--

Руководитель палаты

Что думает спикер Госдумы Сергей Нарышкин о «деле Гудкова», «иностранных агентах» и собственности чиновников

Государственная дума в последние месяцы превратилась едва ли не в главный источник политических новостей. Принятие резонансных законов, «итальянская забастовка» оппозиции, лишение одного из депутатов неприкосновенности, другого — мандата. А в перспективе рассмотрение еще нескольких неоднозначных законов, в том числе о запрете госслужащим владеть собственностью за рубежом. О степени самостоятельности и эффективности нынешнего состава Думы «РР» поговорил с ее председателем Сергеем Нарышкиным.

Андрей Веселов
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

1 октября 2012, №39 (268)
размер текста: aaa

Самым обсуждаемым политическим событием последнего времени стало «дело» уже бывшего депутата Геннадия Гудкова. Трудно не заметить, что лишение мандата совпало с его бурной уличной оппозиционной деятельностью. Вам не кажется, что Дума создала опасный прецедент, по сути лишив депутата мандата за политические взгляды?

Прежде чем вам ответить, замечу: журналист всегда должен быть объективным и непредвзятым. В противном случае читатели или слушатели не будут верить тому, что он пишет или ­говорит. И я бы вам по-товарищески порекомендовал не искать совпадений там, где их просто нет. Геннадий ­Гудков — известный в оппози­ционном движении ­человек. Он и раньше свободно излагал свои оппозиционные взгляды, давно участвовал в различных ­акциях, в том числе и как организатор. Все это время ему никто не мешал. И сейчас ему никто не мешает. А мандата его лишили совсем на другом основании. Закон о статусе депутата, его четвертая статья, запрещает депутатам входить в состав органов управления коммерческих организаций и заниматься предпринимательской деятельностью. Материалы, представленные в профильную комиссию Госдумы, доказывают, что именно такой деятельностью Гудков и занимался. Палата это подтвердила.

Допустим. Но разве Гудков такой один? Разве другие депутаты так или иначе не занимаются коммерцией?

Это прежде всего — должно быть установлено. Вы, наверное, знаете, что в мой адрес поступили просьбы от руководителей других партий проверить, занимаются ли предпринимательской деятельностью некоторые депутаты. Я поручил изучить эту информацию соответствующей комиссии, которой руководит Владимир ­Васильев. ­Если комиссия найдет основания для проверки, мы ее, безусловно, проведем. Комиссия работает. И ни одно из такого рода обращений не будет оставлено без внимания.

А если комиссия обнаружит ­нарушения со стороны других депутатов, в том числе из «Единой России», будут ли к ним применены такие же жесткие санкции, как к Гудкову?

Палата будет действовать в строгом соответствии с законом. Не отступая.

Давайте говорить откровенно. Многие коммерсанты, избравшись в Госдуму, переписывают бизнес на жен, детей, доверенных лиц, но, даже не занимая никакой формальной должности, по-прежнему участвуют в управлении бизнесом. Буква закона соблюдается, но дух его определенно нарушен. Если ­запрет не работает, может, ­имеет смысл просто взять его и ­отменить? В свое время мы явно списывали эту норму закона с французского аналога, но в ряде стран с давними парламентскими традициями ­никто не запрещает депутату заниматься бизнесом, если он декларирует свою деятельность, не занимается лоббизмом и избегает конфликта интересов…

Я считаю, что нужно строго следовать и букве, и духу нашего закона. В том, что касается депутатов, закон не запрещает владеть собственностью, акциями. Депутат не имеет права управлять бизнесом. Разбираться же нужно с каждым конкретным случаем, предметно и по существу.

Посмотрев на участь Гудкова, не станут ли другие депутаты воздерживаться от острых ­высказываний? Не превратится ли в связи с этим Госдума вновь в «не место для дискуссий»?

Депутатам нужно воздерживаться от нарушения закона и смело ­вести свою работу в качестве ­законодателей и политиков. Смело выражать свою точку зрения по любому вопросу. Главное — ­закон не нарушать.

Недавно депутаты вернули в Уголовный кодекс статью об ответственности за клевету. При этом многие из этих депутатов в прошлом году голосовали за то, чтобы исключить эту статью из УК, признав клевету лишь административным нарушением. Чем можно объяснить такую непоследовательность депутатов, почему они так быстро меняют свое мнение?

Решение было принято Государственной думой на основании анализа ситуации. А ситуация ­такова, что внесенные ранее изменения не обеспечивали надежную правовую защиту чести и достоинства гражданина от клеветы. Поэтому депутаты и приняли решение восстановить уголовную ответственность за клевету. Это справедливо по отношению к тем людям, чье достоинство и честь унижается. Это справедливо также и по отношению ко всему ­обществу, потому установление ­такой ответственности — это еще и профилактическая мера.

Но нет ли опасения, что этот закон может использоваться, особенно на местах, для давления на политических оппонентов?

Формулировки закона достаточно четкие. Конечно, наша система иногда страдает от неправильного правоприменения, но я все-таки рассчитываю и верю, что ­закон будет работать как надо.

Этим летом Госдума приняла закон, по которому НКО, которые получают деньги из иностранных источников, будут именоваться «иностранными агентами». Эту формулировку огромное число правозащитников сочло оскорбительной. Почему была выбрана эта жесткая формулировка, которая звучит как обвинение в шпионаже?

Мне представляется, что нужно отделить право от эмоций. Шпио­­наж — это состав тяжкого преступления, наказание за которое составляет, если мне не изменяет память, до 20 лет заключения. Некоммерческие организации, которые существуют и работают на средства из иностранных ­источников, никто в этом тяжком преступлении, естественно, не обвиняет. Никто не преследует их и не запрещает их деятельность. Вопрос в другом: граждане страны имеют право знать, на ­какие средства финансируется политическая деятельность ­некоммерческих организаций. Мы должны создать условия, когда и бизнес, и общество «выйдут из тени». Законодатели предложили НКО «выйти из тени».

И все же вопрос еще и в жесткости формулировок. Почему нельзя было выбрать формулировку, возможно, более нейтральную? Например, «организации, получающие средства из зарубежных фондов». Такая формулировка никого бы не смутила.

Термин «агент» очень распространен во всем мире и достаточно, на мой взгляд, нейтрален. Вас же не пугают формулировки «торговый агент» или «налоговый агент»?

В мае состоялась ожесточенная схватка парламентского большинства и правительства. Предмет спора для избирателя малопонятен: порядок налогообложения купонных выплат по еврооблигациям. Но нам ­гораздо интереснее тот факт, что парламентское большинство впервые, наверное, за долгие годы вступило в конфронтацию с правительством и в итоге оставило в повестке дня свой законопроект, несмотря на возражения правительства и ФНС. Будем ли мы свидетелями таких споров в дальнейшем — может, даже по более общественно значимым вопросам, чем еврооблигации?

Конструктивные споры между парламентом и правительством идут всегда. И тот, кто на самом деле внимательно следит за работой Госдумы, это знает. Ведь ­существенная часть работы парламента протекает в профильных комитетах, первоначально рассматривающих все законопроекты. Здесь и идут самые горячие споры. А, как вы сказали, «схватки» происходят тогда, когда работа в профильных комитетах была не проведена или проведена плохо. Будут они или нет в дальнейшем, покажет время. Я бы предпочел, чтобы работа Госдумы была построена таким образом, чтобы все вопросы, касающиеся того или иного законопроекта, были тщательно проработаны и согласованы в профильных комитетах.    

Как раз сейчас «Единая Россия» инициирует поправки в регламент, касающиеся в том числе работы комитетов, согласно ­которым рекомендовать законопроект к отклонению или, наоборот, к принятию смогут всего два депутата, имеющие доверенности от коллег. Оппозиция называет новую процедуру «штамповочным конвейером». Что вы можете ответить на этот упрек?

Тот, кто так говорит,— или не читал поправки, или не анализировал их, а делает исключительно политический шаг. Отдельные депутаты и представители фракций то же самое говорили, когда палата принимала поправки в ­регламент в ходе весенней сессии. И что? Весенняя сессия прошла в жарких спорах. Более того, этими поправками мы увеличили время на свободную дискуссию, что, конечно, необходимо для ­такого органа, как парламент. Острота дискуссий не упала. Я вас уверяю, что она не упадет и после принятия новых поправок в рег­ламент. Мы просто оптимизируем схему работы. У нас огромное число законопроектов, которые мы не можем рассмотреть только потому, что не хватает дополнительного времени.

На рассмотрении в Госдуме ­находятся поправки к закону «О государственной гражданской службе». Чиновникам хотят запретить иметь недвижимость за рубежом. Нет ли в такой инициативе откровенного популизма?

Такой проект внесен в Госдуму. Высказываются разные точки зрения со стороны депутатов, ученых, экспертного сообщества. Дискуссия продолжается и, я надеюсь, оптимальное решение ­будет найдено. Но уверен, что поставленные авторами законодательной инициативы цели не могут быть достигнуты с помощью предложенных в законопроекте инструментов.

Перед выборами в Госдуму очень активно обсуждалась идея о том, что победившая партия должна более деятельно участвовать в формировании кабинета министров. Как вы относитесь к идее парламентского правительства?

Такие идеи обсуждать можно и нужно. Но в первую очередь при формировании кабинета министров нужно руководствоваться тем, что говорит об этом Конституция. Решение о назначении председателя правительства принимает президент, а Госдума дает на это согласие. Госдума принимает это решение на основании тех консультаций, которые кандидат на пост премьера проводит с парламентскими фракциями.

При назначении премьером Дмитрия Медведева с представителями парламентского большинства велись консультации по персональному составу кабинета?

Да. И рекомендации по составу правительства будущему премьеру были озвучены. Частично персональные, а частично качественные.

Эти рекомендации были учтены?

Отчасти да.

Команду, которая сегодня ­находится у власти, часто ­обвиняют в клановости. Будто бы все значимые государственные посты занимают так называемые питерские, те, чьи биографии на каком-то отрезке пересекались с биографией Владимира Путина. Как вы считаете, клановость есть или нет? И вообще клановость — это хорошо или плохо?

Такой термин не подходит. В политике рассуждают категориями «соратники», «единомышленники», «коллеги», «члены одной команды», у которой есть свой лидер. Вот состоялись выборы президента Франции. Новый президент привел свою команду, поменялось правительство, президентский аппарат. Туда пришли люди, близкие новому президенту по взглядам, с кем он, очевидно, работал и раньше. Но при этом это еще и профессионалы в своих областях. Это нормальный процесс, нормальная процедура. То же происходит и в России.

До избрания на пост спикера Госдумы вы возглавляли администрацию президента. Чем проще руководить?

Не думаю, что такие определения, как «проще» или «легче», в данном случае уместны.

Я переформулирую вопрос. Где вы чувствовали себя, что называется, в своей тарелке? Какая работа вам больше нравилась?

Я одинаково ответственно относился и к работе в Администрации президента, и к работе в Госдуме.

Тема, которую за последние полгода обсудило буквально полмира, от эстрадной певицы Мадонны до депутатов бундестага и мэра Рейкьявика, — это «дело» Pussy Riot. Известный адвокат Генри Резник ­вообще называет приговор ­девушкам «преступлением против судебной системы». Вы как гражданин и как законодатель считаете приговор ­законным и справедливым?

С моральной точки зрения я считаю этот поступок омерзительным. Очень сожалею, что участницы группы не раскаиваются в содеянном. Что касается юридической квалификации, то я бы не хотел давать своих оценок. Вы ведь задаете вопрос мне как председателю Государственной думы. Я считаю, что на таком посту недопустимо давать оценки суду.

Проясните ситуацию с парламентским центром в поселке Коммунарка. Дмитрий Медведев этой весной предложил ­подумать о том, чтобы перенести туда палаты федерального парламента, ряд министерств, Генпрокуратуру и Счетную палату. Но депутаты, и вы в том числе, заявили, что переезжать в Коммунарку нецелесообразно. Так будет создан новый парламентский центр или нет?

Необходимость в строительстве нового парламентского центра очевидна. Недопустимо, когда высший законодательный орган работает в условиях, не приспособленных для законодательной деятельности. Строить новый парламентский центр нужно. Где? Этот вопрос обсуждается. Работает специальная комиссия. Рассматриваются разные варианты.

Какие варианты рассматриваются кроме Коммунарки?

Их несколько. Но я бы пока не хотел их называть.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Моразмов Даунила 5 октября 2012
Приятно читать,все таки холопы получили своих баринов.И главное даже между строк читается "все распределено и определено" для вас холопов денно и нощно стараемся.Особенно про команду французского президента,только так и непонятно там тоже министры жандармерии ставят своих детей управлять гос банками и фондами.
Yandex ernesto4e 4 октября 2012
ни одного конкретного ответа на вопрос
бла-бла-бла - ни о чем
пустозвон и трепло
Yandex lita21 3 октября 2012
Надо же, насколько мерзкий и скользкий тип.
Google antiplaka@gmail.com 2 октября 2012
Чудовищная, беспощадная, гнетущая казенщина.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение