--

Рус Иван

Что может натворить обыкновенный городской житель в сельском Доме культуры

Иван Анисимов из деревни Мартынова сейчас в Свердловской области человек известный. Раньше он работал слесарем на заводе в Екатеринбурге, а потом бросил все и вернулся в родную деревню, где устроился заведующим Домом культуры. Меньше чем за год он основал здесь три подростковых рок-группы, организовал фестиваль «АгроРок» и создал вокруг ДК небольшое, но настоящее сообщество.

Андрей Молодых
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

10 мая 2012, №18 (247)
размер текста: aaa

Сити

Автобус Екатеринбург — Нагибино уже третий час трясется в сторону Курганской области. За окнами сплошная тьма, на фоне которой в стекле отражаются носы пассажиров, освещенные экранами мобильных телефонов. Никто сюда не едет, поэтому дневной рейс сегодня отменен, остался вечерний. Пассажиры в основном тинейджеры, запрыгнувшие в автобус в городке Камышлов, где то ли учатся, то ли тусовались, а теперь возвращаются в свои деревни спать. На заднем сиденье хохот и звон пивных бутылок: ребята развлекаются, добавляя к названиям деревень слово «сити».

— Пышма-сити! — Часть подростков выходит.

— Четкарино-сити! — Автобус почти пустой.

— Боровлянское-сити! — Остаюсь один.

В этом «сити» проявляется вечный конфликт между городом и деревней. Здесь и сарказм по поводу того, какая вокруг дыра, и теплое ощущение родного места; немного печали, немного безысходности и абсолютно точное осознание того, что завтра все повторится: городок Камышлов, остановка, вечерний рейс, звон пивных бутылок и смех на заднем сиденье автобуса.

Деревня Мартынова следующая. Дверь автобуса пшикает, и общест­венный транспорт исчезает в темноте. Вокруг никого, на небе звезды, на дороге фонарь, в голове словесный кентавр «Мартынова-сити».

Появляются три девчонки:

— Это вас мы встречаем?  

— Надеюсь.

Девчонки — местные знаменитости, рок-группа  «Слабый пол». Им лет по тринадцать, учатся  в Боровлянской школе, живут в Мартынова. Кажется,  эта деревня — населенный пункт с самой большой  плотностью рок-групп

Девчонки — местные знаменитости, рок-группа «Слабый пол». Им лет по тринадцать, учатся в Боровлянской школе, живут в Мартынова. Кажется, эта деревня — населенный пункт с самой большой плотностью рок-групп на душу населения. Кроме девчачьей здесь есть еще две мальчиковые — «Иван и Компания» и «Неприкосновенный запас». Их все создал один человек, Иван Анисимов. Не прошло и года, как он с женой переехал из Екатеринбурга в родную деревню, а вокруг него уже бурлит новое движение — «АгроРок».

 

Кошка с лицом

Через сотню метров появляется сам Иван, девчонки разбегаются по домам.

Ему 26 лет, выглядит крепким, хотя уверяет, что в городе был худым. Иван говорит, что ходит к мосту бороться со страхом. Звучит диковато, но надо знать этого парня. Он абсолютно естественно рассуждает обо всем сверхъестественном.

— Мне было лет пять или семь, — агророкер продолжает пугать своими страшилками уже в бане. — Лежу в кровати, лицом к стене. Чувствую, кто-то стоит за спиной. Старшие братья меня учили: «Чтобы победить страх, нужно посмотреть ему в лицо». Собираюсь с силами и поворачиваюсь. Вижу его.

— Кого?

— Домового, — серьезно говорит Иван. — Лучше бы не поворачивался.

— Как он выглядел?

— На кошку чем-то похож.

— Только с человеческим лицом? — Кажется, что так кошмарнее.

— Почему с человеческим? С кошачьим.

— Так это, наверное, кошка и была?

— Да ну! Что я — кошку от домового не отличу?

Встреч с домовым у Вани было две. Одна в детстве, а другая — когда купил в деревне заброшенный детский сад. Дом был не просто разрушен, а в прямом смысле засран. Пока Иван выгребал из своих будущих хором дерьмо, его не покидало чувство первобытного страха человека перед неизвестной пещерой. Все закончилось, когда в одной из комнат он нашел отрубленную коровью голову. Как только избавился от головы, на него сразу повеяло теплом.

— Тогда я понял, что теперь это мой дом, — подытожил Иван.

Мы стоим голыми перед его домом, от нас идет плотный банный пар.

— За сколько ты его купил? — спрашиваю.

— За тридцать тысяч.

— Столько я плачу в месяц за однокомнатную квартиру в Москве.

— Вот теперь ты понимаешь, почему я переехал жить в деревню.

Ночью в доме заскрипел пол. Прячу ноги под одеяло, а заодно и голову. Все-таки здесь не «сити», а значит, реальность хоть немного, но другая. И никаких котов с нечеловеческим лицом сейчас встречать не хочется.
 

Свобода воли

История с мифологическим сознанием Ивана не просто какая-то деревенская чушь. Это чувство взаимосвязи всего вокруг с чем-то необъяснимым, которое сидит где-то между желудком и сердцем, зарождается вопреки городской логике успеха и помогает принимать правильные решения. Но не только домовые и холодок у моста стали для парня важными мотивами при выборе дальнейшего места жизни.

Иванова история такая: в пятнадцать лет он покинул родную деревню и уехал учиться в Екатеринбург, в автомеханический техникум. После учебы устроился на турбомеханический завод, где медленно, но верно поднимался по карьерной лестнице.

— Я приехал в Екатеринбург, у меня были одни джинсы, две пары трусов и носков, два свитера, — рассказывает наутро Иван под стук молотка: мы доделываем крышу на бане. — У меня больше ни хрена не было, вообще ничего, я приехал вот так вот, с полупустой сумкой. И семьсот рублей у меня было: я продал свой мотоцикл. Когда пришел устраиваться на завод, мне говорят: «Будешь получать пять тысяч рублей, слесарем пойдешь?» Да, конечно! Пять тысяч рублей! Ни хрена себе! Пять тысяч рублей — это же офигеть сколько бабла! Получаю первую зарплату: четыре триста. Так я узнал, что такое подоходный налог.  

— Ты еще должен сказать, что так ты стал взрослым, — пытаюсь я его подкалывать.

— Потом еще мне сказали вступить в профсоюз. — Ваня и без меня искренне веселится, вспоминая свое заводское прошлое. — И я еще стал в профсоюз отдавать по сто руб­лей в месяц. Это меня вообще бесило. Он мне хоть раз помог, этот профсоюз?

— А чем профсоюз на заводе занимается?

— Якобы если там нарушили права человека, то они могут их отстоять. На самом деле все это херня. — Удары Ивана молотком по гвоздям ожесточаются, словно он забивает на все профсоюзы разом. — Если с начальством в раж вошел, какие-то там терки, то тебе никакой проф­союз не поможет — он лижет жопу начальству, и все. Единственное, что они делают, — это помогают выбить у организации автобус на твои похороны, больше ни хрена. А этот человек работал двадцать лет, отстегивал им туда по сто — двести рублей, и тут ему — хопа! — автобус дали. Какая радость! Да он бы за эти двадцать лет сорок автобусов сам бы им нанял. Кому это нужно?

На риторический вопрос отвечают квохтаньем Ивановы куры. Они подбираются к подсолнуху, неразумно оставленному на бревне. Одну из кур, самую страшную, зовут Гитлер. Так ее нарекла Ольга, жена Ивана. Курица действительно похожа на фюрера — такой же безумный и слегка глуповатый вид. За Гитлером внимательно следит петух. По словам Ивана, он не сразу здесь прижился, сначала пытался сбежать. Но теперь ощущает себя хозяином территории и гоняет чужих петухов. Еще у Ивана с Ольгой есть бычок и рыжий кот. Когда кот не ест сухой корм из миски, Оля бежит в курятник смотреть, не сожрал ли он цыпленка. Вот так все они притираются друг к другу на новом месте безо всяких профсоюзов.

Оля — юрист с красным дипломом. Когда Иван предложил ей переселиться в деревню, она поставила перед ним три условия: горячая вода, теплый туалет и карбоновая теплица. Иван говорит, что, когда услышал эти требования, с облегчением выдохнул.

— Абсолютно никаких сожалений, — рассуждает Оля о жизни в деревне, хозяйничая на огромной кухне. — Мне нравится заниматься этим домом, радиаторы только надо установить, чтобы зимой холодно не было.

Впрочем, были еще небольшие сложности с доением коровы — Оля не знала, как к ней правильно подойти, и все время боялась получить копытом по голове. Но спустя полгода приноровилась. Говорит, что пока не идеально, но доит.

В словах Вани с Олей сквозят усталость от города и любовь к чистому воздуху, но экономически они тоже выиграли от переезда. В Екатеринбурге они сдают свою комнату в общаге за семь тысяч рублей; здесь Иван на должности мартыновского заведующего филиалом Центра досуга и культуры получает ежемесячно пять тысяч плюс какие-то копейки приносит компьютерный зал, который он организовал в клубе. Дом собственный, в разы больше, чем комната в городе. Основная часть еды своя. К тому же родители Ивана живут недалеко, за речкой: если что, помогут. А самое главное — не надо пресмыкаться перед начальством. Хозяин всего этого добра вокруг сам Иван. Хочет — дом ремонтирует, хочет — баню строит, хочет — Гитлеру пинка под гузку дает. Свобода воли.
 

Незаконная торговля презервативами

Впрочем, пока во всей этой истории не появился Центр досуга и культуры, Ваня мало чем отличался от дауншифтера. Подумаешь, вместо пляжа в Гоа выбрал домик в Мартынова. Иван оказался странным человеком, вокруг которого вечно бурлит жизнь. Чтобы понять, где корни этой чудесной странности, никак нельзя обойтись без рассказа о его школьном контрацептивном бизнесе.

— Короче, когда мы с родителями переехали сюда, здесь была пятидневка, а в Уральске, где мы жили до этого, шестидневка. Презервативы здесь стоят пять рублей, самые дешманские такие. А в Уральске они совсем не продавались. — Ванины глаза засияли светом авантюризма. — Мне самому покупать было неудобно. Была у нас девка такая, Надька, она бухала постоянно, и ей все равно было чего покупать. Я у мамы просил двадцать рублей, она никогда не спрашивала зачем — может, на бензин, может, еще что-то. И я отдавал этой Надьке двадцать руб­лей — она покупала четыре пачки презервативов, одну забирала себе. Раз у меня тут пятидневка, а там шестидневка, я приезжал в пятницу вечером туда, в субботу приходил в школу, там у меня друзья, одноклассники бывшие. И, стоя так на крыльце, или где-нибудь за школой, или в туалете, доставал один презерватив и крутил его между пальцев — типа сегодня дискотека, туда-сюда. На самом деле я даже не знал, как он надевается, но суть-то в том, что это понты все, показуха. И там раз Савва, косолапый, страшный, он, наверное, еще и в восемнадцать ходил нераспечатанный — ну не давали ему девки, но понты-то у него должны быть: раз он сильный, значит, у него должен быть этот презерватив — и он мне говорит: «Бля, Ванек, продай». Я: «Да ты чего, сегодня дискотека, а он у меня последний — вдруг пригодится?» — «Ванек, ну продай». — «Да нет, ты че, не-не, не буду». — «Ну сколько ты хочешь?» — «Да не буду я продавать». — «Ну за тридцать рублей продай мне, чего ты». И я, короче, продавал презерватив, говоря, что он последний, за тридцать рублей. Доставал второй и начинал продавать второй. В итоге, когда домой приезжал, у меня сотка стабильно в кармане была.

— Неплохо, — говорю я.

— И однажды я спалился. — Как и все великие авантюристы, Иван погорел на мелочи. — Мамка начала стирать мои штаны, а у меня там сто рублей.

— А если бы были презервативы?

— Презервативы — это она нормально.

— Нормально?

— Ну, передо мной три старших брата, и все раздолбаи. К этому она относилась нормально. А за торговлю влетело.

И вот парень с такими врожденными талантами и опытом городской жизни возвращается в свою деревню и идет в местный Дом культуры, чтобы договориться о помещении для компьютерного зала. Несколько месяцев назад этот оплот досуга и культуры напоминал притон. Ваня рассказывает, что главная культурная фишка отдыхающих была встать на дискотеке вокруг пластиковой бутылки с пивом и, пританцовывая, отпивать из нее по мере снижения градуса радости. Иван договарился о помещении, но тут его осенила новая идея — организовать здесь музыкальную студию. Спустя какое-то время заведующая начала опасаться, что Ваня хочет прибрать ДК к рукам. Он об этом и не думал, но идея заведующей ему понравилась. После истории с презервативами ясно, что захват власти был лишь вопросом времени.

Ваня поехал к начальству, которое отвечает за филиал, и убедил всех, что завклубом нужно назначить его. Мне он прямо говорит, что подсидел бывшую заведующую. По его мнению, просто восторжествовала справедливость. Он даже предложил ей вторую ставку в клубе — должность уборщицы, но бывшая не прошла испытательный срок.

Первым делом Иван запретил в клубе алкоголь и курение. Потом договорился с главой деревни о сооружении рядом со зданием туалета — до появления Ивана посетители этого культурного места справляли нужду прямо на стену клуба. И наконец, объявил набор детей на обучение игре на музыкальных инструментах. Ребята при­шли даже из соседних деревень. Боровлянские до сих пор ходят по пять километров пешком, чтобы попасть на репетиции. Иван сначала создал три рок-группы, а летом появился фестиваль «АгроРок», на который собрался народ со всех соседних деревень. Как пишет местная пресса, «при­­шли обычные люди, кто в резиновых сапогах, кто с ребятишками». Меньше чем за год в клуб вернулась аудитория, на концертах рок-групп зал набивается битком.
 

Движуха и остановка

Студия в Доме культуры. Ребята из «Иван и Компания» готовятся к репетиции. Данила на ударной установке, Кирилл на басе, Иван — вокал и гитара, клавиши пустуют. На них играет старшая сестра Ивана Алена. Она работает продавцом в комке — вероятно, опаздывает из-за наплыва покупателей.

— Вот смотрите, ребята, какой парадокс, — говорит Иван, — еще играть ни хрена не умеете, а о вас уже напишут.

Все довольны. Иван перетыкает какие-то шнуры в усилителе.

— Так, Киря, басуху выдай! — командует Иван.

— Тум-дум-дум-дум, — отвечает Кирина басуха, сам он не очень разговорчивый.  

Наконец появляется сестра-клавишница. Можно репетировать.

Уникальность мартыновских групп в том, что им удается достучаться до сердец разновозрастной аудитории. Это, конечно, не брит-поп и тексты наивные, но зато про понятную и простую жизнь:

Будильник прозвенел, и я встаю.

Работы очень много, в деревне как в раю.

Скотина вновь орет — просит жрать.

О, как же сильно хочется играть!

 «Деревенский блюз» сейчас в Мартынова хит номер один, «Иван и Компания» исполняют его по нескольку раз за выступление. Концепция рая здесь выглядит иронично: это такое место, где от работы хочется выть и петь одновременно. В репертуаре Ивановой группы около десяти своих песен. У ребят из «Неприкосновенного за­паса» — две или три. У девчонок из «Слабого пола» пока только одна — «Глупый мир», но тоже хит:

Все то, о чем мы так долго мечтали,

Пройдет, поставив тире между нами.

Никто с тобою помочь нам не сможет,

Забыть другой человек не поможет.

Я не забуду, что такое любовь,

И захотим ли повторить все вновь.

Опять простим друг друга и улетим

В наш глупый мир.

Какое-то время спорим с Иваном, о чем эта песня. Ни к чему конкретному так и не приходим, но ясно, что про любовь.

— Эти ребята тоже без ума от деревни и собираются здесь остаться?

— У них, как и у меня в молодости, нет желания здесь жить, — вздыхает Иван. — В основном все пытаются свалить в город, чего-то там достичь. Чего там достигать-то, я не знаю?

— И чего они хотят в городе?

— Ну, все гонятся за одним-единственным — за баблом. Все хотят денег. И все думают, что в городе денег до хрена. А деньги — это такая штука: сколько бы тебе ни платили, все равно будет мало.

— Чем занимаются дети, которые не ходят к тебе учиться музыке?

— Без понятия. Вот чего тут можно делать? Наверное, в компьютер играют. Те, которые постарше, курят и бухают. Они сейчас из ДК переместились на автобусную остановку. Те, которые у меня, занимаются музыкой, спортом. Мы ведь здесь в футбол играем, в волейбол.

— А которые курят-бухают в каких отношениях с твоими?

— В нормальных отношениях, у них нет никакого конфликта. Потому что мои намного сильнее.
 

Старший брат

Для своих ребят Иван стал кем-то вроде старшего брата. Круг проблем, с которыми он постоянно сталкивается, выходит далеко за рамки музыкального образования. Например, такие:

— Подходит ко мне парень и говорит: «Мне, типа, стрелу забили в школе — чего мне делать?» Спрашиваю: «Кто забил?» — «Вот этот и этот». — «Подойди и сразу в грызло дай, даже не разговаривай». — «Почему?» — «Ну потому что он младше тебя намного и забивает стрелу — на фиг тебе с ним разговаривать? Ты вообще можешь его не трогать. Там чувак самый главный у них в компании — иди ему в грызло дай, и все. Больше на тебя не наедут». Такие бывают ситуации.

У Ивана есть талант — вдохновлять окружающих его людей. Все, что происходит в Мартынова, — это мальчишеское желание одного человека поиграть в рок-н-ролл, которое преобразовало мир вокруг во что-то интересное. Иван очень напоминает Тома Сойера: все получают удовольствие оттого, что «красят забор».

— Ребята как-нибудь изменились после того, как стали играть? — спрашиваю у Ивана после репетиции.

— Конечно. Взять моего Кирилла, басиста, — Иван обожает рассказывать про Кирю. — В школе его все дразнили: «Жирдяй, жирдяй». Он так вот вечно ходил. Потом буквально через месяц-полтора Данил, ударник, мне говорит: «Какой-то Кирилл вообще стал. По школе идет, знаешь, там плечом кого-нибудь, еще что-то». То есть как танк стал, уверенный более или менее. Это он после того, как я ему сказал: «Кирилл, ты прошел обучение, ты один из самых талантливых. Пойдешь в группу ко мне?» Ну, он такой: «Конечно пойду!» Я-то думал, что он от своих друзей, которые его одногодки, никуда не захочет, а он сразу: хочу. И каждый день занимается, занимается.

А еще Кирилл перестал заикаться. Два года назад на том страшном мосту погибли его родители. Иван особо не спрашивал, что там у парня в душе творилось, но как-то само собой речь у Кири исправилась.

Все, что складывается вокруг ДК, Иван называет словом «общество». Если всех участников групп сложить, то получится двенадцать человек. Эти двенадцать каждый день видятся, общаются, становятся дружнее между собой. Ивану страшно нравится наблюдать за тем, как они меняются, учатся у него и друг у друга. Это общество Ивановых музыкантов не увлекается мертвыми поэтами — они занимаются тем, чтобы сделать мир вокруг приемлемым для жизни.

Следующим летом в Мартынова намечается новый фестиваль «АгроРок». К этому времени Иван собирается создать еще одну группу — рокеров-второклашек. Ему нравится представлять, как малышня выйдет на сцену с огромными инструментами. Будет круто. 

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Бондарева Анастасия 1 марта 2013
Вдохновляют такие люди, как Иван. Странно, что немногие выбирают такую же жизнь. Вот лично я не смогла бы переехать в деревню и быть там оставшуюся жизнь( хотя до 16ти лет жила в селе).
Золотарева Татьяна 29 января 2013
Понравилось, и Иван реальный такой, по земле ходящий
Google lukyanova_nata@inbox.ru 18 мая 2012
в восемнадцать лет нераспечатанный? бывает же...
у меня, кстати, мама постоянно так говорит - "дешманский". эта вещь дешманская, та - дешманская. все у нее вечно дешманское
Хапай Тамара 13 мая 2012
Иван, Вы абсолютно не умеете фотографировать. простите =))
Олейников Алексей 10 мая 2012
Спасибо, хороший репортаж
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение