--

Йемен под катом

Как с помощью ста грамм натуральных амфетаминов понять истоки и смысл приближающейся революции

На девятом месяце йеменской смуты президент Али Абдалла Салех ушел в отставку, став новой политической жертвой «арабской весны». Он был «своим» для Запада, поэтому ушел тихо. Он позволял американцам бомбить своих граждан, потому что иначе власть ему было не удержать. Теперь суверенное право убивать друг друга получат другие люди. Таково неромантическое лицо затянувшейся на год «арабской весны». 

Андрей Молодых
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

29 ноября 2011, №47 (225)
размер текста: aaa

Аден, южная столица Йемена. Насер Бамджея торгует здесь автокраской. Он усердно смешивает в банке два оттенка, пытаясь достичь идеального сходства с цветом люка бензобака машины клиента. До ухода в отставку президента Али Абдаллы Салеха десять дней.

— Хочешь кат пожевать? — Насер отодвигает в сторону свою банку и протягивает розовый пакетик с мелкими листиками натурального амфетамина.

— Зачем? — пытаюсь я за разговором увильнуть от разжевывания зеленой горечи.

— От него член хорошо стоит, — серьезно объясняет хозяин лавки.

— Мне через неделю в Москву возвращаться. Эффект так долго продержится? — Наша беседа начинает напоминать диалог гоголевских героев о колесе.

— Неделю не продержится. — Насер усаживается на пол и набивает листья за щеку, превращаясь в хомяка. — Ты перед отъездом еще пожуй. Прилетишь — как раз все отлично будет.

Работники Насера ржут. Хозяин усаживает меня рядом с собой. Жуем. Листья ката настолько горькие, что я еле-еле подавляю инстинктивное желание сплюнуть. Эрекции нет. Зато есть коммуникация.

— В Москве жена дорого стоит? — интересуется Насер.

— Вообще бесплатно, — хочется отомстить ему немного за кат.

— А можешь ему там невесту найти? — Насер указывает пальцем на одного из своих работников, парнишка смущается. — Только чтобы девственница была.

— Легко. Но если я проверять буду, то как же она девственницей останется?

Обычный мужской разговор со скабрезными шутками. Про политику тоже говорят, но за год она уже всех достала, а девственность в Йемене — вечная ценность. Даже если ее давно нет, то крайне важно сделать так, чтобы снова была. Самая популярная операция у местных дам — восстановление невинности. Мужчина, конечно же, ни о чем не должен подозревать.

Насеру тридцать восемь лет, у него три жены и восемь детей. Для горожанина это круто. Когда я ему рассказываю, что ни за что бы не потянул такую ораву в Москве, он начинает снисходительно улыбаться. Потому что я нищеброд, а он богатый человек. У него, несмотря на революцию, все отлично. Машины продолжают биться, а значит, все нуждаются в Насере. По улице летают полиэтиленовые пакеты, сомалийские беженцы выпрашивают мелочь, кругом мусор, дети взрывают петарды, а он знай себе «катует» на замызганном коврике. Это состояние между нирваной и удовлетворением в арабском языке называется муртах. Полный муртах.

Пару дней назад на соседней улице революционеры захватили полицейский участок, по району стрекотали автоматные очереди и несколько раз ухнул гранатомет. Жертв не было. К обеду, когда пришло время ката, захватчикам надоело сидеть в участке, и они разошлись по домам. Тому, как управляет жизнью в Йемене кат, может позавидовать любой местный политик. Ни от одного из них у йеменцев не стоит так, как от маленьких зеленых листиков.
 

Дедуля, ты хорошо потрудился

Политическую обстановку Йемена без ста грамм не разжуешь. Слишком все запутанно, слишком много теневых заговоров и скрытых коалиций.

Али Абдалла Салех родился в 1942 году в селе Бейд аль-Ахмар, недалеко от столицы Йемена Саны. Географическое расположение этой дыры вообще не имеет для стороннего наблюдателя никакого значения. Главное, что Салех из аль-Ахмаров и принадлежит к племенной конфедерации хашидов. Сегодня основные враги Салеха — это Садык аль-Ахмар, лидер хашидов, и сводный брат Салеха — бригадный генерал Али Мохсен аль-Ахмар. Конфликт, который поднялся на волне арабских революций, абсолютно внутрисемейный. Все трое в той или иной степени давно принимают участие в управлении страной. В этом контексте революционные лозунги «Мы хотим перемен!» выглядят абсурдными.

Что делит семья? Власть, нефтяные деньги и донорские деньги стран, помогающих вести борьбу с «Аль-Каидой». Собственно, «Аль-Каида» и есть главное достижение Салеха за время его тридцатитрехлетнего правления. Официально за теперь уже бывшим президентом закреплен статус мирового посредника в борьбе с главной террористической угрозой. А неофициально именно он является тем, кто осуществил этот проект для выкачивания финансовой помощи из США. Сама идея «Аль-Каиды» гениальна, как идея долгоиграющего сериала. Салеху удалось материализовать вечное зло, сдерживание которого приносит не меньшие деньги, чем нефтяные месторождения.

Теперь немного про нефть. 17 декабря 2011 года заканчивается контракт канадской нефтяной компании Nexen Inc., которая двадцать лет арендовала крупнейшее йеменское нефтяное месторождение в бассейне реки Масила. Так сложилось, что революция началась именно в год передачи компании в руки йеменского правительства. За счет йеменской нефти компания Nexen Inc. вышла в пятерку крупнейших мировых производителей. Предстоящее перераспределение обещает быть столь масштабным, что ради такого не жалко потратить деньги на революцию, если они, конечно, есть. У лидера хашидов Садыка аль-Ахмара деньги есть. По-честному, вывод из игры президента Салеха должен бы сопровождаться не лозунгами о переменах, а прощальным письмом: «Ассалам, дедуля, ты хорошо потрудился, дай и другим родственникам заработать».

Второй конфликт, который давно зреет в стране, — отделение Юга от Севера. Он начался в 1994 году, сразу же после силового присоединения Южного Йемена, и сепаратистские настроения здесь никогда не утихали. Условный административный центр повстанцев — портовый город Аден, южная столица Йемена. Южане считают, что их интересы при распределении материальных благ были сильно ущемлены. С 2007 года существует официальное Движение за независимость Южного Йемена, которое пикетами и демонстрациями постепенно раскачивает лодку. Салех, аль-Ахмары и вся эта буча в Сане волнуют южан лишь с той точки зрения, что на волне отставки президента появится шанс получить независимость. Те жертвы, о которых сейчас трубят мировые СМИ, ничто в сравнении с грядущей войной между Севером и Югом. Вероятность того, что она вспыхнет в ближайшие три года, очень велика. Южан останавливает лишь их численное меньшинство: четыре миллиона против двадцати.

Как сказал мне один умный аденский парнишка, знающий русский язык, «экономику никогда нельзя смешивать с политикой, а у нас именно так». Потом он достал из-за щеки огромный мокрый травяной шар, положил на бумажку и ушел молиться. «У вас, кстати, так же», — донеслось какое-то время спустя из соседней комнаты.
 

Да, мы можем!

Омару двадцать три года, его мама русская, отец йеменец. Время от времени Омар гостит у родственников в Пятигорске. У него есть российское гражданство, но в Россию он въезжает по йеменскому паспорту, чтобы не забрали в армию. Омар живет в Адене, в районе Маала — в сердце аденской революции. По его словам, все происходило так: молодежь вышла на центральную улицу района, разобрала недавно построенные бордюры и перекрыла дорогу. Сначала были уличные бои, броневики ездили по дороге и обстреливали из пулеметов дома. Жители отвечали из РПГ. Омар пару раз кинул бутылку с карбидом, чтобы не отставать от соседей. Летом все прекратилось.

В Маале стоит несколько революционных палаток. Сейчас они абсолютно пусты. На стенах рядом с палатками граффити на английском языке: Yes we can! Что они могут, никто так и не понял. На улицах уяснили одно: теперь перекрытая Маала и несколько улиц в других районах официальной властью не контролируются. Если кому-нибудь внезапно взбредет в голову вылезти из машины и начать расчищать дорогу, сразу же возникнут проблемы с местными уличными бандами, которые здесь называют «революционерами». Вероятность, что борец за чистоту останется во имя революции без своей машины, очень высока. Несколько раз военные пытались отбить улицы, но безуспешно — на следующий день дороги снова оказывались перекрыты.

Если не брать в расчет дороги, то жизнь в городе идет своим чередом. Аденцы даже находят свои плюсы в сложившейся ситуации. Например, сейчас никто не платит за электроэнергию. А еще борьба за свободу — прекрасный момент для захвата земли в собственность. Ландшафт города — черные вулканические горы, перетекающие в Аденский залив. Сейчас все эти горы расчерчены на прямоугольники белой краской. Едешь, а вокруг сплошная белая клетка. Народ торопится построить дома на захваченных территориях. Все понимают, что рано или поздно государственный контроль возобновится, но построенные дома сноситься уже не будут. Такая здесь революция.

У Омара в районе Маала небольшой гараж, в котором он красит машины. Именно он познакомил нас с Насером, у которого покупает колор. Иногда ему пригоняют на перекраску краденные полицейские машины, но он отказывается — не хочет лишних проблем. Фамилия его семьи переводится как «скорпионы». На лобовом стекле его джипа надпись Scorpions. Как оказалось, с фамилией это никак не связано: ему просто нравится рок-группа.

С точки зрения Омара, перспектив жизни в Йемене для него никаких нет. В январе он собирается попытать счастья в Абу-Даби. Омар только что женился, хотя официальной церемонии еще не было. Этот факт вносит некоторую дисгармонию в его жизнь, потому что жена уже есть, а секса еще нет.

— Мы, конечно, можем делать что угодно, — зачем-то оправдывается он, — но решили, что не стоит расстраивать родственников, поэтому ждем официальной церемонии.

У Омара сейчас есть свободное время, и он показывает нам, чем живет Аден. Кроме ката здесь есть еще целый ряд массовых развлечений. Кто-то решил, что важнейшим из видов спорта является бильярд, и теперь по всему городу стоят столы с шарами, вокруг которых крутятся пацаны. Бильярдный стол посреди проезжей части сначала выглядит очень необычно, но потом привыкаешь. Как и к обтянутым сеткой батутам, на которых кувыркаются радостные подростки с катовыми флюсами. Бильярд, батут и компьютерные залы — самые распространенные и доступные виды уличного бизнеса в вероятном будущем. Как бы сюрреалистично ни смотрелся компьютерный зал в какой-нибудь норе в старом здании, он вполне справляется с важной социальной функцией — удерживает вокруг себя десятки подростков-бездельников. И приносит доход.
 

Юг без признаков Севера

— Здесь живут самые красивые девчонки Адена! — Омар показывает мне бывший британский район Тауахи. — Их бабки в свое время путались с англичанами, поэтому сейчас здесь полно зеленоглазых и голубоглазых красоток со светлой кожей.

Для меня все девчонки вокруг выглядят одинаково: черные абаи, черные хиджабы — вот и вся красота.

— Как ты тут видишь, красивая девушка или нет? — спрашиваю Омара.

— По одежде, по ткани. Она может так встать, что и попу видно, и ножки, — деловито объясняет парень. — А еще смотри на младшую сестру: если она красивая, то и старшая хороша.

Про сестер, конечно, спорно. В разговор вмешивается хромая бабуля.

— Ты американец? — судя по голосу, у нее сегодня не муртах.

— Русский.

— Это хорошо, — скрипит старушка. — Американцы достали. Сколько Салех правит, столько и достают. Тут недавно меня один северянин сбил машиной, ногу мне повредил. Хоть бы остановился извиниться! Два месяца дома сидела. Жду не дождусь, когда мы с ними разъединимся! Когда этот день настанет, первая пойду на улицу танцевать.

Станцевать по поводу независимости от Севера мечтает каждый южанин. С 1994 года они считают себя оккупированными. То, что сейчас происходит в столице страны Сане, в Адене не воспринимается как своя революция. Это революция северян, которые разбираются со своим северным президентом. Салеха на Юге всегда ненавидели и сейчас просто ждут, когда он уйдет в отставку. Аденская революция никогда не прекращалась, в 2007 году она оформилась в легальное Движение за независимость Южного Йемена, которое постоянно проводит пикеты и демонстрации. Считаясь мирным, оно связано со множеством террористических акций, направленных против чиновников — ставленников Севера.

Самое популярное граффити в Адене — изображение флага Южного Йемена. Все плохое в современную жизнь южан привнесли северяне. Здесь говорят, что коррупция появилась с северянами, исламизация от северян, грубое поведение тоже, даже нарушение ПДД северяне придумали, даже кат на Юге жевали только по четвергам, а с приходом северян жуют теперь каждый день. Для обозначения северян есть обидное слово «дехабш» — человек, который не признает законы, грязный, не любит и не уважает других. Словечко пришло из одноименного комедийного телефильма про такого нехорошего человека, и теперь все северяне — дехабши. Ну и, естественно, самый главный дехабш — Али Абдалла Салех.

— Есть негласный приказ за слово «дехабш» сажать на три года, — рассказывает доктор Сейф, он же один из лидеров Движения за независимость Южного Йемена. — Одного пацана даже убили за «дехабш». Тот, кто убил, сидел в тюрьме как король, а через восемь месяцев уехал в Эмираты.

Доктор Сейф — матерый сепаратист, ему уже за пятьдесят, учился в СССР. На стене кабинета в его частной клинике висят десятки дипломов на русском языке.

Сочетание его навыков не поддается воображению: он и военный переводчик, и хирург-проктолог одновременно — может профессионально покопаться и в голове, и в заднице. Его рабочий стол завален бумагами, под столом лежит «калашников». Из-за недавнего захвата полицейского участка в районе стало неспокойно, поэтому доктор прихватил на работу автомат. Вообще-то, по закону ношение оружия в Йемене запрещено, но автоматы и пистолеты носит каждый второй, а в домах хранятся целые арсеналы.

— Мы никогда не были одной страной, — объясняет доктор различия между северянами и южанами. — У нас диалекты разные, культура, обычаи. До их появления наши женщины в юбках и джинсах ходили. Они захватили все государственные учреждения. Мне пришлось в своем родном городе эту землю покупать у северных.

— И как вы себе представляете разделение? Снова война?

— Мы надеемся лет на пять получить статус федерации, а потом провести референдум. Это был бы идеальный вариант, но они не хотят. Пока стараемся воевать мирным путем, что дальше будет — иншалла.

За свои сепаратистские убеждения доктор не раз попадал в тюрьму. Пока все заканчивалось административными наказаниями. По статистике доктора Сейфа, с 2007 года в мирных демонстрациях за независимость Юга погибли 750 человек, 3500 были ранены.

— У вас клиника, вы обеспеченный человек. Зачем вам эти «мирные демонстрации»? — спрашиваю доктора.

— Мне хорошо, а другим плохо. Это мой долг перед родиной и народом. — В его словах чувствуется советская идеологическая школа. — К тому же у меня в любой момент могут все отобрать.

Однажды у Сейфа уже все отобрали. В 1994 году, после войны между Севером и Югом. В это «все» входила и министерская должность. Так что доктору есть за что бороться.
 

Король бензоколонки

До отставки Салеха неделя. Нас с Омаром пригласили на «зафар» — часть йеменской свадьбы. Омар утверждает, что будет весело, только для начала надо заправиться. Из-за того, что дорога перекрыта, ползем по каким-то темным переулкам. Омар — отличный водитель. Кроме мощных рам у его джипа есть еще одна замечательная функция — он умеет жахнуть со всей дури из выхлопной трубы. Как это осуществляется технически, я так и не понял, но в любой момент машина может оглушительно выстрелить выхлопными газами. В эти моменты народ на улице начинает буквально сиять от счастья.

Бензоколонка напоминает оркестровую яму на поверхности земли: полный хаос и какофония. К источникам топлива тянутся три очереди автомобилей: короткая, длинная и очень длинная. Такая популярность бензоколонки объясняется тем, что здесь остался дешевый 80-й бензин, на остальных только 90-й, который в два раза дороже. Очередями дирижирует парнишка Аляр. В разгар революции он с братьями предложил владельцу навести на бензоколонке стопроцентный орднунг. Система трех очередей до гениальности проста: постоять в очень длинной стоит триста реалов (чуть больше доллара), в просто длинной — тысяча, в короткой — две. Еще одна особенность йеменской бензоколонки — рядом с ней курят. Но самый взрывоопасный элемент здесь сам Аляр. У этого парня получается распределять бензиновые потоки по автомобильным бакам с изяществом шоумена.

— Привет! — Его непосредственности можно только позавидовать. — Забери меня в Россию, продвинь в какой-нибудь футбольный клуб.

— Поехали, ты же за рулем.

Аляр, покрутив руль туда-сюда, выпрыгивает из машины. К колонке подъезжает старая развалюха, Аляр запускает в нее пустой канистрой и театрально кричит, чтобы хозяин на такой страшной машине здесь больше не появлялся. Все кругом довольны. До революции Аляр был просто парнем из бедного квартала, сегодня он король бензоколонки.
 

Скромные люди

Если вечером слышишь беспорядочную стрельбу — это не война. Это свадьба. Зафар, в котором мы приехали принимать участие, оказался аналогом смертельных гонок. По традиции женщины играют свадьбу отдельно от мужчин. По окончании вечеринки жених забирает невесту и везет ее через весь город к дому родителей. Огромная толпа родственников и друзей жениха преследует молодоженов на машинах. Кроме легковых автомобилей в картеже битком набитые микроавтобусы с открытыми дверями и грузовички, переполненные горячими парнями с барабанами и петардами. Шум вокруг страшный — машины сигналят, петарды грохочут, из окон то и дело высовываются руки с пистолетами и автоматами и палят в воздух, и, конечно же, глушак Омара жахает что есть мочи. Но главное в зафаре — занять место за автомобилем новобрачных. Кто переживает за сохранность своей машины, тот сразу уступает место. Остальные бьются.

При кажущейся глупости всего происходящего у этой бойни машин есть свой социальный смысл. Дело в том, что новенький «мерседес» какого-нибудь богатого родственника здесь не выстоит в своем первозданном виде. Он либо уступит почетное место какой-нибудь ржавой колымаге, либо ко всеобщей радости будет измят и поцарапан. Таким образом снимается напряжение социального неравенства: у бедного есть возможность стать круче богатого.

Еще пример социального уравнивания. Несколько месяцев назад йеменский банк разыгрывал среди вкладчиков два «крайслера». Один достался красавчику Мухаммеду, другой — шалаве Риане. Вроде бы обоим повезло одинаково, но общественное мнение отнеслось к их вы­игрышу по-разному. Мухаммед — парень, это уже плюс. Когда ведущий объявил о его выигрыше, Мухаммед подошел к микрофону и сказал, что ждет покупателей у места выдачи приза. Он не стал выпендриваться — просто продал дорогой автомобиль. Теперь постоянно ездит на новых, но более дешевых машинах. За что все на дороге ему сигналят и ободряюще улюлюкают вслед. Риана поступила как дура: оставила «крайслер» себе. Мало того что про нее ходили слухи, что она с парнями встречается, так теперь еще и выпендривается. Поэтому теперь на дороге все кому не лень норовят ее поцарапать. А на ее возмущенные возгласы отвечают: «Че ты ноешь?! Она же тебе все равно бесплатно досталась!»

Скромность — очень важное понятие в жизни йеменцев. Доктор Сейф в одном ресторанчике буквально пылал ненавистью к какому-то дехабшу за соседним столиком: оказалось, что мы сидим на пластиковых стульях рядом с долларовым миллионером, у которого несколько гостиниц в городе. Он жутко коррумпированный и приобрел землю с помощью своих северных дружков-чиновников. Но удивляет другое: миллионер выглядел точь-в-точь как уличный бродяга, только майка почище. Здесь не принято выделяться. Еще одна история касается иностранных инвестиций.

— Иностранцы не понимают, почему первым делом нужно ставить забор вокруг своего предприятия, — с горечью жалуется молодой бизнесмен. — Понимаешь, нельзя показывать, что у тебя хорошо идут дела. Люди сразу начнут завидовать. Налетят проверяющие организации, и в итоге ты разоришься на взятках. А забор поставил — и все, на тебя никто не обращает внимания.

Йеменцы импульсивны. Естественно, они понимают, что за забором крутятся большие деньги, но теперь это уже никого не волнует — ограда поглощает излишки ненависти.

Утром оказалось, что пока мы праздновали свадьбу, ночью неподалеку от Маалы убили военного. В район приехала бронетехника, солдаты, ничего не объясняя, перекрыли оставшиеся дороги и разогнали всех с бензоколонки, где правит Аляр. В отместку уличные пацаны угнали у военных один из броневиков. Все страшно перепугались. Военные — начальства, юнцы — военных. В какой-то момент должна была начаться война, но все обошлось. Договорились о передаче броневика в обмен на освобождение дороги и бензоколонки. Местная жизнь выходит из спокойного русла так же неожиданно, как и возвращается обратно.
 

Революционный запор

Столица Йемена — Сана. До отставки президента осталось пять дней. Мы в лагере революционеров, который с маленького пятачка, площади Перемен, разросся до палаточного города на тридцать квадратных километров.

— Хочешь кат пожевать? — У революционера Мунифа Шахрида, который ждет здесь перемен с марта, воодушевленный вид и сияющие глаза.

Мы сидим в огромной палатке, куда набились около двухсот человек. Сегодня здесь справляют мужскую часть свадьбы. Праздник, естественно, приурочен к великим переменам и оплачен из революционного бюджета аль-Ахмаров.

— У нас законов нет, — чеканит Муниф. — Все захватила президентская семья. Если они отдадут власть, то мы успокоимся и уйдем.

Хочется плюнуть, потому что нет уже никаких сил жевать эту зеленую гадость. Еще хочется сказать Мунифу, что вся их революция напоминает эффект от ката: сначала легкая эйфория, а потом натуральный запор. Молчу исключительно из шкурного интереса — собственная голова дороже.

Каждую ночь кто-то из мужиков в палатке погибает в мелких стычках с противником. На «вражеской» стороне происходит то же самое. Все здесь борются за хорошие в общем-то идеи, но самое печальное, что в реальности они лишь винтики, с помощью которых изменится только расстановка сил внутри правящего клана. Все, чему нужно научиться местным элитам, — честно делиться с народом. Желательно без пустых слов о демократии.

Сегодня лагерь напоминает луна-парк. В воздухе витает устойчивый аромат печеной кукурузы, кругом продаются какой-то мелкий ширпотреб и сувенирная революционная продукция. Здесь и традиционные значки с Че Геварой, и фотографии мертвого Каддафи. Самое главное развлечение — тир. Трудно представить себе что-либо глупее, чем стрельба из воздушки в военном лагере, где у каждого настоящее оружие. Тем не менее аттракцион пользуется спросом.

На главном революционном пятачке — дискотека. Молодые парни с удовольствием приплясывают под освободительный рэп. Все это каким-то невероятным образом сочетается с местными нарядами и торчащими во все стороны стволами. В палатках помельче проходят политические дебаты. В лагере представители около 365 партий. Рядом с центральным пятачком находится загон с высоким забором — там женщины, скрытые от мужских глаз, борются за свои права. Бред.

— Все это от недостатка зрелищ, — скептически резюмирует наш проводник. — Был бы хотя бы кинотеатр!

Вообще-то в Сане есть один, недалеко от старого города, но он закрыт уже больше десяти лет. Похоже, после апокалипсиса жить будет скучно.

…Москва. На следующий день после отставки Али Абдаллы Салеха. Мне на почту приходит письмо от одного русского доктора, с которым мы познакомились в Сане:

«Показывали прямую трансляцию из Саудии по его отказу от власти. Все хлопали… Сейчас уже около часа салют и выстрелы из оружия в воздух. Якобы за отказ от власти Салех получил неприкосновенность, но демонстранты опять не согласны и теперь требуют суда».
 

***

В Адене живет русский мальчик Гера, ему десять лет. Ходит в школу, свободно разговаривает на арабском и английском. Он живет здесь с мамой и бабушкой, мама с утра до вечера работает окулистом в местной клинике, а бабушка учит его игре на скрипке. Когда Гера вырастет, он хочет стать дипломатом или доктором. Что касается скрипки, то он занимается на ней больше от скуки, чем по любви. Тем не менее последний мой катовый образ из Йемена был таким: Гера старательно водит смычком по струнам, бабушка поправляет ему руку, вокруг них трется белый кот. Это тоже часть картины будущего. Есть шанс, что там будут не только нефть, войны и революции, но и образованные дипломаты, врачи… И даже музыка. 

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение