--

Царевна-лягушечка

Сказка Людмилы Петрушевской

поделиться:
1 августа 2012, №30-31 (259-260)
размер текста: aaa

Людмила Петрушевская

Факты Родилась в Москве в 1938 году. Окончила журфак МГУ, работала в газетах и на телевидении. Впервые опубликовалась в 1972 году в журнале «Аврора». Лауреат Государственной премии России, премии «Триумф», премии Гоголя и других.

Творчество Пишет прозу, пьесы, сказки, сценарии. Является одним из самых известных современных драматургов. Автор сценария к легендарному мультфильму Юрия Норштейна «Сказка сказок» (1979). Ее роман «Время ночь» (1992) заложил основу современной российской женской прозы. В 1984 году Петрушевская опубликовала цикл «лингвистических сказок» «Пуськи бятые», в которых использовались только несуществующие слова. В начале 2000-х сочинила цикл сказок про Поросенка Петра.

Кроме литературы Последние несколько лет с успехом выступает как певица.
 

Из книги Людмилы Петрушевской «Девятый том»

Смею утверждать: общество, т. е. народ, не имеет мозга. То есть каждый народ имеет свой мозг — мыслителей разного толка. Но, как любое тело, и это могучее, огромное Тело (народ) знать не знает свой ум. Оно живет другим умом — это спинной, технический и химический мозг, который <…> обеспечивает хорошую работу кишок, циркуляцию крови, своевременную смену клеток на новые, который дает возможность перемещаться не задумываясь, протягивать руку за тем, что нужно, брать это нужное без особенных размышлений.

<…> Головной мозг передает также свою печаль, любовь, опасения и сожаления, свой страх за глупое тело, свое отвращение к этой фабрике насилия и навоза, мусора и лживых слов, к этому производителю удобств для самого себя без мысли о последствиях. Печаль, любовь и отвращение передаются мозгом в разной форме — Телу дают слушать музыку, смотреть кино, посещать музеи и читать тексты (так называемая миссионерская роль искусства). Но Тело реагирует только на те фильмы, музыку, изображения и тексты, которые произведены гораздо ниже, на уровне спинного мозга.

И правильно, что оно не поддается провокациям головного мозга! Страшно даже представить себе тоскующее тело, размышляющее тело, немедленно все перестанет функционировать, начнется понос и рвота. <…> Народ не должен угрызаться совестью и тяготиться виной перед потомками. Он и не делает этого. И верхнему, головному мозгу остается смотреть, слушать и читать свои произведения самому. Это так называемые фильмы для режиссеров, книги для писателей и режиссеров, музыка для композиторов, писателей и режиссеров и т. д.

Интересно, что с течением времени наиболее опасные, вредные и непонятные для Тела произведения искусства потихоньку выветриваются, линяют, теряют остроту — и перемещаются ниже, в сферу действия спинного мозга. <…> Тело обожает, чтобы его новые клетки были лучше, умнее, образованнее старых и отмерших клеток, и головному мозгу доверено составление обучающих программ, образовательных книг, где коротко и понятно изложено все, что было создано головным мозгом раньше (не теперь). То, что сделано недавно там, наверху, Тело не выносит. Его нижний мозг не знает, куда это поместить, сильно сомневается, не облапошивают ли его, откладывает успех творца на после смерти.
 

***

Итак, начинаем сказку.

Конечно, жила-была совсем небольшая лягушка, маленькая, как пуговка от рукава.

Но она, несмотря на свой неудачный рост, тоже мечтала о будущем, о сексе, о таинственной стреле, которая вонзится в кочку, и вода пойдет кругами… О прекрасном Иване-царевиче, который найдет стрелу. (А мы уже прискакали и ждем! Ведь что такое талант? Это дар очутиться в нужное время в нужном месте.)

И царевич заприметит нас и возьмет с собой! Как Царевну-лягушку!

Ведь бабушки, расквакавшись на ночь, передавали своим внучкам эту правдивую историю зачем?

Вот за этим.

И ориентация у них у всех была на Наташу Водянову, недаром такая фамилия у нее и глаза большие, наши. Рот тоже.

И давным-давно бы портреты царевича с супругой-лягушкой (Н. Водянова) и головастенькими наследниками украшали все камыши и осоку, если бы не повышенная влажность. И все юные лягушки буквально молились бы на эти таинственные портреты — почему таинственные, да потому что никто из болотных никогда не видел ни царевича, ни ту лягушку, которая, по слухам, попав головой в железную крышку от баночки, никак не могла высвободиться, а именно в тот момент подслеповатый царевич нагнулся за своей стрелой. И он увидел это страшилище — вверху металлический головной убор типа короны, а внизу только рот до ушей, всего остального было не видать, мутная вода. И он, видимо, подцепил это дело стрелой. И принц, конечно, был малость придурковатый, раз он мог вообразить, что крышка от банки — это корона и что на той, что трепыхается голым пузом вперед, уже можно жениться (ему приспичило, видно, а царская семья разрешает породняться только с коронованными).

И вот наша незамужняя маленькая лягушка, как и все остальные эти зеленые девчата с ластами, мечтала найти подходящую крышечку от банки и на всякий случай надеть ее на голову. И постоянно ее носить.

И, как и другие, эта лягушка размером с пуговичку мечтала о путешествиях, дальних странах, о балах и дворцах, каретах и самолетах, не понимая того, что там везде необходимо будет для нее и родни устроить повышенную влажность, ну как у них в болоте. И чтобы было много комаров и осоки. А какое, к примеру, болото можно организовать в самолете? Туда даже аквариум не пропустят.

Водянова недаром же избавилась от прежнего имиджа!

Так что лягушечка пока что жила как все, то есть прыгала, плавала, квакала, ела подводное спагетти, а иногда перехватывала и мясца, когда мимо проплясывал комар. О мухе можно было только мечтать, она для маленькой лягушки была как для человека целая овца — и что бы этот человек делал, если бы овца с громким ревом носилась у него над головой?

Но вот наступил момент (иначе зачем мы рассказываем сказки?), когда жизнь лягушечки резко переменилась.

Над ней сгустилась чья-то тень, беднягу сплющило, как клещами, причем клещи эти была горячими, уау! И тельце бедной несостоявшейся царевны сжалось под страшным давлением, и она, плоская, как бумажка, вознеслась из родного болота и была сброшена в темный сухой подвал, в глубокую яму с грубыми стенами и щелью на дне. Там лягушечка и застряла, не в силах квакнуть и подать сигнал маме и сестрам, что я гибну, прощайте, спасите!

Лягушка даже заплакать не могла, потому что мгновенно высохла. Ее трясло, болтало, терло в грубых стенах, она хватала воздух запекшимся ртом, и ее огромные (как у Наташи) глаза оставались открытыми во тьме.

Так продолжалось целые века.

Вместо маленькой живой лягушки в мрачной трясущейся тюрьме болталось сухое тельце с висящими, как веревочки, лапками.

Потом что-то произошло, тряска прекратилась, и этот сухой комочек опять сдавило и понесло наружу. Возник свет, резкий и горячий.

— О, какая маленькая, — прогремело, как гром. — Вон банка, возьми, зачерпни из бочки. Там дождевая, теплая.

И — о чудо! — где-то вдали забулькало.

И лягушечка с высоты плюхнулась в болото!

Она сначала пошла ко дну, напиталась водой, расправила ручки-ножки, полежала там.

— Подохла? — загремел тот же голос. — Вот зачем было брать! Это ведь живое существо ты убил, Иван.

Иван! Это царевич!

Лягушечка изо всех сил рванулась наверх.

— Ма, она жива, — сказал Иван-царевич.

Лягушечка протерла лапками глаза.

— Ой, какая миленькая! — произнес громовой голос. — Ну ты подумай, как мы умеем!

Иван молчал.

Лягушечка поплавала стилем кроль, а потом пошла на дно отлежаться.

— Утонула, — сказал Иван и откашлялся.

 — Иван, сломай-ка веточку, мы ей в банку положим, чтобы она могла сидеть.

Лягушке тут же сунули прямо под нос свежеспиленное бревно. Она еле увернулась.

— Пошли ужинать, — прогремело над банкой. — Неси ее, на подоконник пока поставим.

— А чем ее кормить? — спросил Иван.

«Он заботится обо мне», — радостно подумала лягушка и забралась на бревно. Было неудобно, но кое-как она все же приняла позу «сидеть в задумчивости», то есть укрепилась лапками, свесила брюшко, вздула горло и вытаращилась.

И тут Иван стал ее осыпать чем-то кисловатым. В глаз попало. Лягушка бросилась в воду. Там это дело плавало везде.

— Я ей хлеба покрошил, ма, — прогремел он.

— Ей комара надо! — ответил бас.

— Ща.

Дальше что-то бухало, металось, грохотало. Свистел ветер.

— Поймал! — зарокотал Иван.

Лягушке на голову брякнулся труп комара.

Иван и та громовая башка склонились над банкой.

Лягушке было неловко жрать мясо прямо при них, тем более что комар оказался суховатый — видимо, оголодал. Лягушка запихнула его под корягу, чтобы он напитался водой. Будем отрывать по кусочку.

— Она никак не придет в себя, — сказал тот голос. — Все, Иван, бери учебник и иди на крыльцо учи на воздухе. Потом мне расскажешь. Люблю грозу в начале мая и дальше.

— Ну ма-а, — завыл Иван. — А поиграть?

— Ты сегодня совсем не занимался, ты что? Троечник.

— Можно я лягушку поставлю около себя? На ночь?

У лягушечки забилось сердце. На ночь!

— Пусть на подоконнике пока побудет, придет в себя, — прогремело в ответ. — Знаю тебя, надуть ее хочешь? Как твой Борька, мучить ее собрался? Затем и принес. Она живое существо, ты понял? Беззащитное создание! Маленькая красавица! Борька садист растет, добром это не кончится. Восемь лет, здоровенный лоб, старше тебя, а уже себя показал. Естествоиспытатели нашлись. Иди уже!

Лягушка ничего не поняла — что это такое, естествоиспытатели? Но она знала одно: Иван-царевич ею интересуется!

Они оба, два великана, угрохотали прочь, и лягушечка принялась за комара. Она запихнула его к себе в пасть и долго глотала. Потом присела переваривать.

За окном потемнело, начал накрапывать любимый дождь.

Пришел Иван. Хорошо, что она успела покончить с комаром, было бы неудобно перед женихом. Она сидела на бревнышке как модель — слегка отставив ногу, часто дыша и пряча под лапками самое заветное, что есть у лягушек: толстый живот.

Иван стал копаться в карманах. Что-то нашел. Оглянулся.

Вытянув губы, он воткнул в них какую-то длинную зеленую трубу невероятной красоты, почти прозрачную, нагнулся над банкой, пальцами полез к лягушке…

«Сейчас будет свадьба!» — догадалась она и потупила взор.

Сердечко ее забилось. Вот как, оказывается, это у них происходит. Зеленая прозрачная труба… Он собирается ее мне воткнуть! Может быть, будет больно. Такая огромная!

Но все равно не то, что у нас: взвали жениха на загорбок и вези в общей колонне, пока он там что найдет у тебя, фу! Старшие девчонки рассказывали.

Иван приблизил лицо и трубу. У него были огромные, как лужи, глаза.

В это время за окном, но очень близко, полоснула молния и — бабах! — грянул гром.

Иван с трубой вздрогнул и отшатнулся.

И лягушка от испуга дала свечу в воздух и полетела вон из банки. Мимо пронеслись какие-то завесы, колонны, подул сильный ветер.

Она летела, летела и шлепнулась в мокрую траву.

Ливень усилился. Началось самое блаженство — общий массаж.

Тут же она по привычке высунула язык и — чпок! — поймала мокрую мошку. Это все равно что человеку засунуть в рот готовую сосиску.

Как хорошо на воле, подумала лягушка.

И она квакнула.

Она знала, что у нее серебристый, очень красивый голосок.

Иванушка, слушай! Ты найдешь меня!

И она заквакала, торопясь.

И тут же ей ответил кто-то: «Я тут, рядом. У вас прекрасный голос! Кто вы?»

Она, конечно, сказала:

—Я, ква, Царевна-лягушка, ква! Я сбежала от Ивана-царевича в окно! Он меня ищет и хочет жениться!

К ней подпрыгнул красавец, зеленый и блестящий, с огромными глазами и великанским ртом.

И остальное общество окружило их.

— Вы Царевна-лягушка? А где корона? — заквакали бабы.

Она отвечала так:

— Корону я потеряла в доме Ивана-царевича, когда он хотел немедленно на мне жениться, прямо сейчас, еще до свадьбы, и вообще он был такой страшный! Глаза как лужи! Ему не терпелось! И прямо трубу наставил мне в низ живота, труба была у него зеленая, длинная!

— Ква-ква! — закричали все. — Вчера Борька-бандит с этой трубой надул нашу бабушку! Она взорвалась! Убийцы они!

— Да, я испугалась и прыгнула из банки! И корона моя упала! Что мне дороже — жизнь или та корона? Я ни за что не вернусь! Меня ждут дома!

Зеленый юноша тут же сказал, что проводит ее, как царевну, с почетом.

Он посадил лягушечку себе на плечи и помчался к ее болоту.

Там их встретил встревоженный семейный хор. Лягушечка рассказала обо всех своих приключениях: и про карман, и про банку, и про хлебные крошки, и про комара! И затем самое страшное — про трубу Ивана-царевича, направленную в низ живота! Ей бы никто не поверил, но чужеземец так преданно кивал каждому ее слову, так жадно смотрел на лягушку и так часто называл ее «моя царевна», что все размякли.

Пришлось тут же играть свадьбу.

И наша лягушечка, согласно обычаю, взвалила на себя огромного жениха и поволокла его под дождем, чтобы он по дороге справил все свои обязанности…

На обратном пути она говорила ему, что ничего хорошего — быть царевной. Это как плен, понимаешь? А ты — самый лучший. Мне с тобой было хорошо!

Он чуть не заплакал от благодарности и снова забрался к ней на закорки.

И она, как всякая верная жена, подчинилась его воле и поволокла мужа вдаль.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Попова Соня 20 августа 2012
Из всех рассказов номера больше всего понравилась вот эта сказочка. ) Очень, очень жизненно.
Правильные сказки, и будут правильные девочки. А то понарассказывают в детстве, а ты потом разбирайся, с чего ты взяла, что оно должно быть так, и не иначе...
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение