--

Принцип калабашечки

Как с помощью деревянного бруска размером 60х15х5 стать депутатом Госдумы

Игорь Найденов
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

4 июля 2012, №26 (255)
размер текста: aaa

Псков

Стол одолжил прокурор. Лишь у него был круглый — нужной демократической формы. А вот стулья сгодились.

От псковских общественников на встрече присутствовали семеро. Один говорил умно про коммуналку, второй — долго про помощь детям, остальные не запомнились, порхнули 25-м кадром. А Саня Васильев взял и спросил: «Почему это у маленькой бедной Эстонии, вон там, за пригорком, дороги лучше, чем у нас, в большой и богатой России?»

Путин ответил по-одесски, вопросом на вопрос: «А действительно?»

Но Саня нашелся и рассказал почему. Да еще добавил, что знает, как это исправить.

Когда все вышли в коридор общественной приемной председателя «Единой России», к Сане стали подходить люди — по преимуществу «однообразные не те» — и говорить одинаковое, кто с завистью, кто с еще большей завистью: «Бляха, Саня, это точно мандат».

Так Саня Васильев стал депутатом Госдумы.
 

Москва

Госдума. Александр Николаевич Васильев уже пятый месяц как депутат; фракция «ЕР», но не партиец — «фронтовик» (состоит в ОНФ — Общероссийском народном фронте); член комитета по транспорту. Подтянутый. Ни намека на лишний вес. По виду — из комитета по спорту. Его нарядному костюму хочется выкать и называть по имени-отчеству.

— Пообтерся, — реагирует Васильев на комплимент. — А то думал: хожу как жених.

Как все-таки брючная пара меняет мужчину! Есть, например, такой крой — ботаника превращает в черного рейдера.

Он рассказывает про тяжелую депутатскую долю. В Москве приходится, скучая, на служебной машине ездить, вызывать ее из диспетчерской. А ему за рулем охота.

— Разве нет закрепленных автомобилей?

— Только за женщинами.

— Что за сексизм?

— А их мало. И у них такие прически — в метро не войдешь. Помните Мардж из «Симпсонов»? — смеется депутат.

На шутки вроде «ну, как там ваши депутатские фуагра, “майбахи” и “луи виттоны”?» не реагирует. В чем юмор? Искренне удивляется, что один из соседей по залу заседаний тоже первый раз выбрался, а у него и дом на Рублевке, и кабинет просторней.

— Депутатскими запросами торговать не предлагали? — спрашиваем.

— Как это?
 

Псков

Хотя, возможно, все было по-другому.

Проведали чиновники Пскова, что Путин приедет встретиться с народом, чтобы набрать рекрутов в ОНФ, — и давай чесать затылки: «Кого бы нам ему?» Про разных думали, но в голову первым делом, как анекдотический красный зад макаки, лез Саня Васильев, организатор сообщества «Убитые дороги Пскова». И то правда: молодой, всего 29 лет, с в/о, без в/п, улыбка — натуральный Гагарин. К тому же возникала заманчивая перспектива умерщвления двух зайцев: понравиться Путину — это раз; уедет в Москву, перестанет мутить со своими дорогами — это два.

Собственно, так и вышло. Он прошел «фронтовиком» по списку «ЕР». Кроме него от области в Думу выбрались пожилой коммунист и эсер, мечтавший туда попасть.

А Саня Васильев не мечтал — и стал депутатом Госдумы.


Москва

Считается, во власть идут импотенты, чтобы что-то там у себя компенсировать. Нормальным мужикам вроде должно быть неуютно.

— Вам как — уютно или нет? — спрашиваем мы депутата.

— Сижу на галерке. Телекамеру нужно развернуть, чтобы меня снять. Можно что хочешь делать: сиди в носу ковыряй или читай «Русреп».

Депутата Васильева, как молодого, гоняют нажимать кнопки для голосования за отсутствующих. В этом деле важны две вещи: размах рук — он показывает, как надо вытянуться, а также бдительность в отношении диверсантов из ЛДПР.

— А то идет человечек и, как бы балансируя для равновесия, то на один стол обопрется, то на другой. Сам же давит на наши кнопки, — рассказывает Васильев с некоторым даже восхищением: «Экие скорохваты».

В перерыве депутаты выходят из зала, встают друг против друга, принимают позу футболиста Роналдо перед штрафным: широко расставив ноги. Какая-то просто группа альфа-самцов. Не путать с группой «Альфа».

Аппарат ГД приглашает на «дни здоровья» в пансионат. Обещают много большого тенниса, бадминтона и пинг-понга. Можно поугадывать, кто будет следующим президентом.


Псков

Хотя, возможно, все было по-другому. Четыре года назад Саню задрало.

— Как это? Да выхожу я из дома, вижу: «девятка» в луже утонула. Подошел к девушке-водителю, спросил, как дела. Сфотографировал — выложил в интернете. Снимок подписал: «Убитые дороги Пскова». Предложил делиться мнениями. Я тогда работал на Льва Толстого. И эта дорога была… — ищет он подходящее слово, — мегаубита. Коренная трасса, которую предпочитали объезжать. Всех это бесило. В общем, пригласил друзей. Они — своих. Группа с самого начала была открытой.

Поначалу виртуалы из «Убитых дорог» не ставили никаких целей. Разве что пытались найти истоки бардака. Но уже через десять дней возникла идея проехать по самым убитым дорогам: посигналить, тормознуть у администрации.

— Собралось машин двести, — говорит Саня Васильев. — Для Пскова это много. Приехали все, кто услышал. Кроме таксистов. Это самая пассивная часть автодвижения.

Власть была напугана: непонятно ведь, откуда что выросло.

Выходит чиновник, а все разгневаны.

— За что вы отвечаете? — спрашивают люди.

— За все.

— Значит, ни за что.

И верно: ничего после этого не изменилось. Псковитяне грешным делом подумали: может, чиновникам не с руки разговаривать со стихийным элементом? Следующую акцию согласовали: к дорогам добавился бензин. А администрация вовсе не пришла. Тут люди поняли, что власть их игнорирует. Ну, и решили отвечать тем же.

Однажды накануне очередной акции Сане позвонили — оттуда: «Вы же организатор, ничего не согласовано, надо отменить». Он ответил: «Я тут ни при чем. К тому же болею». Для правдоподобия закашлял. Там — в ужасе. Получается, что ситуация не контролируется: есть масса недовольных, но с кем разговаривать, если они все — из компьютера? В тот раз милиция приехала, а кого крутить, непонятно: ориентировок нет.

Прошел год, сменился губернатор. Ситуация прежняя: горожане протестуют, дороги разрушаются, власть, в отличие от народа, безмолвствует. К этому времени за группой уже закрепилось имя «Убитые дороги Пскова» и сложился костяк, человек десять. Они поняли, что только требовать нормальных дорог — это узко. Решили, что, во-первых, надо еще следить за их состоянием и ремонтом, за деятельностью ГИБДД, организацией дорожного движения. А во-вторых, стало ясно, что только на волне протеста далеко не уедешь, нужно договариваться с властью. Составили петицию — без оскорблений: проблемы, пути решения, собраться-поговорить. Подписали, отослали…

Иногда искренние жесты простолюдинов достигают результата: наверху не знают, как реагировать, и реагируют, как хочет народ.

В результате их таки позвали в администрацию. Провели круглый стол. Даже принесли ритуальную жертву — уволили начальника дорожного управления. А губернатор выбил из центра денег на финансирование дорог. Активисты надеются, что благодаря их энтузиазму. Не выступили бы, говорят, начали бы строить храмы какие-нибудь.

— Дороги стали основным протестным поводом, — вспоминает Саня. — Мы же — заложниками своей идеи. Бросать дело было нельзя, хотя бы из уважения к себе.

А местная элита тем временем уже уловила сигнал — ужив-жив-жив — из Москвы, что надо бы «живыми ребятами с мест» разбавить механистическую Госдуму. Ну, и презентовали Саню, используя случай, как осознанный выбор области.

Так Саня Васильев стал депутатом Госдумы.


Москва

Повестка дня работы Думы: досрочное прекращение депутатских полномочий таких-то; упразднение некоторых райсудов Амурской области; ратификация договора между РФ и Чили.

Винегрет. Как можно в этом что-то понимать?

Депутат Васильев машинально поругивает оппозицию: лезут с выступлениями, ничего не разбирая. Берут энергетику: «Давайте развивать альтернативные виды. Вон, в Голландии ветряки». Какие ветряки, когда у нас газ! Мы, говорят, политики, все знаем. Откуда? Картошку никогда не сажали.

Затем довольно замечает:

— У оппозиции есть план выступлений: считают, кто сколько раз засветился с речью. У нас, слава богу, нет.

Два кавказца расположились у малого зала заседаний.

— Пятьдесят процентов, — говорит один.

— Не могу. Сорок пять могу, — отвечает второй.

— Пятьдесят процентов.

— Не могу. Сорок пять могу.

И так нудно раз десять-пятнадцать.

— Ну и тоска у вас на пленарках, — замечаем мы.

— Не то слово — тощища! — соглашается Васильев. — Я на один срок здесь, а то с ума можно сойти. Только пойму, как здесь что устроено.

— Что-то прояснилось уже?

— Например, что отсутствует инструмент отзыва депутата. Избрался на пять лет — и кури бамбук на острове.


Псков

Кафе «Мельница» — место сбора активистов. Выясняется, что в сообществе состоит в основном молодежь. Лет до тридцати пяти. Есть с юридическим образованием, кто-то занимается коммерцией, автомобилями. Есть безлошадники. Скажем, молодая дама: с ребенком, двумя высшими, гражданской позицией, но без машины.

Недалеко от входа табличка на заборе «Пешеходный переход ликвидирован». Оказывается, их работа. В этом месте людей постоянно сбивали, говорит Саня, мы сначала писали красной краской: «Стой, перехода нет!» — а потом добились, чтобы его убрали.

Саня пригласил двух соратников, Дениса и Николая. Поясняет, что первый — представитель пессимистического крыла сообщества, второй — оптимист.

— После акций мы почувствовали силу, — вспоминает Денис. — Разделили город на части, за каждым закрепили улицы, начали писать заявления. А нам приходят ответы: «По вашим фотографиям непонятно, превышают ли ямы допустимые размеры». Тогда мы выпилили калабашечку размером 60х15х5.

— Что выпилили?

— Брусок деревянный. Если поместился в яму — значит, в норматив не попадает. Мы с этим бруском весь город перефотографировали. В итоге стали выезжать с представителями нашей администрации на гарантийные объекты. И они при нас дрючили подрядчиков.

— Так просто? Калабашечка?

— Поймите, мы ничего не замеряем ватерпасом. Бессмысленно. Мы не спецы, и не проконтролируешь все объекты. Но, с другой стороны, не нужно быть рыбаком, чтобы понять, что рыба тухлая. Мы говорим администрации: «Вы осенью сделали дорогу, давайте дождемся весны — посмотрим, что с ней станется». Вижу: они киснут. Хотели благодарностей. Но за что, если это мои налоги? Почему нужны митинги, чтобы власть выполняла свою работу? Почему для СМИ событие, если ремонтируют дорогу?

Николай-оптимист калабашечке предпочитает бумагу. Он все писал-писал в администрацию, в ГИБДД. А потом понял, что ему в ответ приходят болванки, и резко увеличил количество писем, буквально по каждой яме. Скажем, с требованием оштрафовать собственника дороги за то, что он в срок не устранил дефекты. Ему это проще, чем другим: по специальности инженер-проектировщик — знает нормативную базу, сколько что стоит. В общем, его позвали на беседу в ГИБДД, попросили больше не мучить. Теперь он не пишет, а приходит туда лично. Считает, что положительный результат есть:

— Я езжу по соседним регионам. Там тоже хочется плакать. Но у нас не так горько.


Москва

— Есть мнение, что в Думу без денег и лобби не пройти. А если прошел, будешь обслуживать интересы корпорации, которая тебя пропихнула.

— Кому выгодно, что мы говорим: «У нас плохие дороги»? Дорожникам? Им что, будут больше платить? — Александра Николаевича такие замечания даже не раздражают — глупые.

— Про вас на Псковщине говорят: «Ждем, когда начнет портиться».

— Как про говядину, — отвечает он задумчиво.

Лет через пять на него бы взглянуть...

Балкон для фотографов.

— Кого пиарим, «Русреп»? — спрашивают коллеги, заметив, что фотограф «РР» снимает конкретного депутата.

— Историю делаем.

— Ага, рассказывайте.

— Человек прошел без лоббистов, без баблистов. Васильев, «Убитые дороги Пскова».

— Надо взглянуть…


Псков

Саня показывает разворот, прозванный его именем, — Васильевский. История такова. Собирались сделать перекресток. Мэр пообещал, что будет через год. Время подошло, а его даже в план не внесли. Тогда УДП организовали одиночные пикеты: встали с плакатами-напоми­налками на разделительной полосе, интервал 30 метров: «Мэр забыл», «Где перекресток?». Результат: город потратил 50 тысяч рублей, чтобы сделать разрыв, положить асфальт. Не бог весть что, но теперь людям есть где развернуться. А раньше весь день стояла пробка.

Послушать активистов, так ввести подобные изменения — нет ничего проще. На самом деле — грамотная процедура.

— Я гуляю, встречаю светофор, — рассказывает Николай-оптимист, — и мне кажется, что у него неправильно настроены фазы: лучше бы сейчас включился левый поворот. Рождается предложение — изменить.

Другой решил, что людям будет удобнее, если на какой-то улице появится одностороннее движение. Третьему захотелось регулировщика на кругу в утренние часы.

— Когда такие предложения накапливаются, мы собираемся в «Мельнице» — перемалываем, спорим, — подхватывает Денис-пессимист. — А потом уже готовые предложения обсуждаем на заседаниях горкомиссии по безопасности дорожного движения. Нас включили в ее состав после многократных просьб, переходящих в требования. Так что теперь зачастую можно обходиться и без пикетов.


***

Хотя, возможно, все было, как рассказывает сам Саня Васильев.

Позвонили ему из администрации, попросили зайти в один кабинет, куда ему приходить не нравилось, потому что там любят думать за других. И вот они говорят Сане: «Вы ребята видные. Не хочешь встретиться с Ним?» — и кивают на портрет. А тем временем все уже знали, что Он приедет. Город жил предвкушением: траву раскатывали рулонами, дороги ремонтировали без конкурса.

— А у меня вообще никакой аллергии не было на этого человека, — вспоминает Саня. — Думал так: хуже-то не будет.

Потом Сане стали рассказывать про Народный фронт: мол, и вас, наверное, захотят там увидеть. Но он замял тему.

— Почему? Потому что мы — интернет-сообщество без юридических документов; нигде не регистрировались, чтобы избежать давления власти.

Саня Васильев уверяет, что никаких инструктажей со стороны чиновников не было.

— Отсутствие цензуры меня очень удивило. Все-таки нас считают оппозицией, — говорит он и, кажется, недоумевает до сих пор.

Оппозицией у нас почему-то считают даже тех далеких от политики граждан, которым просто нравится произносить слово «нет». Вероятно, к оппозиционерам скоро будут причислять тех, кто непатриотично рассержен на российский климат.

Короче, Саня набросал список из 15 вопросов. Несколько согласовал с чиновниками. Им ведь тоже хотелось кое-что спросить, например по строительству объездной трассы.

— Я тогда политикой вообще не интересовался, — говорит Саня. — Я, как и весь народ, интересовался приземленными вещами: ямами и ухабами. Поэтому и задавал Путину вопросы про дороги.

Между тем в горадминистрации считают, что мандат Васильева — полнейшее стечение обстоятельств. Дескать, не случись визита Путина, не было бы и Думы.

Но так или иначе, а Саня Васильев стал депутатом Госдумы.


Москва

Депутату Васильеву не нравится, что в Народном фронте много убитых душ.

— Нам часто говорят: «Главные в ОНФ — это вы. Потому что только вы из народа. А остальных понагнали. Пчеловоды. Музыканты».

— Противно?

— Противно. Оказалось, самую позитивную идею можно опошлить. Кто-то считает, что Путин — зло. А мне начхать. У меня своя задача: встать ближе к рулю, чтобы влиять на важные для простых людей решения.

Например, у него появился новый козырь в разговорах с властью — депутатский запрос. Он теперь может прислать в псковскую прокуратуру письмо в думском конверте и спросить, как это было у Жванецкого с танком на рынке: «Скока-скока за метр дороги?»

— Но в целом я разочарован, — говорит Александр Николаевич. — Да, у меня мандат, а что изменилось, кроме того, что я теперь могу получать более полную информацию от чиновников на местах?


Псков

В псковской администрации, вспоминая путинский визит, сравнивают его с другими — когда приезжал сначала Ельцин, потом Медведев. Неделями согласовывали журналистов, вопросы. А здесь за несколько дней нужно было подобрать общественников. «Искали — вы будете смеяться — практически на улице. Васильев? Давай Васильева».

— Значит, рассказал я о нашем деле, — продолжает Саня, — а потом спросил Путина, как Народный фронт отнесется к тому, что в него будут входить такие сообщества, как наше, не оформленное на бумаге. И он такой типа: да, блин, я только за, пускай ребята занимают лучшие места в политике. Я подумал: наверное, то, что он сказал, круто.

Но по-настоящему круто оказалось уже после встречи, когда на сообщество обрушился поток грязи: вы — говнюки, мы на вас надеялись, а вы легли под Путина. Причем это кричали люди, которых Саня никогда не знал. Ополчились и СМИ. Пошла писать губерния, что из сообщества начался отток. Тут-то Саня здорово удивился. Оказалось, что в политике репутация не имеет значения. Поносили независимо от того, что он говорил и делал четыре года.

— А после мандата что стало с частной жизнью?

— Состав и число друзей изменились. Остались самые-самые. Прочие чего-то сразу все захотели: помоги, устрой, одолжи. Разве я стал другим?

В Пскове Саня — это джинсы, куртка, штиблеты типа «антигрязь». Квартира в обычном доме. Кот раскормленный. Горный велик. Детские игрушки.

Входим — первым делом с гордостью показывает книжные полки. Сам сделал.

Дима, младший брат Сани, — чиновник в обладминистрации.

— Ага, — говорим.

— И ничего не ага, — отвечают братья хором.

Выясняется: Димон устроился туда после института через службу занятости. Выбирал между заводом и администрацией. На заводе, кстати, предлагали больше денег. Сейчас работает в комитете по тарифам и энергетике.

У братьев одна машина на двоих. Суп едят, приговаривают: «Спасибо маме».

В Пскове жизнь. В Москве работа. Гастарбайтер.


Москва

Депутату Васильеву звонят с ТВ: приглашают на ток-шоу.

— Про дороги? — спрашивает он с надеждой.

— Про семейную драму, — весело отвечают ему.

В его кабинете нет портретов: ни первых лиц, ни вторых. Ждут какого-то согласования, кого и как вешать. Вбитые в стены гвозди вызывают ощущение необжитости. Лишь одно яркое пятно протестует против общего бюрократического уныния: это групповой снимок из автопробега Владивосток — Калининград, организованного Васильевым. Там и он, похожий на студента, и парни из сообщества. Счастливые, в полном беззаботье.


Псков

Едем по одной из убитых псковских дорог. Саня Васильев за рулем подержанного «Субару Форестера» с надписью «Спасибо деду за победу». Новую машину он не покупает потому, что город знает его именно по этой белой развалине.

Давно не видел, чтобы так были популярны «Волги» и «Жигули». Надо подумать на досуге о связи качества российских дорог и спроса на продукцию нашего автопрома. А вдруг корпоративный сговор?

Впереди «жигуль» без номеров, вызывающе тонированный. Ары едут, сообщает Саня равнодушно.

— В Пскове были акции протеста, люди тоже собирались с помощью интернета, — говорит он. — Смотрю, среди лозунгов — «Хватит кормить Кавказ». А в списке дотируемых регионов наш — прямо за Кавказом. Думаю, а что если провести в Грозном акцию «Хватит кормить Псков»?

— У тебя нет ощущения, что ресурс соцсетей как инструмента гражданского общества вырабатывается, размывается? Столько сейчас развелось псевдодеятелей…

— Проблема, да. Но основная опасность — смещение интересов в область политики. В Липецке есть сообщество, схожее с нашим. Они проводят акцию «Спасибо мэру за дороги». Захожу к ним на сайт посмот­реть отчет и обнаруживаю вопрос: «Поддерживаете ли вы президента Путина?» Зачем это? Да, Путин многое замкнул на себя. Но я не вижу прямой связи между ним и ямой на липецкой дороге. Нам надо избавляться от этого: потекла крыша в доме — сразу жалоба в администрацию президента, а если ответа нет, виновата кровавая гэбня.

— Ты про Навального?

— Его начало мне понравилось. Жена считает — провокатор.

Какой искусный пассивный залог!

— Сообщество поредело, когда было решено вступить в ОНФ?

— Стало менее сплоченным. Собрались костяком, одна половина говорила, что это ничего не даст, другая — новая возможность.

— Кто оказался прав?

— Пока обе стороны.

Какой искусный активный залог!

Рассказываем эротический анекдот про Путина с Медведевым. Он заливисто смеется, но отвернувшись, в кулак. Принадлежность к корпорации уже не позволяет делать это открыто?

Чуть более полувека назад за такой анекдот всех нас расстреляли бы. Он охотно соглашается, что люди, возможно, не понимают своего счастья.


Москва

Заседание комитета по транспорту. Васильев — узкий специалист. А тут и безопасность на авиатранспорте, и лизинг в сфере речного пароходства, и лицензии для таксомоторных предприятий. Сидит, впитывает как губка. Знайка. В меру выскочка. Такие в советское время делали карьеру в комсомоле.

Обсуждают поправки в закон о техосмотре и ОСАГО. Тема Васильева. Прошу, говорит, включить меня в рабочую группу. Тянет руку, как школьник, которому не терпится сказать: «Я знаю, что Венгрия — это в Европе».

Потом он же выступает с предложением провести круглый стол по проблемам образования в сфере транспорта.

В ответ ему — классика бюрократического жанра: «А успеем ли?»

— Это сложно, — сетуют старшие товарищи. — Ты не представляешь масштаба. У нас пять видов транспорта. Везде специфические проблемы. Надо приглашать все заинтересованные министерства и ведомства. Только врачи-гинекологи не вовлечены.

Депутат Васильев немного сбит с толку: он же готовился.

— Ладно, — говорят ему уже с той добродушной иронией, с какой юнгу отпускают в увольнительную, — за тобой инициатива. А мы решим, как и где. Стол или слушания. Октябрь, наверное.

Осадили. Технично, без обид. Опыт.


Псков

Местные жители называют сами себя скобарями. При Петре Первом скобы делали для флота. Говорят, в этом прозвище есть что-то уничижительное. Дескать, из-за постоянных набегов иноземцев характер псковитянина сделался скверным: недоверчивый, малоразговорчивый человек, независимый индивидуалист. Дождаться от него благодарности сложно. Скорее услышишь порицание.

— Саня, куда пойти, чтобы услышать порицание в твой адрес?

— Не знаю, — говорит. — Честно.

Значит, в местный Политех, который он сначала окончил, а затем там же работал ведущим инженером.

Охранник оказывается истинным скобарем. «Так и надо говорить, что путинский Васильев, — ворчит он. — А то у нас этих Васильевых — рой».

Но преподаватель Александр Рытвин, с которым Саня работал, охранника переплюнул.

— Ну, он умел с начальством разговаривать.

— Или договариваться?

— Добиваться своего. Придумывал какие-то проекты. Но ничего плохого сказать не могу.

— И не надо. А хорошее?

— Зачем? Людям добро сделаешь, а они тебя сожрут.

— Вы в сообществе состоите?

— Мне как-то это не то. Я пешеход.

Какие разные люди рождаются в схожих условиях…


***

Саня разговаривает за рулем по мобильнику. Спохватывается:

— Ой, нарушаю. Думал, не заметите.

Все-таки неидеальный.

— А вот самая дрянная дорога, — комментирует он проносящиеся за окном виды.

Если честно, видели мы и похуже.

— А вот яма-рекордсменка, — оживляется, будто встретил знакомую. По ней несколько судов выиграли.

Натыкаемся на бригаду дорожников. Несколько человек заделывают яму. Саню узнают. Бригадир бросается звонить.

«Постоит?» — интересуется Саня про заплатку на асфальте, словно про гоголевское колесо. «Постоит», — отвечают ему в той же манере.

— Видите, здесь используют фрезу. Это тот ямочный ремонт, который нас устраивает, — поясняет Саня. — Им ведь тоже не нравится делать бессмысленную работу: асфальт в лужу бросать, чтобы через две недели он вывалился.

Подходит рабочий, сообщает Сане координаты ямы, замеченной в области. У него наивное представление, что Саня — волшебник.

Хотя случаются и чудеса. Как-то приехали активисты УДП в Великие Луки, а там дорог нет как таковых. Спросили у администрации: «Что у вас за жопа?» А им в ответ: «Это наши ямы, не лезьте со своим брусочком». Ну и ладно. Погуляли они по городу, затем послали отчет в областное ГИБДД. И что вы думаете? Сдвинулось, что-то начали копать, кого-то привлекли. Вывод? Иногда надо показать людям, что они привыкли жить в жопе.

Но обычно активисты просто звонят в подрядную организацию: «Там у вас яма — когда сделаете?»

— Надо, конечно, учитывать обстоятельства: допустим, нет денег в бюджете. Мы же не оголтелые, не кричим, что все козлы, — вносит поправку Саня. — Да и дело ведь не в ямах. Яма — результат сбоя системы.

Сбой легко иллюстрируется. Кто-то хитрый из прошлого созыва Думы внес поправку в статью, привлекающую за ненормативное состояние дорог. Теперь рядом с ямой можно поставить знак «Неровность на дороге», и тогда уже никого не привлечь.


***

— Есть планы распространить свой опыт?

— Я же не Ленин. Люди должны сами захотеть. А я помогу. Плюс везде разные отношения с властью. Но псковские начальники стараются нас ближе к сердцу прижать.

— Это почему?

— Может, боятся, что Путину нажалуюсь. А он возьмет и задаст простой вопрос — про дороги в Эстонии, вон там, за пригорком.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Брага Тарас 17 июля 2012
Молодец конечно Александр Николаевич Васильев.
Вчера митинги проводил а сегодня бегает в госдуме, кнопочки жмёт за ужесточение ответственности за те же митинги. В родной город наверно ему лучше не возвращаться.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение