--

Блогострой

Пять историй о том, как блогеры обустраивают свой город

Они устанавливают на московских улицах дизайнерские пепельницы, строят недостающие скамейки и делают пандусы из деревянных палет. Они «партизаны» городского благоустройства, пришедшие из блогов: молодые архитекторы, художники, урбанисты и просто неравнодушные люди завоевывают городские пространства России.

Алеся Лонская
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

11 октября 2012, №40 (269)
размер текста: aaa

История 1. Щукинские счетчики

Из окна ресторанного дворика торгового комплекса «Щука» видна обширная площадь рядом с метро «Щукинская», трамвайные линии и бесконечные шоссе. Метро выкачивает из своего нутра сотни людей, и почти незаметны в толпе несколько странных студентов. Один снует вдоль дороги, натыкаясь на отъезжающие маршрутки, и каждый раз, когда видит, как кто-то перебегает через проезжую часть, нажимает кнопку на счетчике, зажатом в руке. Другие стоят с анкетами у метро и вертят головами то вправо, то влево, то вверх, как будто следят за невидимым теннисным мячом.

— Этого считали?

— А младенцев в колясках считать за людей?

За ними из окна «Щуки» наблюдает долговязый растрепанный парень, который не первый месяц выносит мозг московской мэрии — Максим Кац, муниципальный депутат района Щукино. Сейчас он координирует работу 35 волонтеров. Их задача — выяснить, как люди проводят время у неорганизованного пустыря у метро, сколько их и чего им не хватает. Исследование называется «Городские проекты Ильи Варламова и Максима Каца». Результаты блогеры передадут властям, а также напечатают на листовках и раздадут жителям Москвы.

— Видишь эту дорогу? — выглядывает Кац в окно «Щуки». — По ней в день проходят 20 тысяч человек, и ее без светофора пересекают автобусы. Адское место! А тот тротуар даже СНиПу не соответствует по ширине, а по нему 700 человек в час идет! А вон тот ­лесочек видишь? Вечерами там пьют, а днем по разбитой асфальтовой дорожке проходят по пути к метро 12 тысяч человек. По лесочку им идти опасно. А если тут замутить роллердром и хорошую общественную зону…

Волонтеров интересуют три показателя. Первый — виды активности людей: сколько человек кушает на улице, сколько сидит в ­неположенном месте (скамеек здесь нет), стоит, ждет транспорта. Этот показатель должен убедить власти установить скамейки. Второй — количество пешеходов по обеим сторонам дороги — аргумент в пользу того, чтобы убрать парковку на тротуаре, которая мешает тысячам людей ходить. Наконец, третий показатель — количество перебегающих дорогу. Цель — заставить власти нарисовать «зебру». 

Я обнуляю счетчик и спускаюсь к дороге. Моя задача — в течение 15 минут считать перебежчиков. Потом мы умножим показатель на 4 и получим число перебегающих дорогу с 10 до 11 утра солнечным субботним утром. Исследование повторится в 11 утра, и так каждый час, потом — в будни. Это система датского урбаниста Яна Гейла. Доказано, что в одно и то же время в схожие по характеристикам дни дорогу перебегает одинаковое ­количество людей.

Поток машин возле «Щукинской» нескончаемый, обзор мне постоянно загораживают ряды подъезжающих маршруток, ­автобусов, грузовиков. Самоубийцы лезут на дорогу один за другим. К концу пятнадцатой минуты у меня выходит, что в 10 утра в субботу дорогу за 15 минут перебегают 17 человек. Семнадцатой, когда у меня уже звенит таймер, оказывается старушка с палочкой. Я нажимаю на счетчик и смотрю, как она застывает посреди дороги и грозит палкой иномаркам. Откуда-то появляется гаишник, тормозит машины и переводит бабушку.

— Теперь понимаешь? — торжествует Кац. — Подземные переходы — зло. Для пенсионеров это препятствие, да и обычные люди не любят лишний раз менять уровни. Это данные исследования господина Гейла. На Западе от подземных переходов отказываются.

Удивительно, но через несколько недель после нашего эксперимента власти действительно нарисовали на этом месте «зебру». ­Помимо «зебры» Кацу удается пробить в муниципальном собрании покупку 500 лавочек: волонтеры подсчитали, что у станции метро «Щукинская» с 7 до 8 вечера в будни просто так стоят 160 человек, потому что присесть им некуда, а с 21 до 22 часов — уже 170, и это без учета ожидающих транспорт. Теперь волонтеры ходят по Щукино с рулетками и измеряют, где лучше поставить лавочки, а Кац инструктирует:

— Люди любят, когда лавочки стоят близко к стенке и когда с них открывается хороший пейзаж. Ищите такие места.

Исследование активности пешеходов проводится при планировании общественных пространств во многих развитых городах. Для чего пешеход оказался на этой улице? ­Какие людские потоки здесь пересекаются? В зависимости от этого рассчитываются не только ширина и покрытие тротуара, но и инфраструктура. Помимо привычных скамеек и урн можно устанавливать деревянные шезлонги, гамаки, уличные мангалы.

 Однако в России пока нет такого понятия — паблик спейс. Предполагается, что, ­если устроить что-нибудь подобное на улице, это тут же сломают, украдут или будут на этом пить и бомжевать. Кац объясняет это феноменом спального района: отсутствие общественных пространств приводит к тому, что взрослые работающие люди ­вообще не проводят времени на улице, оставляя ее маргиналам. Получается заколдованный круг:

— Если в доме живут триста человек работающих, а во дворе тусит один бомж, то у всех трехсот жильцов создается впечатление, что во дворах одни бомжи. Потому что бомж проводит на улице двадцать четыре часа, а работающие люди пять минут в день. Надо создать удобную уличную инфраструктуру, чтобы вытащить на улицу нормальных людей: уличные кафе, роллердромы, лавочки, столики, бесплатный вай-фай, уличный кинотеатр. И город станет дружелюбным и безопасным. Чем больше людей на улицах, тем безопаснее.


История 2. Партизан и его «сраный» двор

Однажды в Москве на улице Маросейка ­появился знак велосипедного движения, а на Пятницкой странные люди, переодевшись в коммунальщиков, нарисовали «зебру» как раз там, где ее не хватало, и прибили знак пешеходного перехода. Это современные художники из проекта «Партизанинг» занимаются «захватом городских пространств». Помимо установки ­незаконных знаков и рисования переходов они разбрасывают на городских пустырях «семенные бомбы», из которых вырастают цветы и даже тыквы, и сами строят скамейки. Везде, где побывали «партизаны», остаются их метки. Например, такие: «Эта лавка сделана горожанами для горожан. Нам никто за это не заплатил, и мы ничего не рекламируем. Этот город принадлежит его жителям, и мы вправе делать его лучше сами — своими руками».

— На свой небольшой бюджет мы приглашаем урбанистов из Европы и делаем воркшопы. Недавно девушка из Бишкека приехала и разрисовала мусорный бак под палехскую шкатулку, с другим специалистом мы сделали пандусы из деревянных палет и раскрасили их, — рассказывает «РР» редактор сайта  http://partizaning.org Антон Мейк.

Но живут арт-объекты недолго.

— Одну нашу самодельную скамейку забрал себе ресторан, другую разрушили, третью украли, — продолжает Антон. — Знаки сняли, пешеходный переход закрасили. Правда, сначала в черный цвет. Получился такой «антипереход».

Манифест на сайте «Партизанинга» гласит, что это «новое явление, рожденное на стыке уличного искусства и общественной деятельности…». У московских «партизан» находятся подражатели в разных городах:

— Любой человек может использовать тактику несанкционированного переделывания города и стать частью движения, — говорит Антон Мейк.

Так, парень из Петербурга, примкнув к «партизанам», попытался сделать для соседей приятное: купил на свои деньги доски и начал строить беседку в собственном дворе. «Цель строительства беседки (кроме того, что это прикольно) — вытащить людей во двор, — написал питерский блогер. — За время строительства к нам подошли человек двадцать. Многие просто узнавали и уходили, кто-то одобрял идею и хвалил нас. Четверо же женщин сказали, что мы м…ки и не имеем права. Их аргументы: спящие бомжи и шумные пьянки молодежи в нашей будущей беседке. Одна из них обещала подать в суд, другая — написать Путину».

Беседка не прожила и суток: в первую же ночью «благодарные» жители ее разорили, оставив кучку мусора. «Утром я как законопослушный гражданин заявил в полицию о порче моего имущества. А там на меня составили административный протокол… Какие будут советы? Распилить остатки и увезти мусор или продолжать бороться, попробовать согласовать?»

Совет был дан такой: «Сжечь, чтобы полыхал весь сраный и неблагодарный двор».


История 3. Инженерная служба, которая умела считать до десяти

Нынешнее лето в Москве можно назвать урбанистическим. В муниципальные депутаты попали блогеры и сразу столкнулись с проблемой: несмотря на новые полномочия, они не могут повлиять на благоустройство города. Деньги выделяются на перекладку асфальта и детские площадки, а не на общественные пространства.

С муниципальным депутатом Максимом Мотиным мы сидим на заплеванной скамеечке рядом с метро «Сокольники». Здесь на полутора тысячах квадратных метров мощеной площади всего несколько разбитых скамеек, которые всегда заняты. Мотин решил не только закупить дополнительные скамейки, но и спроектировал с жителями целый двор в районе Печатники. Было это так:

— Мэр Москвы с барского плеча сбросил в район 50 миллионов рублей на благо­устройство, которые надо было срочно распределить. Я позвонил урбанисту Егору Коробейникову, мы пригласили 15 специалистов и представили управе презентацию: что можно сделать в районе. Нам дали для эксперимента один двор и выделили на него 4  миллиона рублей.

Двор был уродлив и пуст. Урбанисты, архитекторы и дизайнеры установили там мангал, нажарили шашлыков, позвали жителей и создали проект благоустройства вместе с ними. Например, по просьбе жителей отделили зоны для детей от зоны для взрослых: это и пьяниц с детской площадки уберет, и пожилым позволит отдыхать в тени ветвей на отдельных скамейках вдали от детского шума. Но судьба проекта была печальна.

— Нет, его судьба интересна, — возражает Мотин. — Проект единогласно утвердили на муниципальном собрании, после этого мы написали техническое задание для тендера. Обычно тендерную документацию готовит инженерная служба района. Но неофициально нам сказали, что, кроме асфальта и освещения, специалисты из КГУ ИС ничего считать не умеют. Потому что ничего больше они никогда не делали. В итоге чиновники побоялись брать на себя ответственность и подали на тендер документацию, которая была раньше.

Так, первая в столице попытка провести через госучреждение реальную инициативу жителей с участием специалистов провалилась.


История 4. Как отвоевали сквер у томских наркоманов

Блогеры руководствуются «теорией разбитых окон», согласно которой, если в доме разобьют окно и в ближайшее время его не заменят, вскоре в здании будут разбиты все окна. Теория распространяется на любые виды беспорядка: неубранная маленькая куча мусора вскоре станет большой помойкой, а место, где кто-то помочился, будет стихийным общественным туалетом до тех пор, пока в общественном же сознании не поменяет свое предназначение. Иными словами, чтобы убрать из какого-то места гопников, надо, чтобы оттуда пропали их метки, а пространство стало использоваться по-другому, тогда гопникам станет там некомфортно.

Александр Кузнецов и Владимир Мельников приехали в Москву из Томска — на мероприятие «ДелайСаммит», на которое собрались блогеры и «партизаны благоустройства» из разных городов России делиться опытом. Кузнецов и Мельников — организаторы проекта «Аллея Гоголя». В центре Томска, на улице Гоголя, рядом с трамвайной остановкой был пустырь, ­который захватили наркоманы. С одной стороны его огораживала стена, принадлежащая Минобороны, с другой — дикие кусты. Через блог «Странные люди, которые хотят видеть свой город чистым» ребята ­отыскали волонтеров для уборки территории и кинули клич современным художникам: «Давайте распишем стену гоголевскими персонажами и вообще сделаем здесь хорошую пешеходную улицу». Художники предложили свои рисунки по мотивам повестей Гоголя, а волонтеры тем временем отыскали бензопилу — распилить полюбившееся наркоманам бревно — и строительные леса, чтобы расписать высокую стену.

— С трех квадратных метров собрали 70 шприцов, — хвастается Кузнецов.

Итог — полкилометра расписанной стены, 5 субботников, 20 тысяч потраченных на краску денег, и все ради проверки принципа «если место станет чистым, там перестанут мусорить». Сработало. Из пустыря получилась отличная пешеходная зона, люди стали там гулять. А наркоманы пропали.

— Но запомните, — предупреждает Мельников, — как только вы начинаете делать что-то полезное, вы становитесь врагами народа. Вам будут говорить: «Зачем вы убираете за другими? Все равно намусорят!» А когда у вас что-то получится, вас будут считать агентом Госдепа.

Действительно, как только на стене появился колоритный Вий, нашлись люди, ­обвинившие волонтеров в разведении «бесовщины».Они подали в суд за разрисовку исторического центра города. К счастью, еще до этого волонтеры получили в мэрии письменное разрешение на свои действия.


История 5. Как известный блогер собирается гулять весь в белом

— У нас перемещение из точки А в точку Б — неприятное испытание, и если у тебя есть возможность его избежать и вообще не ходить по улице пешком — ты счастлив.

У блогера, фотографа и архитектора Ильи Варламова большие амбиции: он хочет стать мэром Москвы и избавить мэрию от «м…ков, которые творят необъяснимые вещи».

— Если на шоссе появится открытый люк, это скандал, а то, что в Москве нет ни одного нормального тротуара с лавочками и деревьями, никого не интересует. Потому что пешеход — это низшее звено пищевой цепочки. В таком городе все ходят злые, смотрят под ноги. Снаружи любая станция метро — бомбейский базар с попрошайками. Российская мечта — это когда ты из квартиры спускаешься в подземный гараж, садишься в «мерседес» и едешь на подземную парковку своего офиса. В Европе же все делается для того, ­чтобы человек как можно больше времени проводил на улице, чтобы он мог оставить свою машину, прогуляться по своему району и получить от этого удовольствие.

Илья Варламов начал свою гражданскую деятельность в сфере благоустройства с учреждения премии «Стеклянный болт» за самую дурацкую чиновничью инициативу. Перевернутый стеклянный болт напоминает известную часть тела и, по словам Варламова, отсылает к пословице «Дай дураку х… стеклянный — он и х… разобьет, и руки порежет». Претенденты на болт — районные чиновники, например, — строят тренажеры прямо на баскетбольной площадке или размечают парковочные места там, где не может поместиться машина.

Но Илье было мало отметить глупость ­чиновника, он захотел «гулять по Москве в белых брюках и не пачкаться». Тогда он с Максимом Кацем и придумал «Городские проекты», провозгласив, что «у каждого человека есть право ходить по городу в белых штанах». После того как волонтеры посчитали прохожих в Москве, Варламов и Кац привлекли спонсорские деньги и поехали в Европу за опытом. Весь август Илья, Максим и волонтеры изучали устройство европейских улиц: встречались с чиновниками и урбанистами, интересовались укладкой плитки, считали интервалы между автобусами. Вернулся Варламов впечатленный и теперь собирается организовывать в Москве просветительские лекции и выставку.

— Мы собрали массу материалов — например, с какими покрытиями можно делать тротуары. У нас в Москве всего два вида покрытия: асфальт или дешевая собянинская плиточка. А в европейских столицах десятки видов покрытий для тротуаров. В Будапеште ветка трамвая перевозит столько же  людей, сколько у нас ветка метро, а стоит трамвай в разы дешевле. Логично пустить на окраинах Москвы скоростной трамвай. В Будапеште это не дребезжащая коробка, которая еле тащится, а современный вид транспорта, который вмещает много пассажиров, ходит как часы, и люди с удовольствием им пользуются. Или столбики — в большинстве городов Европы это один из символов города. В Амстердаме или Париже столбики овеяны легендами: они сотни лет стояли, как-то изменялись, это произведения искусства, растиражированные в виде сувениров. А у нас, когда решили тротуары от машин защищать, купили отвратительные столбики, которые имеют право на жизнь только на окраине.

— Что будет на вашей выставке?

— Выставка откроется в ноябре. Мы проведем сравнительный анализ того, как устроены улицы европейских городов, и выясним, какой опыт можно использовать в Москве. ­Например, сравним уличные туалеты Москвы и Парижа. Человек, который захочет в туалет на Манежной площади, должен испытать стресс, потому что по доброй воле он в эту синюю строительную кабинку не пойдет — только когда исчерпаны все пути к отступлению, это унизительно. А в Париже стоят красивые городские туалеты, там чисто, они автоматически моются, там можно перепеленать ребенка, с комфортом умыться и вытереться полотенцем и выйти ­оттуда счастливым. Почему же большинство людей в Москве ходят в эти кабинки, испытывают унижение, но не требуют: «Собянин, дай нам нормальные туалеты!»? ­Дороги требуют, развязки требуют, а нормальные туалеты не требуют. Это неправильно. По итогам нашей поездки мы передадим отчет и в мэрию. После этого я надеюсь на изменения.

Влезать в полномочия чиновников и самому выходить на улицу, чтобы что-то исправить, Илья не считает правильным: «Мы гражданская организация, мы не должны подменять функции государственных институтов». Однако он все же не выдержал и заказал для улиц Москвы дизайнерские ­пепельницы — «в качестве эксперимента».

— Вот на Трубной около выхода из метро ­вообще нет урн, а там площадь, на которой всегда много людей. Тротуар весь застлан окурками. Мы начнем с этого места. Если ­после установки пепельниц мы увидим, что улица стала чище, мы передадим статистику мэрии и потребуем, чтобы пепельницы поставили везде.

Но главная цель «Городских проектов» — информационная: печатать листовки с результатами исследований и раздавать их жителям. Например, волонтеры посчитали, что по главной улице страны — Тверской — проходит 18 тысяч человек в день. При этом 65% тротуара отдано под парковку.

— Весь прекрасный широкий тротуар на Тверской разлиновали под парковку. ­Ситуация немыслимая, но никто на это внимания не обращает. Потому что все привыкли, что на пешеходов плюют. Так же, как привыкли к луже на тротуаре. Ну, лужа ведь никого не возмутит: «Это же Россия, дождь прошел — значит, должна быть лужа». А то, что это брак дорожного покрытия, никто и не знает. У нас нет общественного запроса на нормальные тротуары.

— А почему, по-вашему, люди изначально не воспринимают улицу как свою?

— Зона комфорта заканчивается на пороге дома, дальше — чужое. Если бы человек воспринимал поезд метро как «наш», тротуар как «наш», остановку как «нашу», расклейщику объявлений бы тумаков надавали. Представьте, что он на ваш автомобиль их наклеит, что вы сделаете? По голове дадите! А на остановку и столб — можно.

Задача «Городских проектов», утверждает Варламов, — создать общественный запрос.

— Мы уже это делали: когда в Москве плохо положили плитку, сначала никто внимания не обратил. Потом мы сделали серию репортажей, в СМИ началась шумиха — все стали возмущаться плохо уложенной плиткой, и власти перестали ее класть, хотя в этом году планировали еще несколько миллиардов на нее спустить. Ведь мэр не может делать непопулярные шаги.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Google benguellla@gmail.com 19 октября 2012
меня очень вдохновила эта статья. теперь очень хочется тоже начать что-то делать для того, чтобы городское пространство стало более комфортным для нас.
спасибо. кстати, лужи я всегда воспринимала как должное. даже не задумывалась. но теперь буду
phill little 14 октября 2012
у нас новое в коммуналке вообще плохо проходит.
вспомните граффити на домах в Казани - их же местные жители с поддержкой прокуратуры захотели стереть. хотя, с другой стороны, по словам самих граффитчиков, людей, которые отзываются о разрисованных стенах загаженных заборов, заклеенных объявлениями стен - больше. вывод: приучать наш совковый народ совковыми стереотипами. если говорить о граффити, то Бульбу, ей-богу, рисовать.
Google tarhitai@gmail.com 12 октября 2012
В 4-й истории про Аллею Гоголя есть ряд фактических неточностей.
1) Организаторами проекта является группа од названием «Странные люди, которые хотят видеть свой город чистым». Называть организаторами только двоих человек — не уважение к остальным организаторам, которые помогают в координации проекта.
2) Аллея Гоголя не находится на ул. Гоголя (как бы это не было парадоксально). На переулке Плеханова между улицами Гоголя и Крылова есть трущобы. Пустыря там нет. Заброшенная пешеходная дорожка вдоль стены, заросшая и загаженная. 3) Стены пока расписано не не полкилометра. Полкилометра — это длина всей стены, которую мы будем продолжать расписывать на следующий год. Я бы не сказал, что проект уже завершился на 100%. Пока есть промежуточные итоги. Мусора стало меньше, да, но не все так отлично.
4) Очень спорным выглядит последний абзац. Во-первых, в суд не подавали, только грозились прокуратурой и грозились не за нарисованного Вия. А, якобы, за то, что это исторический район и там нельзя по нормам менять его облик. Ну и нас не обвиняли в разведении «бесовщины», просто городские сумасшедшие, проходящие мимо, высказывали вслух неодобрение. То как это описано сейчас очень в тренде, но не про проект Аллея Гоголя.

С уважением, Александр Кузнецов.

Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение