--

Собака при неясной луне

2 июля 2012

Как отличить хорошую пьесу от плохой

поделиться:
размер текста: a a a

«Здравствуйте, Александра! Я живу в городе N и пописываю разное. Недавно написала пьесу под названием “Неясная луна”. Хотела попросить вас как человека, работающего с молодежью и не понаслышке знающего о драматургии, дать мне совет. Драматург Алина Белозуб».

Такие письма в моей жизни не уникальное явление. Обычно я стараюсь помочь людям — хотя бы коротким добрым «Пишите!». Или расширенным: «Вы должны писать!»

Внутренний голос, склонный к самосохранению, всегда подсказывает одно: не отвечать. Но я ответила, что непременно прочту, как только пройдет премьера моего спектакля.

Через месяц  драматург Белозуб напомнила о себе в форме лирического упрека: «Вы совсем обо мне забыли…»

Я пообещала, что прочту пьесу в командировке, а возможно, даже еще в самолете. В самолете я уснула, а в командировке меня поглотил трудовой подвиг.

Пришло письмо с трагическим оттенком: «Умоляю прочесть! Вопрос жизни и смерти!»

Тут во мне проснулась совесть, я уж было открыла пьесу, но что-то снова отвлекло меня.

Далее пришло письмо, полное горькой иронии и вводных предложений: «Уважаемая Александра! Месяц и четыре дня назад, по моим скромным подсчетам, я отправила Вам свою пьесу “Неясная луна”. И Вы, насколько я помню, обещали ее прочесть. Но воз, как я понимаю, и ныне там. Возможно, мне следовало послать пьесу другому, менее занятому специалисту…»

Как человек, шантаж не уважающий, я с  легким сердцем закрыла почту, завалилась на диван и взяла 600-страничный роман, не прочитанный еще в юности.

Через пару дней и 250 страниц романа пришло покаянное письмо. «К кому идти за советом, совершенно непонятно. Помогите, умоляю!» Смягчившись, я спросила: «Вы хотите, чтобы я просто сказала мнение или подсказала, что улучшить и переписать?» «Улучшить и переписать! Будьте со мной строги! Мне это нужно!» — был ответ.

Как человек, уважающий готовность другого работать над собой, я отложила роман и принялась за пьесу.

В первой сцене возникала собака. Говорящая. Обычно у начинающих авторов любимый персонаж — ангел. Они тоже разговаривают, иногда в припадке брутальности матерятся. Здесь материлась собака.

В центре повествования была влюбленная пара. Имена их постоянно менялись. Я было привыкала к Наде, как она оборачивалась Евпраксией. Если бы не ремарка автора, что «времена менялись, а инкарнации продолжали искать друг друга»,  я бы так и осталась в неведении, в какой связи состоит нынешний Матвей с неким Луи периода взятия Бастилии.

В финале герои отстреливаются от врагов своей любви. Дело происходит в зоопарке. Ранен енот. Враги любви в темных плащах окружают. Появляются ангелы, они идут наперерез. Потом все летят кто куда может.

Я закрыла пьесу. Нужно было найти какие-то слова. Есть хорошее конструктивное начало: «Так сегодня никто не пишет». Я написала: «Так сегодня никто не пишет! Вы молодец! И теперь должны писать дальше!»

Автор ждала похвалы.

«Вам понравилось? Я рада! Подскажите, в какой театр можно отнести пьесу? Где вернее возьмут?»

Сказать, что «Луну», вернее всего, не возьмут нигде, язык не поворачивался. Я малодушно соврала, что на сайтах театров есть адреса, где «сразу ответят». Автор, вдохновленная художественной победой, все-таки допустила, что победа эта не была абсолютной:

«А что бы вы изменили?»

Я предположила, что было бы реалистичнее убрать говорящую собачку. И ангелов. И Луи с Бастилией. Подумать, что может как-то подчеркнуть любовь героев. Может быть, какие-то простые житейские поступки. Может, не нужно фантастики — в таком объеме. Может, сначала понаблюдать за жизнью… 

«Вы говорите дельные вещи. Но собака — это концепт. Это метафора непонятости. Мне и так нравится. Вы уж извините, но вы не можете до конца оценить такую пьесу, потому что ваше направление — документальное. Так я тоже умею: пойти и из жизни написать. Но я все-таки тяготею к художественному…»

Я уже готова была откланяться, как драматург обозначила новый виток наших отношений: «Я сейчас работаю над новой пьесой. И теперь я не cмогу с вами не делиться…»

Внутренний голос, склонный к самосохранению, выдвинул мгновенную гипотезу: я уезжаю писать большую пьесу в Сибирь. Про Сибирь. Про всю. Пьеса займет много времени.

Это не означает, что я перестану отвечать молодым авторам. По себе знаю, как нуждается неоцененный талант в подбадривающей оценке. Ведь неизвестно, что было бы, не подбодри когда-нибудь Джойс Беккета, а Бурлюк Маяковского. Меня когда-то подбодрили, хотя пьеска была не фонтан, но разглядели, вселили надежду. Вот и я должна отдать долг Вселенной. И я отдам!

Я ходила по комнате и в припадке героизма говорила: «Присылайте! Часть дня я выделю под чтение пьес. А что ж, только самой писать?!»

Нет, должна быть у писателя работа с молодежью! Зарезать сразу легко! Завернуть, убить надежду! А надо оттачивать в себе взгляд на талант, распознавать его, так сказать, в шелухе! Ведь даже у Чехова в первой пьесе тоже было не все слава богу. Я смогу увидеть в молодом авторе талант, я смогу!

«Это все очень может быть. Но если в первой сцене будет говорящая собака, я точно не смогу, — вдруг отчетливо сказал внутренний голос. — Даже не рассчитывай. Не потяну».

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение