--

Склиф

Директор Института Склифосовского о трансплантологии, терактах и подрастающем поколении

За свою почти девяностолетнюю историю НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского доказал своё право называться одним из лучших медицинских учреждений страны. Именно сюда чаще всего везут самых тяжёлых пациентов, пострадавших при терактах и катастрофах. С Могели  Ша́лвовичем  Хубутия, возглавляющим Институт с 2006 года, мы поговорили накануне Дня медицинского работника, праздника, неоправданно забытого многими нашими СМИ.

Раиса Ханукаева
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

18 июня 2012
размер текста: aaa

Можете ли Вы вспомнить самую сложную операцию в своей практике?

Я провожу много сложных операций, занимаюсь трансплантацией печени, лёгких (о первой в России трансплантации легких РР рассказывал в прошлом году) и многим другим. Все мои больные – тяжелые, бывают случаи, когда болезнь протекает немного легче или тяжелее, но, в общем, работать с ними одинаково сложно. Особой для меня была первая операция по пересадке легкого, я много раз делал это в эксперименте в морге, но не на живом человеке, и все, слава Богу, закончилось благополучно (на сегодняшний день в Институте им. Склифосовского сделано уже пять пересадок легких. – прим. РР).
 

Когда мы говорим о трансплантологии, на ум приходят страшилки о незаконной пересадке органов и ошибках врачей. Расскажите, в чем заключается это направление в медицине, и каких результатов в нем достигла Россия?

Что касается трансплантации, то  наши операции и результаты этих операций такие же, как в Европе, мы ни чем не отличаемся. Не сглазить бы!

Первые мысли о трансплантологии высказал выдающийся русский хирург Пирогов в 1836 году, и тогда он подозревал, что можно часть тела пересадить в другое место, и там она будет продолжать свою жизнедеятельность. Пирогов имел в виду кожу.  С тех пор прошло два с половиной века,  и эта наука значительно продвинулась вперед. Мы были впереди всего мира в развитии научной и экспериментальной трансплантологии, но когда стала бурно развиваться клиническая трансплантология, мы, конечно, сильно отстали. Отстали в период, когда коммунистическая партия Советского Союза решила, что эта наука для нашей страны и советского человека не обязательна. Не знаю почему, здоровье не нужно было, что ли, коммунистам.

Сейчас трансплантология получила очень широкое распространение как и во всем мире, так и в России. И мы пытаемся наверстать упущенное. У нас делается очень много пересадок, в частности наш Институт является Центром трансплантации органов в Москве.
 

Но ведь говоря о трансплантации, мы имеем в виду не только пересадку  «живых органов», но и создание их искусственных аналогов?

В России еще Валерий Иванович Шумаков с бригадой ученых в 1975 году разработал искусственное сердце, которое в мире не имело аналогов. В том же году был подписан единственный государственный  договор между Советским Союзом и США по развитию искусственного сердца, его разработке и внедрению. Россия всегда активно участвовала в разработке искусственных органов, и на сегодняшний день  в своей работе мы используем клеточные технологии.

Искусственные органы появились, потому что недостаточно было органов для полноценной трансплантации, поэтому для временного продления были созданы искусственные органы , это: искусственная почка – аппарат, к которому человек подключается 3-4 раза в неделю, искусственное сердце, заменяющее правый или левый желудочки или же все сердце целиком, искусственное легкое. Но это все временное, до тех пор, пока человек ждет донора. А вот при острой почечной недостаточности человек не может жить без почек, а донора сразу найти невозможно, надо подбирать по группе крови, по совместимости, поэтому и были созданы искусственные органы.
 

Сейчас, по инициативе нового министра здравоохранения, создается проект  федерального закона «О донорстве и трансплантации органов человека». Как изменится этот закон, и каким образом повлияет на развитие трансплантологии?

Институт имени Склифосовского не участвовал в создании поправок к Федеральному закону, но мы обсуждали этот вопрос, и я думаю, что наши предложения туда тоже вошли,  больше всех этим занимался академик Готье (тоже ученик В.И. Шумакова). В основном закон остается прежним,  за исключением небольших изменений. Не знаю, передадут ли в Думу наш запрос о создании пунктов закона, касающихся детской трансплантации. Мы (Институт им. Склифосовского) просили включить детское донорство, которого в России просто нет. Если у нас, как и во всем мире, будет допущено детское донорство, то это будет большой шаг вперед.
 

А есть ли у нас специалисты, которые готовы проводить операции по пересадке органов детям?

Да, конечно, в частности такие специалисты есть в Центре сердечно-сосудистой хирургии им. Бакулева, Институте трансплантологии и искусственных органов им. Шумакова, под руководством академика Готье, Центре хирургии им. Петровского Бориса Васильевича.
 

Мы плавно подошли к проектам, которые предлагает Вероника Скворцова, новый министр здравоохранения.  Как Вы считаете, грядут ли какие-то серьезные изменения в связи с формированием нового кабинета министров?

Я думаю, да. Так как кабинетом министров будет управлять профессионал, а Вероника Игоревна – серьезный ученый, она не по наитию знает проблемы здравоохранения и практической медицины, что немаловажно. Конечно, изменения будут, но и тот курс, который был, я думаю, тоже будет продолжен, ведь Вероника Игоревна не на улице найдена, она была замом министра и какая-то роль в политике, которую вела Татьяна Алексеевна Голикова, принадлежала и Скворцовой. И прежний курс будет продолжаться, и модернизация в положительную сторону произойдет.
 

В каких областях?

Вероника Игоревна является инициатором программы помощи больным с заболеваниями сосудов головного мозга и сердечно-сосудистых заболеваний, в связи с этим по всей России открываются центры. Трудно сказать что-то большее, я не знаю, какие у нее мысли.
 

Как Вы относитесь к критике Рошаля в адрес бывшего министра?

Я, пожалуй, воздержусь от ответа на этот вопрос. Не могу сказать, что все, что сделала Татьяна Алексеевна было плохо,  она сделала и много хорошего, конечно, были и ошибки, которые врачам были видны, но нельзя же все сваливать на одного министра, она ведь работала с командой. Были приняты некоторые не совсем корректные законы и указы, которые нас, врачей, не удовлетворяли, но в этом я не могу винить только Татьяну Александровну, среди результатов ее работы много положительного.
 

Например?

Новый законопроект по скорой помощи, который сейчас принимается, был разработан в основном командой Голиковой, это важная вещь, потому что неотложная помощь всегда была на передовой, сейчас, в эпоху развития техники и транспорта, это особенно актуально. Важен такой законопроект еще и потому, что трагедии и теракты стали слишком частыми, и в связи с этим неотложная помощь становится все более актуальной. Этот законопроект все-таки является заслугой кабинета Голиковой. К тому же, мне кажется, она демократизировала процесс лечения:  пациент имеет право выбирать место и врача, у которого он хочет лечиться. Важное нововведение касается детей: раньше детей могли оставить в больнице одних, без матери, и женщины не имели права находиться рядом со своими детьми, и мало того, что ребенка беспокоит основное заболевание, так еще накладывается и тяжелое психологическое расстройство, потому что нет рядом мамы. Теперь наоборот, клиники обязаны положить и матерей вместе с их детьми, я считаю что это и большой шаг в детской медицине.
 

Вы упомянули теракты. Склиф создает впечатление медицинского учреждения, через которое проходят почти все серьезно пострадавшие от крупных терактов, природных катастроф и трагических происшествий…

Вы совершенно правы, мы всегда находимся на передовой,  в следующем году  нам будет 90 лет, и за эти девяносто лет мы научились делать то, что для многих врачей до сих пор в новинку.  Недавно у нас был первый в России съезд врачей неотложной помощи, мы видим, что врачи начали уходить в очень узкие специальности: травматолог, кардиолог, токсиколог и так далее, но ведь надо лечить больного, а не только болезнь. Вот, например, привезли пациента с травмой, травму вылечили, а  сопутствующие заболевания недосмотрели. Оказание неотложной помощи подразумевает  то, что больной должен быть полностью оценен, его осмотрели не только касательно того заболевания, которое сейчас «горит», но и того, которое может не менее плачевно сказаться на здоровье пациента в будущем, и наш Институт к этому готов. Когда мы принимаем больного,  мы его всецело осматриваем. И если надо, тут же в приемном покое, не задерживаясь, пациенту проводят компьютерную томографию или  ядерно-магнитную томографию, эхоскопию, кардиограмму, энцефалографию – словом, все, что необходимо для того, чтобы уточнить диагноз...
 

Неожиданное развитие получил мой вопрос. Я хотела спросить вот о чем: можете ли вы вспомнить самый трагичный и тяжелый период в истории Склифа, начиная с момента вашего вступления в должность руководителя? Ведь с 2006 года в России случилось немало печально известных событий?

Знаете, очень нелегко было, когда случился пожар в «Хромой лошади», когда одного за другим привозили крайне тяжелых больных с ожогами до 95%, с тяжелейшим болевым шоком. Но вся тяжелая работа с этими пациентами все-таки облегчалась тем, что коллектив Института настолько научен принимать больных в большом количестве, что особых проблем в процессе  работы мы не испытывали. Когда случается подобная трагедия, Институту оказывается мгновенная помощь и  от министерства здравоохранения, и от граждан. После трагедии с Невским экспрессом, вся Москва была готова сдать кровь. Мы не остаемся один на один с какой-то проблемой, тем более, когда нужна материальная помощь: большое количество перевязочного материала, лекарств, крови, плазмы. В департаменте здравоохранения быстро реагируют на это, и в этом отношении я им очень благодарен.
 

Но ведь не достаточно просто получать помощь в работе, чтобы сохранить свой статус и работать с такими тяжелыми случаями. В каких направлениях развивается Склиф?

Мы являемся главным учреждением по оказанию первой помощи, вот то, что я вам уже говорил о создании сосудистого центра, автором идеи является Скворцова. Центр оказания помощи больным цереброваскулярным заболеванием, туда входят нейрохирургическое отделение, нейрохирургическая реанимация, отделение неврологии с реанимацией, кардиологическое отделение и сосудистое отделение – все пять отделений должны входить в комплекс этого центра. И вот мы сейчас открываем неврологическое отделение, все остальные отделения у нас есть. Также идет большая научная работа по разработке клеточных технологий. У нас прекрасная лаборатория клеточных технологий, где работают ученые, и достигают достаточно серьезных успехов, разработки уже запатентованы, мы публикуем их в прессе и применяем на практике. Идет модернизация почти всех отделений и переоснащение этих отделений новейшей техникой. Мы подготавливаем и переподготавливаем своих сотрудников, у нас идет воспитание молодых наших учеников. В Институте имеется две кафедры: кафедра трансплантологии и, вы удивитесь, кафедра МФТИ – кафедра физики живых систем. Все это помогает нам подготавливать нашу смену.
 

Как Вам кажется, смена «подрастает» достойная?

Да, к нам идут очень талантливые, грамотные ребята, но мы их сами себе отбираем, у нас есть своя ординатура и аспирантура. В ординатуре мы к ним присматриваемся, они к нам присматриваются, может быть. И мы отбираем самых-самых достойных ребят, потому что Склиф всегда славился лучшими специалистами, и мы эту традицию поддерживаем и продолжаем.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение