--

Возраст игры

3 сентября 2012

Пять лет вместе с «Русским репортером»

поделиться:
размер текста: a a a

В Испании на отдыхе я постоянно наблюдала детей (пляж там — филиал детского рая). И размышляла о природе игры.

Пятилетний мальчик ел леденец. Облизывая, поэтапно показывал матери фазы его исчезновения. Мать всякий раз одобряла. Когда мать не смотрела на очередную загогулину в леденце, ребенок требовал участия. Серьезного. Потому что это — игра.

Два французских подростка играли в сквош. В прибое. Он бегал за мячом, она стояла. Бросали, было скучно. Наконец она — с досады, что ли, — взяла и бросила мячик далеко в море. Да и ракетку вслед за ним. И мальчик кинулся в море. За всем этим. Так родилась игра. Мальчик вылез. Злой. Бросил ей мяч — еще дальше. Поплыла, намочила белые кудри. Но как пошла игра! Бросали мячик все дальше, ожесточенно плыли за ним, кричали, разгорячились, плавали наперегонки до буйка, потом легли на спину — носы к тому моменту были уже синие — и стали показывать друг другу пятки, при этом утопая. Игра поменялась.

Отец семейства вытащил медузу — не то что семейство, весь пляж сбежался смотреть. И дети, и старики, и молодежь. Думаю: что они так медузе удивляются, медуз не видали, что ли? А это у них игра. Одна женщина прибежала с сэндвичем в руках, другая девочка — с грушей. Кого как застало событие. Ко мне подскочил испанец, что-то крича по-каталонски. Понял, что безнадежно, махнул рукой. Я была явно вне игры. Убежал к соотечественникам. Оказывается, искал пакет. Потом сообща нашли ведро, засунули медузу в ведро и под общее улюлюканье закопали. И разошлись. Конец игры.

Мальчик и девочка ловили камбалу. То есть ловили их родители-рыбаки. А они танцевали — каждый у своей удочки, магически воздействуя на нее. Если удочка дергалась, значит, танец подействовал. Танцевали очень темпераментно: конкуренция.

Другие мальчик и девочка стояли в воде с удочками, детскими. Безнадежно стояли. Девочка плюнула, ушла. Мальчик остался тоскливо стоять — игра не родилась.

Двое парней играли в мяч на кромке прибоя. Один стоял не красуясь, крепко стоял, не совершая лишних телодвижений, — и всякий мяч ловил. Другой, с татуировкой распятия на спине, не ловил ни одного, зато эффектно падал в воду. Из его прыжков, невообразимых пируэтов, артистических досад, из вздымаемых волн и брызг получился отдельный спектакль с отчаянной драматургией.

Мальчик показывал многочисленному семейству вонючку — какого-то раздавленного жука. Мама-папа-бабушка-дедушка демонстративно отшатывались, затыкая носы. Мальчик был ужасно доволен: его правила игры были соблюдены.

В Театре имени Маяковского готовятся к юбилею: 90 лет. Ремонт, работа кипит. В кабинете среди свежеотпечатанных фото прославленных людей Маяковки — Гончарова, Охлопкова, Бабановой — играет мальчик Тимофей. Он наливает ледяную воду из кулера в чашку с заваркой — делает холодный чай. Все разлил что можно, пошел за «тляпкой». Я ем сахар-рафинад, а Тимофею не даю — объясняю, что он в такой воде не растворится. Тимофей смотрит на меня и внезапно начинает рыдать — от хруста сахара. «Я тоже хочу есть сахар!» И тогда мы оба принимаемся хрустеть сахаром — потому что эта игра показалась более интересной.

В Театре.doc шел спектакль Михаила Угарова и Варвары Фаер «Хамсуд. Свидетельский театр»: адвокаты Pussy Riot и Петр Верзилов рассказывали о своих наблюдениях во время процесса. В конце пришли незваные гости, провокаторы и операторы НТВ. Пытались привлечь внимание, с криками «Покайтесь!» пройти на сцену, но зал на них не отреагировал. Это была не их игра и не по их правилам. Оставшееся до конца спектакля время они были вынуждены тихо стоять в стороне.

Часто говорят, что актеры как дети. Это верно. Во всех смыслах. И в отношении игры. Игра, вещь многократно изученная, но так и оставшаяся тайной, несмотря на систему Станиславского, Хейзинги и Эрика Берна, корнями уходит в эту детскую игру. Мы играем, когда у нас появляются принцип игры, партнеры и конвенция.

«Русскому репортеру» пять лет, и, как я его понимаю, он остается журналом игровым. Принцип игры — честное, применительно к внутреннему голосу каждого пишущего журналиста, освещение жизни и предоставление этому голосу права звучать в журнале. Мне нравится, что после громких общественных событий в редакции проводится дискуссия, и каждый может аргументировать свое мнение. Партнеры — читатели, с которыми установлены отношения доверия: не как в театре с итальянской сценой-коробкой — тут играют, а тут слушают, — а скорее как в театре шекспировской поры или в интерактивном современном театре — мы играем с вами. Я помню, как моей обязанностью было отвечать на письма читателей — а нет ничего страшнее, надо сказать: написал, а потом еще и перечитывай в поисках собственной мысли. Но это было важно: таков был принцип игры. Для этого контакта с читателем существуют проект «Среда “РР”», летняя школа журналистики Гриши Тарасевича. С другой стороны, как назвать игрой военные репортажи, репортажи с мест катастроф, материалы о драматических судьбах? Но такова природа игры журналиста — видеть жизнь не избирательно, а везде, где она есть.

И в этом смысле пять лет — показательный юбилей. Прекрасный возраст для хорошей игры. 

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение