--

Энгри бёрдз

Кровь, любовь и бойцовые гуси

Редкий домашний гусь умирает своей смертью. Так уж повелось. Пресс — счастливчик. Он прожил восемнадцать лет и умер своей смертью. Потому что Пресс был не простым, а бойцовым гусем. Посмертно из него сделали чучело. Правда, финал этой героической истории немного смазан: чучело съела свинья. Корреспондент «РР» отправился в городок Павлово, чтобы понять, каким должен быть гусь, чтобы не попасть в суп. Но в результате написал репортаж про любовь.

Андрей Молодых
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

16 апреля 2012, №15 (244)
размер текста: aaa

Про гусиные бои кто только не писал. Тема из разряда «день сурка»: в меру экзотична, в меру идиотична и бесконечна, почти как выборы.

«Сапсан» до Нижнего. В нем чувствуешь себя как зародыш в яйце. Вокруг все округлое и безопасное — настоящая скорлупа, маленький комфортный мирок, из которого хочешь не хочешь, а придется вылупиться на конечной. За окном летят березы, на планшете мелькают попугаи. Оттягиваешь их пальцем, прицеливаешься и запускаешь в клетку с другими экзотическими птицами, получаешь очки. Круто. Так можно убить вечность. Гусиные бои по уровню популярности рядом не стояли с игрушкой «Энгри бёрдз». Но зато они реально живые, а эти даже умереть по-настоящему не могут — только вместе с аккумуляторами, которые благополучно сели где-то между Петушками и Владимиром.
 

***

Павлово — чудный городок на холмах. Старые кирпичные дома, хрущевки и деревянные домики живут одной дружной неразлучной семьей. В каком-нибудь другом месте это выглядело бы ужасно, а здесь нет. Вопреки эстетике получился вполне усваиваемый глазом архитектурный винегрет. Классические оканье и яканье местных жителей наполняют его вневременным звучанием, как в бабушкиной сказке.

Гусеводы собрались у дворца культуры «Павловский». Их легко узнать по разговорам.

— У них, за Волгой, совсем другая политика. Проиграл гусь — на хер башку, — рассказывает мужик в охотничьей куртке.

— Ну и на хер, раз про…б! — горячится другой.

Говорят гусеводы сочно, красочно, с матерком. Их слушаешь, и кажется, что вот-вот откроется тайна загадочной русской души. Не открывается. Километров триста от Москвы, а некоторые слова вообще непонятны.

— А вы че не распукориваетесь? — спрашивает меня Николай Калиничев, председатель павловских гусеводов.

— Че? — говорю.

Николаю Михайловичу шестьдесят два года. Живет в деревне Малявино, в которую плавно перетекает город Павлово. Под окном его дома стоит трактор. Калиничев вспахивает на нем огороды под картошку — подрабатывает. Председатель гусеводов занимается гусями сколько себя помнит.

— Лет семь мне было, когда наша стая дралась с соседскими гусями, — рассказывает он. — Я увидел, как наш гусь победил, а после важный пошел к своим гусятам. На меня этот образ произвел огромное впечатление. Хороший гусь сам водит своих гусят на гулянье.

Разговариваем о генетических особенностях боевых гусей. Без лидерских качеств гусь не гусь. Если он не хочет быть лидером, то для гусевода это всего лишь птица с отличными задатками супового набора. У гусеводов в отношении своих питомцев все время проскакивают нотки теории о чистоте крови. В какой-то степени все, что происходит в этом сообществе, напоминает нацизм. С другой стороны, участь домашнего гуся предрешена еще на стадии яйца: суп. Другой судьбы быть не может. Те счастливчики, которые заслуживают себе своими победами естественную смерть, даже не подозревают о своем везении.

— Мужчина должен быть мужчиной, — в словах пред­седателя о гусях сплошные антропоморфные образы. — Если при нем унизили семью, то он должен биться.

— Вам самому приходилось применять силу в отношении других людей? — мне просто любопытно, насколько гусиный мужской кодекс отличается от человеческого.

— Приходилось. На заводе я был наставником, у меня были мужики, которые работали со мной в цехе, — с недавним тюремным прошлым. Моя задача была их перевоспитывать. Были моменты, когда приходилось в лоб давать.

— Разве так можно перевоспитать?

— Я не противник дать в лоб, если человек заслуживает.
 

***

Поднимаемся заседать на второй этаж дворца культуры — на первом продаются шубы. До боев неделя. Сейчас всем гусеводам предстоит договориться о конкретной дате. Все «распукориваются», занимают место вдоль стола. Председатель держит речь:

— С чего начнем? Выпьем чего, может? — шутит он.

В зале повисает вовсе не шуточная тишина. И вдруг коллективный голос гусеводов отвечает:

— Сначала дела давай.

Вот так должна звучать гоголевская фраза «Приведите Вия»: не тихо и в то же время не громко. Среди гусеводов одни мужчины. Все в возрасте, единственный молодой среди них — Антон, ему семнадцать. Остальным хорошо за сорок. Была в прошлом году Юля, но бросила этот неприбыльный бизнес — перешла на цыплят. С точки зрения брутального гусевода, оно и к лучшему. С бабой травить гуся не очень здорово, потому что вдруг проиграешь, потом стыдно будет.

Одна женщина все-таки есть — Надежда, но она не гусевод, она отвечает за культуру павловских «охот». Охотниками здесь называют любителей чего угодно, а любителем чего угодно по местному обычаю должен быть любой мужчина, иначе он почти женщина. В этом смысле Павлово похоже на Великобританию с ее культом хобби.

— Вкратце скажу всем любителям-гусеводам, — начинает собрание председатель, — мы совершили тур по России. Были на гусиных боях в Подольске, Москве, Рыльске. Привезли кубок. Бой длился двадцать две минуты. Самый такой длинный. И соперник ушел с крыла!

Чтобы понимать, о чем идет речь, нужно знать правила гусиного боя. Первое правило — съемка. Классический бой выглядит так: два гуся «грызут» друг друга в крылья. При этом, по словам гусеводов, птицы испытывают неимоверную боль. В какой-то момент один теряет терпение и берет другого за голову, это и есть съемка. За голову нельзя, потому что гусь может остаться без глаз. Три съемки в течение боя — и соперник считается проигравшим.

Второе правило — нога. Если гусь схватил за ногу, ему сразу засчитывается поражение.

— Нога у гусей, как у лошадей, больное место, — объясняет арбитр павловских боев Вячеслав. — К этому пра­вилу люди пришли лет триста или четыреста назад, не мы его выдумали. Так было всегда. С первого хвата за ногу сразу поражение.

«Уйти с крыла» означает, что соперник не выдержал боли в крыле и убежал, это чистая победа. Такая ценится больше всего.

Собрание в самом разгаре. Главный вопрос: «С кем ты травишься?» Ответить на него — дело не одной минуты. Бойцы делятся по возрастным категориям. Самые молодые — переходняки, гуси-двухлетки: этот возраст считается переходным. Потом идут третьяки, за ними четверяки. Гуси старше пяти лет бьются в самой престижной категории — старые. В каждой категории гусеводам нужно разбиться на пары, то есть решить, с кем травиться. Но по большому счету это обычная канитель, самое интересное другое.

— Они же за любушку свою дерутся, — говорит вдруг хранительница «охот» Надежда.

— Кто за любушку?

— Гуси. Они будут драться только за свою любимую.

С этого момента самый волнующий вопрос: «Как понять, кто любушка?» Из разговора с Надеждой становится ясно, что любушка — та, с которой гусь проводит больше всего времени и вокруг чьей шеи обвивает свою. Гусиные бои проходят только весной, во время брачного сезона. Все действие — всего-навсего организованный ток. Когда гусеводы говорят, что бои — естественный процесс, они почти правы. Есть только одна проблема — правила боя. С точки зрения природы нет никакой разницы, как гусь одержит победу в борьбе за самку: в крыло, в лапу или в голову. В любви все средства хороши.

Внезапно звонит моя Любимая. Мы с ней постоянно в разъездах, и чтобы побыть хоть немного вместе, приходится включить ее в репортаж. Она приедет через неделю и очень хочет, чтобы я был с ней. «Ты будешь в Москве?» — «Конечно! Очень тебя жду». Собрание закончилось на том, что бои будут ровно в тот день, когда мы договорились встретиться. Дело дрянь.
 

***

Дом председателя гусеводов. Стоим перед вольером с гусями. Рядом еще несколько вольеров. Птицы живут семьями, каждая в своих апартаментах. Неподалеку стоит газовая горелка, чтобы тушки легче опаливать. Кого-то из гусей чаша сия минует. При этом боец обеспечит долгую и счастливую жизнь своей любушке, потому что без нее не будет драться.

— Это Бес! Этот гусь — лидер, — обозначил Николай счастливчика.

Из вольера тянут шеи три гуся и шипят, как кобры.

— Он по экстерьеру максимально близок к дикому серому гусю, — продолжает председатель. — Такой будет биться за свою самку до последнего.

Даже не могу определить, кто из них самец, а кто самка. На дворе есть еще один вольер, в нем скачет огромная, как теленок, собака Каруша — подходить страшно. Рядом стоит судья Вячеслав Борисович, у него жена сейчас на базаре торгует, поэтому он с нами. Спрашиваю его:

— Гуся надо как-то тренировать, чтобы он стал боевым?

— Нет. Он либо боевой, либо суповой набор — это лотерея. Все от гусины зависит, — у судьи своя теория передачи нужных генов. — Тут одна была — вся такая чистых кровей, а на самом деле проститутка!

— Со всеми самцами спаривалась?

— Не-е. Гусенки от нее в голову бьются. А надо в крыло!

В мае Вячеславу Борисовичу будет шестьдесят. Он судит бои более двадцати лет.

— Стараюсь своих гусей не судить, — Борисыч, как называют его гусеводы, рассказывает о тонкостях гусиной справедливости. — Судью надо проверять, когда бьется его гусь. Своего он должен судить строже, чем чужого. В этом поступке его объективность!

Борисыч работал на авиационном заводе. Потом начал с женой бизнесом заниматься — курочками. Держат девять кур, чтобы были свои яйца. Чистенькие, без добавок. Жена торгует на базаре, Борисыч ее отвозит-привозит. Гусеводы живут неплохо. У всех дома, хозяйство. Трудно интерпретировать их доходы в городском эквиваленте, но как минимум бедствующим никто не выглядит. Вполне довольные жизнью мужики.

— Ставки на боях есть? — спрашиваю я у судьи.

— У нас тут было время, когда выдвигали предложения травить на деньги, — вздыхает Борисыч. — Я противник денег. Там, где деньги шуршат, сразу появится допинг.

— А есть допинг для гусей?

— Ну, крыло можно намазать. Да не разговор это! Нельзя на деньги — и все. Раньше были бои на бутылку: проиг­равший проставлялся и вместе с победителем отмечал окончание боя. Вот это была охота по любви. А сейчас нам заволжские предлагают: партия в партию — проиг­равший отдает гуся со всеми его гусинами. Но это же вражда!

— Гусей не жалко резать?

— Жалко не жалко, а что делать? Вот у меня тридцать гусят вылупилось. Двух оставил, остальных куда девать? У меня у сарая чурак стоит, и весь снег в крови. Это жизнь.

Мы немедленно выпили. Кстати, бытует радикальный взгляд на гусевода: алкаш. Никакие они не алкаши. Пьют в охоту, выражаясь их языком. Кто-то вовсе не пьет. Борисыч даже две недели как курить бросил.

— Вся суть гусиного боя — ревность! — Борисыч разговаривает со мной голосом актера Леонова. — У меня был гусь. Так сильно любил гусину. Ревновал. Никому не давал к ней подойти. Вот у тебя есть любимая? Если к ней мужик какой подойдет, то че?

— В лоб.

— Во-о-от! И он — в лоб! А не любит гусину — вообще не схватится.

Из разговоров с гусеводами стало ясно, что на гусях денег не заработаешь. С одной стороны, для семьи это самое рентабельное мясо. Летом гусей кормить не надо: выгнал пастись, загнал, и все дела. Проблема в том, что гусь дешевый только до октября. Дальше нужно вкладываться в корма. Внутри сообщества гусеводов существует кодекс взаимопомощи: друг другу гусей не продают — только дарят, потом забирают молодыми гусями. Возможно, они не богаты, но голодная смерть гусеводам не грозит. Всех объединяет азарт к боям. Они могут часами рассуждать, как правильно нужно «грызть» в крыло и какими качествами должен обладать настоящий боец. Самое главное качество — терпеливость к боли.

Гусеводы сами похожи на гусей. И не только внешне. У многих опыт яркого переживания схватки связан с детским впечатлением от впервые увиденного боя. Приблизительно по такому же принципу у птенцов формируется образ родителя, когда они появляются на свет. Теория, конечно, квазинаучна, но четкого ответа на вопрос «Почему гуси?» получить невозможно. Например, Вячеслав Борисович рассказывает, как в семь лет втайне от отца стравливал на пруду гусей.

— Нашего гуся Васькин побил, — Борисыч чуть не плачет. — Как мне было обидно! И вот мне до сих пор обидно. Почему, не знаю.

Своими основными конкурентами павловские гусеводы считают заволжских. Почему? До конца не ясно. Скорее всего, потому что заволжские наиболее рьяно декларируют своих гусей как самых стойких бойцов. За Волгой — для павловских это сосредоточие кошмаров гусевода. За Волгой гусям отрубают головы после проигрыша. За Волгой живут староверы. За Волгой предлагают биться партия в партию. Там вообще живут совсем другие люди. Их гуси бьют исключительно в голову или в ногу. Заволжские даже не пьют там у себя, за Волгой. Мне не сказали только, что все люди за Волгой ходят вверх ногами и головы у них песьи. Все остальные традиционные ксенофобские мифы были рассказаны. Как оказалось позже, речь шла об обыкновенном поселке Каликино, жители которого точно так же окают и якают.
 

***

Еду к Антону, семнадцатилетнему гусеводу. По дороге пытаюсь объяснить своей Любимой, что через неделю мне нужно быть здесь и смотреть на гусиные бои, поэтому наша встреча вряд ли состоится. Она задает простой воп­рос: «Неужели какие-то гуси для тебя важнее, чем я?!» Отвечаю что-то про возрождение старинных русских традиций, про важность работы и, в конце концов, денег. Она: «Хорошо, я понимаю».

Антон с детства мечтает стать ветеринаром. Испытывает страсть именно к домашним птицам. Все началось с обычных несушек. Их было жалко колоть, поэтому родственники подарили кур Антону. Несушки заразили Антона идеей инкубатора. Бабушка из Нижнего Новго­рода долго отговаривала внука: это и ответственность, и опыт, и тому подобные взрослые аргументы. Но внуку нужен был инкубатор, и бабушка подарила ему на Новый год этот инкубатор. Как она и говорила, первый опыт оказался неудачным: Антон недодержал яйца. А вот во второй раз у него вылупились пятнадцать цыплят. С тех пор у парня открылся самый настоящий талант разводить вокруг себя живность. У него есть и павлины, и фазаны, и китайские куры, и кролики, и тойтерьеры. Прошлой весной председатель гусеводов подарил ему боевого гуся. Так у Антона появился Кеша.

— Сначала я боялся брать боевого, — признается Антон. — Не знал, как тренировать. Оказалось, что их вообще не надо тренировать.

Кеша тренировался сам. Начал с соседских гусей, потом победил дальних соседей. Стал чемпионом улицы. Сейчас Кеша переходняк, через неделю выйдет в круг на бои.

— Когда ты ешь тех, кого разводишь, нормально себя чувствуешь? — спрашиваю у юного гусевода.

— Нормально, — спокойно отвечает Антон.

— А если Кеша проиграет, съешь его?

— Кешу нет. Если ты его взял, то всегда с ним. Привыкаешь. Кур китайских тоже не могу заколоть. У них синее мясо и синие кости. Говорят, очень полезные. Но я не могу.

— Кого еще планируешь завести?

— Страуса.

— Он не замерзнет в нашем климате?

— Нет. Главное, чтобы скользко не было. Они падают и ломаются, потом приходится их колоть. — Антон отрезает ломоть хлеба и кидает за окно, там кусок ловит Кеша.

— У тебя есть девушка?

— Пока нет.

— Думаешь, легко найти девушку, которая будет разделять твои интересы?

— Надо искать не городскую, а деревенскую, — улыбается Антон.

Под ногами шныряют коты, за окном гогочет Кеша, где-то во дворе лает собака. Антон спокоен и улыбчив, как Будда. Он гармоничен, ему не нужно интерпретировать окружающий его мир. Он просто живет в нем и получает удовольствие. Этот гусевод не думает возрождать традиции. Антон сам старинная русская традиция быть в мире со всем, что его окружает.
 

***

Через неделю рядом с павловской остановкой «Кладбище» образовался круг человек из пятидесяти. В центре уныло стоят четыре гусыни. Перед ними два гуся держат друг друга за крыло. Один из гусей, Яшка, — местный чемпион. Другой — Хохол, гусь бородатого Паши из-за Волги. Гуси уже «грызут» друг друга минут сорок. Борисыч сидит и внимательно наблюдает за боем. Мужики в толпе переговариваются.

— Сыроват он еще, — говорит кто-то из заволжских. — Был бы посуше, наш бы его взял. Знаю я вашего Яшку.

— Да откуда ты его знаешь? — возмущается павловский.

Спрашиваю у судьи, кто выигрывает.

— Вишь красное?! — Борисыч показывает на крыло одного из гусей. — Это кровь! Заволжский нашего за крыло потрепал.

— Курить-то не начали?

— Не. Дирол сосу.

— А почему гусынь не две, а четыре?

— У одного гуся одна, у другого — три. Может и пять быть. Это сколько он оттоптать сможет.

— Так говорили, что бойцовый гусь дерется только за любимую, нет?

— Да кто знает, за что они дерутся?! Живут четверней, вот и везут четверней.

Вот и конец вере в любушку. Вдали от круга стоит Антон, его Кеша уже одержал победу. Перед юным гусеводом клетка с китайскими курами. Куры пользуются популярностью. Еще бы, у них такая структура пера, что кажется, что они волосатые. Антон с удовольствием достает их из клетки и демонстрирует зрителям.

— Они уже снеслись у меня прям на улице, — довольно сообщает Антон. — Холодно, а они несутся.

Здесь же продается всякая сувенирная ерунда с гусями. Намного большей популярностью пользуются чай и шашлыки. Женщины у мангала уже устали отвечать, что шашлык не из гуся, а из свинины, косвенно подтверждая народную мудрость о том, что гусь свинье не товарищ.

Наконец Яшку с Хохлом разнимают. Вроде бы боевая ничья. Намного зрелищней самого боя выглядит процесс поимки хозяевами всех своих гусей, которые на­чинают метаться по кругу, словно их сейчас отправят на суп.

Из сугроба торчит прекрасный плакат. На нем изображены гуси в классическом хвате крыло за крыло. На плакате надпись: «Нижегородская область. Сосновский район. Лучшие гусаки в бойцовском турнире “За любушку!”». Тут же объявляется следующий бой. Мужики возбужденно достают гусей из клеток, вокруг них бегает пацанчик лет пяти.

— Дед! Дед! Сейчас наш гусь будет драться?! — ликует мальчишка.

Мужики молча несут гусей в круг. Мальчишка бежит за ними. В кругу что-то происходит. Один из гусей бежит с поля боя. Через минуту мужики также молча несут разъяренных птиц обратно.

— Дед! Дед! Наш победил?! — радостно спрашивает пацанчик.

— Нет, — тихо рычит дедушка.

Следуя моей псевдонаучной теории, сейчас произойдет передача традиции от поколения к поколению. Мальчика потрясет поражение, и он на всю жизнь увлечется гусиными боями. Но пока все спокойно, потрясения не наблюдается.

На следующий день едем в страшное Заволжье — на бои в Каликино. В отличие от павловских, здешние проходят на площади перед домом культуры. Народу столько же. Вместо сувениров катание на пони. Гуси также уныло жуют друг друга в кругу. Когда рядом пара псин начинает грызню из-за куска шашлыка, люди заметно оживляются и переключаются на собачьи бои.

Народ подмерзает и время от времени отходит принять сто граммов. Самое же разительное отличие от павловских боев — наличие мотивации: победи­теля администрация награждает тысячью рублей, проигравшему достается пятьсот.

В последнем бою сходятся Бес председателя павловских гусеводов Калиничева и гусь бородатого заволжского Паши. Тридцать минут мучений. Наконец павловский гусь бежит. Победа присуждается бородатому Паше. Но не тут-то было. Николай Михайлович замечает на лапе Беса следы от укуса. А это жесточайшее нарушение правил. Никто из судей поначалу «ногу» не признает. Спор затягивается. Гусеводы гогочут друг на друга, расставляя руки в стороны. Бородатый Паша подходит к Николаю Михайловичу и демонстративно протягивает ему выигрыш. Но павловский председатель приехал за победой. Начинается такая кутерьма! В итоге еще через полчаса результаты боя пересматривают. Победителем признают Беса.

Борисыч достает сигареты и закуривает.
 

***

А моя Любимая улетела в Париж гулять по Монмартру и любоваться уже зеленой травой. И я точно знаю, что не со мной. Потому что за моей спиной дом культуры поселка Каликино, а рядом в сугробе все тот же плакат с бойцовыми гусаками «За любушку!».

Впрочем, у этой истории все-таки хеппи-энд. На боях я страшно простудился и помирал в Москве от соплей, но Любимая срочно вернулась и спасла мне жизнь. Я смотрел на нее и не понимал, откуда она знает, что, чтобы выжить, нужно любить? Ее же на боях не было. 

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Эйсмонт Маша 23 мая 2012
Это так прекрасно!
Сидишь пишешь диплом по текстам и фоторепортажам русского Репортёра, читаешь и нарадоваться не можешь!
Спасибо вам за эту историю про любовь :)
Google blinkblink90@gmail.com 21 апреля 2012
Спасибо, прочитал с удовольствием. Даже и не думал, что существуют такие бои!)
Yahoo pumka15@yahoo.com 21 апреля 2012
Впервые встречаю слово "гусина", после привычной "гусыни" слегка режет глаз. В толковом словаре не нашла оного. Это особенность речи павловчан или..? Очень интересно. Заранее приношу извинения за возможную свою безграмотность.
Reshenin Andrey 2 мая 2012
pumka15@yahoo.com: В толковом словаре бесполезно искать - нет такого слова) Это особенность речи павловчан - все правильно. По-моему, "гусина" употребляется в тексте только в прямой речи героев. Хотя, я мог и увлечься, мне нравится "гусина" - в ней есть что-то аристократическое) Очень хорошо, что вы переживаете за сохранность русского языка, Андрей Молодых)
Google mishbanych@rambler.ru 20 апреля 2012
Прекрасно! К гусям и уткам я неравнодушен, а тут такой репортаж из родины ПАЗиков) На фотографиях у гусей задумчивые лица...
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение