--

Писатели и овцы

2 августа 2012

Или Зачем мы сделали литературный номер

поделиться:
размер текста: a a a

«Задуши меня, Аня, если я стану пасти народы», — говорил Гумилев Ахматовой. Гумилев — основатель «Цеха поэтов», идеолог акмеизма, автор множества литературных манифестов, постоянно «пасший» своих собратьев по ремеслу (именно на ремесленности, техничности литературы он особо настаивал), — страшно боялся, не дай бог, начать проповедовать непосредственно читателю. В текстах его практически отсутствовали патриотические/политические высказывания, пушкинский пафос — «Паситесь, мирные народы, вас не разбудит чести клич. К чему стадам дары свободы! Их должно резать или стричь» — ему претил: литература совершенно не обязана кого-то пасти.

Не будем пасти и мы. Будучи составителем литературного номера «РР», я не ставила себе задачу объединить современных российских писателей по принципу самых правильных идей или самых актуальных тем. И уж тем более не пыталась назначить «лучших» (писатели, включенные в номер, безусловно относятся к «первому эшелону», но ими этот «эшелон» никак не исчерпывается). Кто я такая, чтобы назначать лучших в своем «цехе»? Лучших назначит время. Уверена, что кого-то из авторов этого номера через сто лет будут проходить в школах и институтах, но ставки делать не берусь.

Что мы пытались сделать, так это дать реальный срез современной русской литературы и даже в каком-то смысле литературы ближайшего будущего (все фрагменты — из книг, которые выйдут в течение года, все рассказы написаны специально для «РР» и ранее не публиковались нигде), показать, как работает этот «цех». По этой причине мы выбрали писателей разных по жанрам, темам и стилям и не навязывали им какую-то конкретную тему, как это часто делается в подобных альманахах, а предложили прислать то, над чем они работают в данный момент, или написать о том, о чем хочется.

Мы также попросили каждого автора сформулировать что-то вроде литературного кредо или манифеста. Для этой цели мы составили несколько анкетных вопросов, с тем чтобы надавить на главные «болевые точки» (должна ли литература приносить прибыль? мешает ли сетевое пиратство? чего не хватает современной русской литературе? что напишут о вас в учебнике через сто лет?) и продемонстрировать главные настройки (литературные ориентиры? персональные правила ремесла? какой должна быть литература будущего?) современного российского писателя.

В анкете, да и вне ее, многие писатели утверждают, что «литература ничего никому не должна». Я в принципе собиралась с этим тезисом согласиться (хотя что-то во мне сопротивлялось), но передумала. Передумала, после того как увидела фрагмент программы «Луч света» на НТВ. Казалось бы, где Света-из-Иванова и авторы программы, унижающие и себя (добровольно), и Свету (с ее согласия), и зрителя (хм!), — а где писатели земли Русской! Никакой связи. И все же связь существует.

Есть прекрасная повесть Дэниела Киза «Цветы для Элджернона» — про убогого дурачка, который в результате научного эксперимента ненадолго становится интеллектуалом, а затем снова погружается во тьму неученья. В ток-шоу «Луч света» все практически так же, как в «Элджерноне», с той только разницей, что у жестоких экспериментаторов цель была сделать персонажа и все человечество умнее, а у жестоких авторов ток-шоу — сделать всех глупее. Однако главного героя, злосчастного «маленького человека» — он может быть и Светой из Иванова, и Чарли из Бруклина — одинаково жалко.

«Луч света в темном царстве», название правильной, но скучной статьи, написанной литературным критиком в XIX веке, авторы шоу перевернули с ног на голову цинично и страшно. Для Добролюбова героиня Островского — единственная надежда в мире ограниченных, озлобленных, тупых и звероподобных людей. Авторы программы предлагают нам тот же мир — но без надежды. Без света вообще.

Так вот, литература — она все-таки кому-то что-то должна. Как должны и другие «цехи» — телевидение, печатная журналистика и т.д. Задача писателя (как и приличного телевизионщика), возвращаясь к фразе Гумилева, не пасти, нет, но хоть немного освещать темное пастбище и «маленькому человеку», и тем, кто этого человека обижает, унижает и топчет, — увидев все отчетливо, вдруг устыдятся? Так было во времена Пушкина, Гоголя и Островского. И так должно остаться сейчас.

Считайте, что это мое личное кредо.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Mail dramarong@mail.ru 9 августа 2012
Каждый раз жду четверга и иду в магазин за новым номером РР. Этот номер оставил неоднозначные впечатления, хотя были и другие номера после которых было подобное.
Я сомнительно отношусь к современной отечественной литературе (возможно предвзято), но тем не менее несколько рассказов из номера мне понравились. Честно ждал увидеть в номере творчество Захара Прилепина, но к сожалению такого не обнаружил.
Обычно прочитываю новый номер одним днём, не могу оторваться, но на сей раз затянул этот процесс на целую неделю. Скучновато, правда, и поэтому так затянул. Иначе не могу сказать. Каждому своё, кому-то понравился номер, а мне вот было скучно. "Реальный бродяга" впечатлил, "Меняла" тоже неплох, но в остальном... Прочитал и забыл - провел время в пустую.
Повторюсь - каждому своё и я жду в произведении героя, какой-то сюжетной линии которая бы меня зацепила и потом долго не отпускала, деталей о которых бы я потом рассказывал друзьям и близким. В этих отрывках и рассказах я для себя ничего такого не нашел.
Маёр Маёр 5 августа 2012
Всегда читаю РР с бумаги. С бумаги впечатление следующее:
1) Мильчин недостаточно обозреватель. Возможно, он мало читает. Иначе бы представил картину пообширнее и поточнее, что ли. Оговорка, что именами, включенными в номер, "эшелон" не исчерпывается, не катит. Это Холден Колфилд и Борис Рыжий могут сказать: "И всё такое". Хорошая, ожидаемая от РР, журналистика, в т.ч. литературная, предполагает точность картинки. У Мильчина она приблизительна и рябит.
2) По контенту. Петрушевская — вне конкурса. Безусловный зачёт - Рубанов, Шаргунов, Садулаев, Сахновский, Кучерская, Елизаров. Точно, ясно, голос — в наличии. Быков — глыба! Как поздний Бондарев или Кабаков в расцвете. Сенчин — тоже глыба! Как гипсовый бюст Льва Толстого с бородой в натуральную величину, подаренный на новоселье в хрущевке. И выбросить жалко, и некуда употребить. Архангельский — облако тэгов, нельзя вот так, чтобы сплошь — штампами. Степнова и Кузнецов — рядом. У них троих заговор? Чиж — ниже плинтуса в квартире Акунина, там и похоронить. Ещё один привет составителям: в последних четырёх случаях — налицо эффект передергивания, кто в "эшелоне", а кто и рядом бежит... И не надо бла-бла про "дело вкуса". Для оценки художественного текста есть внятные критерии, см. статью А. Старобинец: "именно на ремесленности, техничности литературы он особо настаивал".
3) Чета Дяченко — это две глыбы! В контексте с вопросом про пиратство трогательно звучит сообщение об авторстве сценария "Обитаемого острова". Понятно, что кино и Бондарчук, понятно, что все думают, что все знают... Однако, думается, хотя бы среди своих, на литературном поле, было бы вежливо назвать авторов первоисточника, Стругацких. Или — ой?..
В общем, номер удался.
"Темное пастбище" освещено хоть немного.
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение