--

Рынок и пустота

Алексей Гончаров: «Мужчину никуда не заносит, он идет себе и идет»

Мы привыкли к тому, что новые технологии создают либо по заказу больших компаний, либо на базе старых, еще советских научно-исследовательских институтов. Но мы не привыкли к тому, чтобы отдельный владелец средней компании строил свой бизнес на изобретениях новых технологий, — не принято так в России. Алексей Гончаров, владелец предприятия «Уралпластик-Н», напротив, всю свою коммерческую карьеру нанимает технологов, чтобы затем производить то, чего раньше на рынке не существовало.

Алексей Торгашев
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

19 октября 2011, №41 (219)
размер текста: aaa

Человек строит собственный завод. Большой завод — несколько цехов с новеньким оборудованием вовсю монтируются в пригороде Екатеринбурга. Делать здесь

будут полимерную пленку. Сюжет не романтический, поскольку упаковка — не полет Гагарина на Марс и не поиск бозона Хиггса на Большом адронном коллайдере. Тем не менее человек, о котором идет речь, строит завод со своей командой, стараясь применить все современные знания в технологии и современной логистике.

До того он так же увлеченно делал термоклеевые порошки, перерабатывал металлургические отходы, шил одежду, торговал. Свою картину мира он формирует в ходе столкновения интересов своего дела и окружающей реальности. Очень мужской подход, надо сказать.

И, кстати, о романтике: один завод у него уже есть, и там японскую линию, ранее производившую пленку для космической промышленности, он как раз переоборудовал под производство упаковочной пленки. Потому что космической пленки стране нужно не очень много, а продукты пакуют каждый день.

Зовут человека Алексей Гончаров, он владелец обоих заводов и крайне редкого в нашей стране мировоззрения — предпринимательского. Мы разговаривали с Алексеем практически целый день — в офисе, на старом предприятии, в поездке по Екатеринбургу, на строящемся заводе. И все время было ощущение, что это не я беру у него интервью, а он сам хочет показать мне свою картину мира: он мгновенно переходил от частных вещей к обобщениям, а мне оставалось только записывать.
 

О деньгах из воздуха

— Я начинал полностью с нуля. Сначала текстиль. Шили все: одежду, шторы. На дому людей нанимал, потом ателье, потом даже большие швейные фабрики были. Продавали на рынках, с машин, через магазины. Это год 90–91-й.

В те годы были люди, которые что-то производили, но не умели продать. С другой стороны, был дефицит. И я видел, куда продать. Тогда минимальная доходность была 150%, что бы ты ни делал. А было и 1000%.

Ну, как это происходит… Сидишь за чашкой чая с человеком, он тебе говорит: «Есть интересное направление. Проблема — закупить и привезти такую-то ткань. Если получится, то сможем заработать 500%». За материалом очередь на год вперед, к тому же производитель ткани монополист, и очень коррумпированный. А я подбирал такие варианты, по которым мы брали этот материал даже без денег.

Предприниматель может сделать деньги из воздуха, главное — уметь просчитывать миллион вариантов и рисков… Я шел сам и развивался без чьей-либо помощи.
 

Об образовании

— Для России институт — не путевка в жизнь. Я окончил институт по специальности «эко­номист-менеджер», но это неважно, для реальной жизни это образование неприменимо, применимо только системное мышление, которое воспитывается в институте. Мне больше родители дали: я воспитывался в среде инженеров, ученых, руководителей, и у меня семьей были поставлены границы, которых я не перешагиваю.

Плохо, наверное, другое: в своей жизни я проработал наемным сотрудником всего несколько месяцев, а лучше сначала поработать в системе, чтобы потом не изобретать велосипед. Я уже в самом начале зарабатывал хорошие деньги, но много и терял, ведь рынок — это не бочка с медом. Есть прибыль, но есть и потери. Если бы на тот момент был опыт или старшие товарищи, то еще быстрее бы шел и более выгодно распоряжался деньгами.
 

О личном шофере

— Я сам вожу. Не потому что люблю, а потому что не вижу в персональном водителе необходимости. У меня есть знакомый швейцарец, миллиардер, он тоже так считает. Не знаю, есть ли у него вообще служебная машина.
 

О мотивации

— Я себя не чувствую богатым человеком, и деньги не являются для меня главным интересом. Я человек любознательный и общительный, а информации вокруг море. У нас работала сотрудница, племянник которой занимался наукой. Основная тема была — создать микроорганизмы, перерабатывающие отходы жизнедеятельности человека. И я предложил ему: «Банду соберешь?»

Ну, и стали работать. Потом я увидел, что ученые не полностью загружены, начал подбрасывать им более приземленные темы. Тогда мы разработали полиамидный термоклеевой порошок для швейной промышленности, который завозился из Европы, и ряд конструкционных полиамидов для машиностроения. За год реализовали этот проект. Вот так я стал заниматься химической промышленностью. Бог протягивает руку, нужно хвататься.

Это была высокая химия — цеха, оборудование, в Прибалтике нашли институт, который сконструировал криогенные мельницы — делать мелкодисперсный порошок полиамида. Потом я измучил здесь всех, чтобы они довели до ума машину, — на «Уралмаше», в ОКБ «Новатор», на оптико-механическом заводе… Очень сложная была техника. А потом я всех прогнал, так как они, видимо, могут делать только ракеты, и я в ужасе был от того, как они их делают. Мы сами технологию доработали, и пока была в России текстильная промышленность, я, можно сказать, королем был. А потом наша страна решила, что вещи нужно из Китая и Турции завозить.
 

О рисках

— Наверное, я был одним из первых, кто начал завозить высокотехнологичное сырье для новых продуктов. И мы стали делать то, что нужно рынку, — упаковку. «Уралпластик» — старый завод, здесь корпуса еще с 41-го года. Н-да, все время ремонтировать нужно… В середине 90-х здесь были неплохие технологи. Но у них не было тех подходов, которые требовались рынку. Завод работал по инерции, делал сырье и так называемые товары народного потребления — тазики, игрушки, пленку для теплиц. Долги по зарплате и воровство — что можно, все на рынок тащили.

Завод принадлежал работникам, двум с половиной тысячам человек. Я скупил у них акции. Если бы не скупил, то не знаю, что было бы: их уже бандиты вместе с милиционерами стали рвать на части.

Скупать было трудно, в прямом смысле с риском для жизни. Либо я забирал предприятие и прекращал гонения на него, либо меня бы не было уже сейчас. Но у меня были профессиональные помощники: юристы, пиарщики, специалисты по ценным бумагам. Когда ты ввязываешься в такое, твои люди должны быть умнее тех, которые им противостоят.
 

О кредитах

— Я стал собственником, и мы реанимировали японскую линию, которую завод приобрел еще в перестройку и использовал для производства материалов для скафандров. И покупали оборудование — на свои деньги и венчурные деньги знакомых. Потому что на банковские кредитные ставки в те далекие 90-е и в начале 2000-х годов строить производст­венный бизнес было нереально, да и сегодня ставки от 10 до 18% считаю неподъемными для производства. Ведь бизнес в России в основном стоит на монопольных компаниях, а не на малом и среднем бизнесе, который и является потребителем всего нового.

Всего на оборудование пришлось потратить с десяток миллионов долларов. Кроме того, был жилой фонд, в котором на то время уже не жил ни один работник предприятия, и, чтобы избавиться от него, пришлось тоже отдать очень много денег государству. Вместо того чтобы инвестировать в производство, помимо налогов, я финансировал ремонты теплотрасс и прочую ерунду, не связанную с заводом.
 

О философии

— Когда я пришел на «Уралпластик», то пришлось бороться с массовым воровством и некомпетентностью. Я уже знал тогда, кто на что способен, все ведь строилось на единицах людей. Сейчас в среднем у нас сотрудник тысячу баксов зарабатывает в месяц. А бывает и две-три, все от них зависит.

Основная философия производства должна быть такой: на производстве нет людей. Люди должны быть только в сервисе: обучать, ремонт делать, в магазинах работать, в ресторанах, наукой прикладной заниматься, торговать, строить и в целом делать то, что делает основное население в мире. Если мы хотим иметь много качественных и дешевых товаров, все должно быть автоматизировано и работать без людей. Тогда будет гигантское предложение на рынке сервиса и услуг.

У нас же наоборот. Я вот сейчас завод строю, ничего ж купить здесь нельзя, все из-за границы везу, и качественных подрядных организаций нет, все по нескольку раз переделывают.

Посмотрите, в Шотландии бюджет государства на 60% состоит из услуг и сервисов, несмотря на то что они в море добывают нефть. Нефть, видимо, вредна для страны, потому что мышцы жиром зарастают.

Давайте посмотрим всю цепочку добавочной стоимости от нефти до конечного продукта: если баррель нефти стоит, допустим, 110 долларов, то на конце цепочки я покупаю полимерное сырье по полторы тысячи евро за килограмм, а краску — за 6–9 тысяч евро. Эта цепочка миллиарды стоит. И мозги, и отсутствие коррупции. Если есть коррупция, она эту цепочку разрушает.
 

Об азиатской ментальности

— Иногда забываешь, что у нас азиатская страна, — ставишь новую технологию, а рынок еще не готов. Люди очень консервативные, и это, конечно, на них же и отражается, так как производители боятся выводить на рынок новые и лучшие продукты. Ну и у нас, естественно, все самое современное порой получается ввести только через десять лет после Запада, так как потребитель не готов. Мне кажется, здесь очень важна просветительская роль государства.

В конкуренции у нас такой «китайский» менталитет. Никто не придумывает, а только смотрят, что у других хорошо идет. Как только мы запустились, такие предприятия стали открываться одно за другим, только неподалеку от нас открылось шесть таких предприятий. Человек открывает предприятие, думает: «Торговать буду в стопроцентном демпинге, подожду, пока умрут все конкуренты». Это вот бизнес по-русски.
 

О полимерах

— Сама по себе упаковка мне неинтересна, просто в руки попалась. Мой интерес — создать компанию, которая не просто делает новые продукты, а формирует рынок, приближая Россию по технологиям к развитым мировым государствам.

Сейчас задача — сделать новое российское сырье на нефтехимии. Все современное технологичное сырье производится за границей, а мы хотим сделать свое. Что для этого нужно? Добавить какие-то вещества в состав полимеров — диоксид титана, наноглины, да много чего, до 50 компонентов. Добавка должна быть правильно подобрана, чтобы придать именно те свойства, которые нужны потребителю, уменьшая толщину, или добавляя барьерные свойства, или еще то, что хочет заказчик, чего невозможно добиться на обычном сырье, — это вот и есть нано­технологии. Мы можем сделать пленку на 20–30% тоньше, чем та, которая есть на рынке. Здесь и отходов в окружающую среду меньше, и сырья меньше. Плюс новые области применения.

Это только кажется, что все пленки одинаковые, — у них разная проницаемость для газов, для жиров, термостойкость, прочность… Взять хорошо известный полиэтилен: это решето, он дырявый для кислот, газов, жиров, химии. Есть тема, когда всеми нами любимые продукты упаковываются в материал, проницаемый для жиров. И вот жиры проникают в нее и вытягивают краску и клей внутрь продукта. Почему у нас продукты такие? Потому что их стараются напичкать химией, чтобы подольше сохранить, — химия дешевле, чем хорошая упаковка. Вообще, если разбираться в упаковке, можно определить, покупаете вы химию или полезный живой продукт.
 

О новых проектах

— Мы еще производим высококлассные шумотеплоизоляционные материалы. Сейчас они все больше и больше становятся популяр­ными, они экологичны и реально делают жизнь комфортнее. Производятся они на основе вспененного, разрешенного к контакту с пищей полиэтилена и полипропилена и также модифицируются нашими добавками. И в этом направлении у нас самая передовая в России команда.

С начала года мы уже производим наноматериалы, но на новом предприятии развернемся по полной! У нас научная группа — шесть человек. На аутсорсинг мы тоже кое-что отдаем, но когда нужно технологию разработать, отдать на аутсорсинг — все равно что выйти на площадь и прокричать, как я это делаю. Тем более что все уральские заводы, производящие упаковку, на сто процентов укомплектованы моими кадрами. Ну, пусть пользуются.

В нашем бизнесе нет серийного оборудования. Все уникально. Это работа наших ученых, финских, канадских, немецких. Мы даем техзадание, а потом производители делают по нашему заказу. Есть, конечно, вариант купить такой же экструдер, например, как у «Уралпластика». Тебе продадут, но без технологии ты получишь груду железа.

На новом заводе я ставлю ту технологию, которая должна быть. На старом месте я должен все снести для этого, а я не могу останавливать производство.
 

О «Роснано»

— Я считаю, что рождение «Роснано» — это просто крик души: «Давайте хоть что-то сделаем!». Задумка очень хорошая — вытащить ту науку и те технологии, которые еще есть в стране. Да, их деньги сложные, их трудно получить, но это одна из немногих реальных возможностей для малого и среднего бизнеса найти финансирование на хай-тек-проект. Но «Роснано» — это не только деньги, это ресурсы для лоббирования на уровне государства, продвижения продукции, помощь в стандартизации и многое другое, необходимое для развития. Наш проект — 2,3 миллиарда рублей по общим инвестициям. Без «Роснано» я бы, наверное, не смог привлечь такие инвестиции. И важно, что это деньги для малого и среднего бизнеса. По миру ведь средний бизнес — до миллиарда долларов. Есть пример в США, когда компания с оборотом 30 миллиардов долларов была признана средним бизнесом, так как она не была монополистом и не определяла цены на рынке.
 

О таможне

— Законы, по которым работает наша таможня, сейчас являются главным тормозом в развитии российского бизнеса. Вот ввели нулевую пошлину для ввоза оборудования, но при этом обложили такими правилами, что иностранцы по два месяца рисуют бумажки, чтобы мне сюда оборудование привезти. И я ломаю голову. Запчасть стоит 50 долларов, а человек там две недели должен писать на нее бумажки. Это что за законы?

Мы покупаем краску по 10 евро за килограмм, она на спирте, и кому-то в голову пришло, что я из нее могу гнать водку и продавать. И вот нам поставляют специальную краску, заведомо дороже!

Львиная доля сырья, используемого в промышленности, ввозится из-за рубежа. Но при этом это сырье облагается огромными пошлинами. Причем во многих случаях готовую продукцию ввезти гораздо дешевле.

Нам мозги сейчас менять придется. Вот мы молодежь набираем, у многих уже испорчены взгляды чиновничьими заработками.

Я слышал, Медведев хочет сократить чиновников на сколько-то процентов, а в моем понимании нужно раз в десять сократить. Тогда к нам пойдут лучшие люди, предприниматели. Сейчас физически людей нет.
 

О пробках

— У нас в Екатеринбурге, даже если останутся три машины, они будут стоять в пробках: логистика и Россия — вещи несовместимые. Я решал вопрос логистической развязки вокруг своего предприятия, приглашал специалиста из Турции, который занимался этими вопросами во многих городах мира. Он четыре дня сидел с видеокамерами, а в резюме написал: неправильно отрегулированные светофоры, повороты не в том месте, неправильное количество полос, число парковок.

Вот вы говорите, что в Москве обязали у каждого строящегося дома оборудовать парковку, но все на бумаге осталось. Ну, давайте посмот­рим на этого бедного человека, который решил построить здание. Пришел он, ему говорят: не воп­рос, вон проектный институт. А там завышают ценник в три раза. Потом за кусок земли ты заплатишь всем, за коммуникации, а потом еще про парковку… Да он думает: «Давай я лучше дам “капусту” на руку — и никакой парковки». Потому что заработать-то нужно все-таки.
 

О силовиках

— Вы видели столько полиции за границей где-нибудь? Нет. А ведь у нас там молодые парни, с руками, с ногами. И стоят они на улицах, деградируют. Хотя былой милицейский беспредел уже в прошлом. Раньше, допустим, человек из УНП ко мне, крупнейшему налогоплательщику района, заявлялся прямо на переговоры и требовал какие-то документы.

Сейчас такого нет. Лишь бы не вернулось, конечно. Но ведь продолжают считать, что «эти воруют»: «Что он там такое делает? Предприятие развивает? Сволочь!» А у кого «они воруют», не задумываются — у себя я, что ли, ворую?
 

О газетах

— Газеты я почти совсем перестал читать. Ведь что они пишут? «Предприниматель изнасиловал школьницу». Не преступник, а предприниматель! Потом смотришь, что это за коммерсант такой, а у него один киоск. Ну вот какое мнение о бизнесе может быть? На Западе лица у людей другие, а у наших — напряженные, потому что их этим дешевым фарсом кормят, с экранов поток негатива прет.
 

О России со стороны

— Я человек мира и труда, у меня нет привязанности, живу там, где работаю. А отпуск я провожу на мотоцикле, на гольф-поле, на лыжах. У меня «хонда» и «харлей», оба дорожники. Почти по всему миру проехался, иногда с компанией, иногда один.

Из-за границы Россия видна как на ладони. В Африке я открыл, например, что русские и африканцы очень близкие по ментальности: русскому человеку все бы само получить, не работая.

И я все пытаюсь понять, какая у России миссия. И пришел к выводу: быть всегда в запасном обозе. Как только начинается развитие, появляется кто-то, кто тянет нас в сторону. А сейчас есть шанс послать всех советчиков и догнать развитие государства. Очень много труда, но реалистично, потому что рынок у нас пустой — вон сколько перестраивать. (Показывает на ветхие некрашеные заборы у таких же некрашеных бревенчатых домиков в пригороде Екатеринбурга.) Собственно, все! Какая страна еще имеет такой кайф в развитии и приложении знаний и амбиций?

Полную версию этого текста читайте на facebook.com/AlmaznyGram
 

Герои наноэпохи. 10 портретов в интерьере технологий

Журнал «Русский репортер» и ОАО «Роснано» продолжают совместный проект «Инноваторы. История успеха». В предыдущих номерах:

Осуществить мечту домохозяйки. Сергей Дудников: Чудо автоматизации, Большой Брат и магазин будущего

«Лучший капитан клуба». Отказаться от мэрского кресла ради научного бизнеса

Красная нанокнопка. Владимир Румянцев: «Я по убеждениям химик-технолог»

Поймать нановолну. Предприниматель Тимофеев — о нитриде бора, китайцах, олигархах и правилах бизнеса

Посмотреть на атом. Игорь Яминский: «Я видел много мерзавцев по телевизору, но в жизни никогда не встречал»

Сказ о пружине. Или Как на «Ижмаше» новую технологию внедряли

Как продавать точки. Квантовые. Максим Вакштейн: «Самый нановый продукт из всех нанопродуктов»

Маленькие холодильники летят на Марс. Геннадий Громов: «Если ты живешь спокойно, тебя в любой момент могут раскусить»

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение