиции. Она обещает нам удовлетворение, которое по определению никогда не наступит. По мнению Алиса, таков и процесс модернизации. Это вечный процесс, который опирается на обещание, что когда-нибудь современность будет построена, но в основе его лежит всеобщее убеждение, что он будет продолжаться вечно и никакого результата не будет. Алис считает, что Мексика всю жизнь занималась модернизацией, но никогда так и не стала современной. А ведь этот процесс происходит во многих странах.

Наш президент заявляет, что модернизация — главный тренд развития страны. Это тоже репетиция стриптиза?

По Алису, модернизация — своеобразный способ существования. И, кстати, неплохой: хотя вы никогда не сможете слиться с современностью, вы можете все время жить в этом процессе постоянной модернизации. Вы же чистите ботинки, хотя понимаете, что они никогда не станут совершенно чистыми.

Еще одна работа Алиса о модернизации — видео: там машина все время въезжает на гору и скатывается обратно. Это похоже на миф о Сизифе, и это тоже о модернизации — попытка преодолеть на машине какую-то гору. Это никогда не удается, но предпринимаемые для этого усилия, даже если они не приводят к результату, — очень интересная и продуктивная форма человеческого существования.

Поэтому процесс модернизации не обязательно должен приводить к результату, чтобы быть успешным. Посмотрите на Татлина. Его «Летатлин» не полетел, но это гениальное произведение искусства: усилие полета, которое не приводит к реальному полету. Это очень продуктивный акт, выводящий человека из пассивного состояния.

Учитывая, сколько международных денег сейчас скапливается на рынке современного искусства, можно ли говорить о том, что оно — представитель глобального капитализма? Что оно — этакий колони­затор, захватывающий национальные культуры?

Мне так не кажется. Колонизация возможна тогда, когда есть метрополия. Современное искусство — интернациональное явление, в нем участвуют китайские художники и кураторы, индийские художники и кураторы… И в каком-то смысле оно чужеродно по отношению к любой национальной культуре. Оно представляет собой чистую современность: не какую-то территорию, а время. Это явление, которое нигде не имеет метрополии или колонии, а представляет собой сеть вроде интернета — сеть, накинутую на глобальный мир. И в этом его эффективность.

А есть связь между современной политикой и артом?

Есть один аспект, в котором современное искусство очень сильно влияет на политиков, и даже больше, чем кажется. Нынешние лидеры, как и большинство населения, хотят показать себя людьми современными, с актуальными интересами. При этом часто используются те же приемы, которые есть в современном искусстве, отсюда такой интерес политиков и бизнеса к биеннале. Они хотят почувствовать стиль современности, атмо­сферу жизни, понять что-то про сегодняшний день.

Такой жажды соответствовать своему времени не было никогда. Посмотрите на де Голля, Черчилля, Гитлера или Сталина: у них не было потребности показывать себя людьми своего времени. Каждый из них жил традицией — французской или английской — или представлял какую-то идеологию. Но они были равнодушны к требованию включаться в эстетику современности и быть фигурами современности.

Такого давления «актуального» не было ни в период Второй мировой войны, ни после. Оно возникло в конце 80-х — начале 90-х и сегодня стало тотальным. Все, кто хочет заниматься политикой, занимаются самодизайном, стремясь во что бы то ни стало показать себя людьми своего времени. То есть человек начинает воспроизводить сам себя как фигуру, отстраненную от себя самого. Как общественную маску. Но эта маска создается не с помощью идеологии или традиции, как это было раньше, а средствами крайне актуальными, современными, относящимися к нашему времени. Эти средства чрезвычайно важно проанализировать.

Это стремление быть модным и актуальным продуктивно?

Не все возможно в любое время, говорил Фуко. Время диктует свои условия и ограничения. Мы не можем сегодня обращаться к прошлому, потому что нет единого представления о нем. Взять хоть Россию: там у каждого своя картина прошлого. Нельзя договориться о том, что такое архив: у каждого он теперь свой или его нет вообще. Утопия и перспективы на будущее исчезли. Поэтому нам остается только современность.

Насколько важен в сегодняшней культуре разговор об индивидуальности и психологизме? Или все заняты чем-то коллективным и социальным?

Все возможно — и индивидуализм, и психологизм. Но только при условии, что ты будешь современным автором. Вот Сорокин и Пелевин очень психологичны. Но они сумели доказать, что живут в своей современности. Если ты это сделал, можешь быть каким угодно психологичным или традиционным.

То же самое в политике: если лидер сумел позиционировать себя как современного человека, дальше он может предлагать разные идеологии, от правой до левой. Но важно, что он обозначил свою принадлежность к современности.

А где сейчас главные болевые точки общества? Где возникают зоны напряжения?

Они в основном связаны с частной жизнью. С одной стороны, мы все время ходим в интернет. С другой — все больше осознаем, что сами являемся предметом слежки. И что те методы виртуального слежения за миром, которые мы используем, та аппаратура, которую мы применяем, может быть повернута против нас. Везде сохраняются наши данные, фиксируются наши пристрастия, осуществ­ляется контроль. Вот это драма современного мира, которая выявляется через WikiLeaks и многие другие вещи. Главная задача — это попытка найти баланс между частной сферой и сферой, открытой для наблюдения, контроля и слежки. Современный человек не очень хорошо понимает свои границы, ему трудно их определить. Отсюда много истерии и паранойи.
 



Справка РР

Как искусство выходит из «музея» и вторгается в нашу реальную жизнь

Арт-баррикада в Москве

Когда Май 1998 года

Участники Анатолий Осмоловский, Дмитрий Пименов, Авдей Тер-Оганьян и еще 300–400 представителей мос­ковской богемы, а также члены их семей, милиционеры, прохожие.

Область вторжения Политика

Суть дела В память о студенческих волнениях в Париже 1968-го Осмоловский, Пименов и Тер-Оганьян перегородили картонными коробками и произведениями современных российских художников Большую Никитскую улицу недалеко от Кремля. Баррикада была украшена транспарантами с сюрреалистическими лозунгами: «Запрещено запрещать», «Вся власть воображению» и т. д. Лозунги были на французском, что крайне затруд­няло их понимание представителями власти. Кроме того, «революционеры» выдвинули требования: ежемесячная выплата 1200 долларов каждому участнику акции, легализация наркотиков для каждого участника акции, предоставление права бесплатного и безвизового передвижения по всему миру для каждого участника акции.

Пока милиция пыталась понять, чего хотят все эти люди — действительно революции или развлечений, — участники «бунта» и примкнувшие к ним прохожие (несколько французских туристов, например, забрались на баррикаду и стали петь «Марсельезу») отправились гулять по условно захваченной ими Москве, прихватив с собой отдельные детали «укрепления», но тут бездействовавшие до того времени милиционеры перегородили им путь и арестовали семерых возглавивших шествие.

Последствия Издержки этого, самого многолюдного в истории российского современного искусства, перформанса были минимальными для обеих сторон: тогдашний префект ЦАО Москвы Музыкантский опоздал на день рождения дочери, а художник Осмоловский отделался символическим штрафом.
 

Инсталляция «465 оплаченных людей»
в Музее современного искусства имени Руфино Тамайо, Мехико

Когда Октябрь 1999 года

Участники Художник Сантьяго Сьерра, мексиканское агентство по трудо­устройству, 465 школьников, гвардейцев и родственников сотрудников агентства

Область вторжения Трудовые отношения

Суть дела Проект «465 оплаченных людей» был подготовлен специально для открытия Музея Руфино Тамайо, самого модного выставочного пространства в Мехико. В фешенебельные залы музея Сьерра собрал 465 метисов, нанятых через рекрутинговое агентство якобы для участия в театральной постановке. Массовка провела несколько часов в растерянности: люди не понимали, для чего их сюда пригласили и что вообще происходит.

Последствия Сьерра занимается искусством, чтобы продемонстрировать бессмысленность неквалифицированного труда и жестокую эксплуатацию, лежащую в основе капиталистических отношений. Но эффект от выставки в Мехико превзошел все его ожидания. Оказалось, что акция была проведена со всеми возможными нарушениями трудового законодательства. Агентство просто надуло и заказчика, и работников: одна часть толпы оказалась школьниками, которых вели в музей якобы на экскурсию, другая — национальными гвардейцами в штатском, которых пригнали из части, а оставшиеся — друзьями и родственниками сотрудников агентства. Гонораров за работу, очевидно, не получил никто.
 

Аукционная продажа граффити Бэнкси
нарисованных на стене дома в Бристоле

Когда Февраль 2007 года

Участники Домовладельцы, аукционный дом «Сотбис»

Область вторжения Городская среда

Суть дела Само здание идет в нагрузку, как «упаковочный материал».

Граффити стали признавать искусством еще в 80-х, после того как Энди Уорхол взял под свое крыло граффитчика Жан-Мишеля Баския. Но Баския продавал не фрески, а выполненные в манере неоэкспрессионизма холсты: граффити служили ему промоматериалом.

Бристольский художник Бэнкси стал первым стрит-артистом, который настаивал на том, что его работы — часть города, а не галереи. Сейчас контора Pest Control, единственный официальный посредник между покупателями и анонимным художником, наотрез отказывается устанавливать авторство работ Бэнкси, вырванных из городского ландшафта. Pest Control продает расписанные Бэнкси стены конкретных домов, предоставляя покупателям самим возиться с их демонтажом.

Последствия Эта практика стала отличным ответом властям, которые обвиняют граффитчиков в вандализме: какой же это вандализм, если стоимость «оскверненной» недвижимости вырастает в разы?


Презентация скульптуры «Из любви к Господу»
в Лондоне

Когда Май 2007 года

Участники Художник Дэмиен Херст, журналисты

Область вторжения Бизнес

Суть дела Англичанин Херст — первый и пока, кажется, единственный из современных художников, применяющий на арт-рынке бизнес-модели, которые игнорируют традиции, сложившиеся в торговле искусством. С середины 2000-х Херст отказался от посредничества галерей и сам оперирует на вторичном рынке, превратив создание произведений искусства в производство инвестиционных объектов. «Из любви к Господу», самый дорогостоящий объект Херста, представляет собой платиновую реплику человеческого черепа, инкрустированную бриллиантами. Себестоимость скульп­туры — 14 млн фунтов, запрашиваемая Херстом цена — 50 млн.

Последствия Покупателей на бриллиантовый череп до сих пор не нашлось, но его заоблачный эстимейт автоматически повышает цены и на все прочие произведения художника. Так, в сентябре 2008-го Херст выставил на «Сотбис» сразу целую экспозицию (218 наименований) и продал ее за беспрецедентные 111 млн фунтов. Ни одному художнику пока еще не удавалось выручить такую сумму за один раз.


Показ трансгенного цветка по кличке Эдуния
на выставке в Художественном музее Вейсмана. Миннеаполис, США

Когда Апрель — июнь 2009 года

Участники Художник Эдуардо Кац, розовая петуния

Область вторжения Биология

Суть дела Био-арт — сравнительно новое направление в современном искусстве: только в XXI веке художники стали активно использовать биологический материал как таковой. Культуры клеток, лабораторные животные, гены и белки — вот с чем работает био-артист, создающий искусство с помощью рутинных техник молекулярной биологии. Примеров био-арта масса: от третьего уха, выращенного художником Стеларком на своей руке, до «Портрета Джона И. Салстона», сделанного англичанином Марком Куинном из бактерий, содержащих фрагменты ДНК нобелевского лауреата.

Эдуардо Кац в своих работах превращал цитату из Библии в последовательность нуклеотидов (проект «Генезис»), выставлял трансгенного кро­лика, светящегося в ультрафиолете (проект «Альба»). Но самое изящное его произведение — Эдуния, гибрид петунии и самого художника. Розовые лепестки Эдунии покрыты похожими на вены пурпурными прожилками, в клетки которых введен ген Каца (этот ген кодирует один из белков крови). Результат — наглядная и, что важно, жизнеспособная иллюстрация единства человека и природы.

Последствия Био-арт сделал для наглядной пропаганды доступных биотехнологий больше, чем вся специализированная пресса. Именно ему мы обязаны недавним взрывом популярности биохакинга — подпольных любительских экспериментов с генетическим материалом. Необходимое для опытов оборудование сегодня можно купить на Ebay за 500–700 долларов.
 

Результат акции арт-группы «Война» «Х... в ПЛЕНу у ФСБ» на Литейном мосту в Санкт-Петербурге

«Х… в ПЛЕНу у ФСБ»
на Литейном мосту в Санкт-Петербурге

Когда В ночь на 14 июня 2010 года

Участники Арт-группа «Война», сотрудники центра «Э», художественное сообщество

Область вторжения Политика

Суть дела Активисты группы «Война» уже давно треплют нервы российским властям. Их главный творческий метод — не просто арт-прово­кация, хулиганство и панковский угар, но радикальный разрыв с диктуемой сверху моделью реальности, отказ от всех правил политической жизни, которые сложились в стране за последние десять лет. В этом смысле «Война» изобретает не только новые формы искусства, но и новые формы политического сопротивления, и именно за это ее карают правоохранительные органы.

После изображения за 23 секунды 65-метрового фаллоса на разводном Литейном мосту напротив здания ФСБ в Петербурге группа отличилась еще более радикальной акцией — «Дворцовым переворотом», в ходе которого была создана инсталляция из перевернутых милицейских машин прямо перед входом в Михайловский замок. Спустя два месяца участники «переворота» Леонид Николаев и Олег Воротников были арестованы сотрудниками центра «Э» и провели три с половиной месяца в СИЗО «Лебедевское», пока за них не внес залог в 20 тыс. долларов сам знаменитый Бэнкси.

Последствия 7 апреля 2011 года художественное сообщество наградило «Литейный х…» премией «Инновация», поддержав таким образом право «Войны» отстаивать свои политические убеждения непарламентскими способами.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение