--

Десакрализация жертвы

Екатерина Самуцевич о будущем Pussy Riot, тюрьме и последствиях панк-молебна

10 октября Мосгорсуд рассмотрел кассационную жалобу адвокатов Марии Алехиной, Надежды Толоконниковой и Екатерины Самуцевич. Первых двух активисток Pussy Riot суд оставил под стражей, а Екатерину Самуцевич отпустил на свободу, изменив реальный срок приговора на условный. Екатерина Самуцевич рассказала корреспонденту «РР-Онлайн», как перевоспитывала таксистов и сокамерниц, на какое максимальное наказание рассчитывала перед панк-молебном и что изменилось в ней за время, проведенное в изоляторе.

Владислав Моисеев поделиться:
15 октября 2012
размер текста: aaa

Сейчас освобожденная активистка Pussy Riot нарасхват. В день проводит по нескольку интервью. Самуцевич говорит, что совсем не устала, наоборот, считает своим долгом вести активную общественную деятельность, чтобы вслед за ней на свободе оказались и Толоконникова, и Алехина.

Мы встретились с Екатериной в детской комнате одного из многочисленных «Макдоналдсов», рассыпанных по Москве. Екатерина много улыбалась и охотно отвечала на все вопросы. Периодически в детскую заходили друзья Екатерины: Дима, через которого мы вышли на связь с Катей, тихонько сидел в углу и снимал фрагменты интервью на Iphone, Петр Верзилов нервно ходил по «Макдоналдсу», игнорировал звонки и шумно пил что-то через соломинку.

Екатерина казалась умиротворенной и вполне жизнерадостной, словно ей не пришлось провести долгие дни в следственном изоляторе.
 

– Надя и Маша в тюрьме – их считают политическими заключенными, остальные девушки, скрывающиеся от преследования, – анонимные беглецы. А какая роль у вас? Вы кто в этой ситуации?

В данный момент я под условным сроком. Я не беглец и не собираюсь никуда уезжать. Многие спрашивают, не собираюсь ли я уезжать за границу. Нет, я не собираюсь, я буду заниматься делами группы, для этого я вышла на свободу.

– Неоднократно вы заявляли, что будете делать все, чтобы освободить Надю и Машу. А  конкретней?

– Думаю, это и так понятно: привлекать людей для поддержки. Таких людей очень много, и им важно работать вместе с нами, делать тот же Global Day. Я не сильна в юридических вопросах, так что это будет, прежде всего, общественная деятельность.

– Ваше пребывание на свободе не противоречит дружбе и солидарности с Надей и Машей?

– Нет. Они меня первыми обняли, поздравили, сказали: «Хотя бы ты выйдешь на свободу. Это наша победа», слегка оправдываясь, возразила Екатерина. – Мы не хотели сидеть в тюрьме – это точно, – усмехнулась Самуцевич. – И это здорово, если они тоже выйдут. Когда меня выпустили, некоторые заговорили о том, что я поддалась кремлевскому давлению, пошла на сговор, признала себя виновной. Но это не так: у меня осталась та же линия защиты, все то же самое. Говорили, что я не до конца играю роль сакральной жертвы. Это очень странная реакция: недостаточно сделать какой-то критический жест, нужно еще сесть, долго сидеть. Любые попытки выйти на свободу воспринимаются как какое-то предательство образа сакральной жертвы. Это странное, извращенное понимание протеста. Совершенно необязательно сидеть, чтобы выразить свой протест. Я против того, чтобы мы сидели за это.
 

Молебен и последствия

Когда мы коснулись акции в храме Христа спасителя, Екатерина заговорила существенно быстрее, чем обычно.

– Каков главный положительный эффект панк-молебна «Богородица, Путина прогони»?

– Во-первых, мы подняли несколько проблем, и это не только проблема сращивания РПЦ с властью, это проблема гражданской политики, устройства власти, проблема зависимости судебной системы от мнения правительства, также проблема культурного воспитания граждан нашей страны, – скороговоркой перечислила Екатерина. – Люди не были готовы к нашим идеям и взглядам. Это было видно по агрессивной реакции, в том числе, на то, что мы феминистки. Если бы вместо нас были другие люди – мачистые парни, скорее всего, не было б  эффекта оскорбления властей, – с вызовом заключила она.

– А отрицательный?

– Наши власти разработали машину пропаганды, которая, к сожалению, работает. Нас представляли в СМИ как каких-то кощунниц, когда на федеральных каналах показывали фрагменты нашего клипа, делали все, чтобы люди не услышали слов. По своим сокамерницам я заметила: из того, что они видели по телевизору, сначала они ничего не поняли. Но мне достаточно было произнести текст песни, чтобы они изменили свое мнение и сказали: «Да,  хороший текст, действительно, это проблема, а акция вовсе не антирелигиозная», и стали поддерживать нас.

– В первом интервью «РР» вы удивились вопросу о политической, художественной или какой-то еще природе панк-молебна, тогда вы говорили о сочетании в нем всех этих параметров. Но с течением времени  политическая составляющая проявилась сильнее всего и как искусство ваша акция не воспринимается.

– Да, я думаю, есть такая проблема. У нас игнорируют понятие политического искусства. Оно воспринимается властями как нечто маргинальное. В своих показаниях мы говорили об этом, но нас не слышали. Мне присылали письма, в которых советовали не упоминать феминизм и искусство – настолько это непонятно, что  лучше вообще не говорить. Но мне кажется, наоборот, раз непонятно, надо объяснять. Люди не понимают, что такое искусство. Что такое «Черный квадрат», и зачем он вообще нужен? Их не интересует мышление. «Выпендреж», говорят они, – иди работай на свою семью, расти детей». Когда я забирала вещи из СИЗО, дежурная сказала: «Больше не занимайся такими глупостями, рожай детей».  

– И что вы ей ответили?

– Сказала, что это не глупость – это наши взгляды, и я буду продолжать заниматься этим. А про детей я всегда говорила, что я free.

– Существует распространенное мнение, что именно после вашей акции произошла серьезная клерикализация общества: законодательные инициативы, околорелигиозные организации просто сдетонировали после вашего выступления. А вы ведь боролись против того, чтобы религия проникала в политику.

– Это произошло из-за культурной политики, воспитания людей. Этот эффект детонирования показал потенциал непонимания, возможно, даже зависти. Когда пошла раскрутка кампании в защиту нас, многие стали завидовать, начали борьбу за пиар – неважно, какую чушь говорить, лишь бы высказаться. Это все было бы невозможно, если бы уровень критического мышления людей был выше. Передача Мамонтова, «Человек и закон» воспринимались бы как бред. Но, к сожалению, многие люди в это верят. Я не жалею об этих последствиях, они показывают масштаб проблемы, куда больший чем мы думали. Нужно действовать, объяснять людям.

– Когда одни идут бить морды другим за православие или антиправославие, рвут друг на друге футболки, сидят в автозаках, это не очень здорово. Вы чувствуете ответственность?

– Естественно. Но это не проблема нас самих как маргиналок, которые сами не знают, что сделали: специально создали конфликт и пытаются предоставить его власти. 

Слово «маргиналок» Екатерина произносит с плохо скрываемой неприязнью.

 – Конфликт был, и очень давно. И вся дискуссия в интернете, комментарии под нашим роликом говорят о том, что это застарелая и масштабная проблема. Мы на нее только указали, естественно, мы не добивались такого эффекта. И, опять-таки, это проблема властей, которые развели травлю. 

– Вы неоднократно заявляли, что не хотели оскорбить верующих. Но неужели вы думали, что, исполнив панк-молебен в храме Христа спасителя, не заденете ничьи религиозные чувства?

– Нет, – удивленно подняла брови она.Честно говоря, мы так не думали. Мы много раз объясняли, что форма – выход на открытую площадку, была найдена нами давно, еще в октябре 2011 года. Каждый раз мы повторяли этот формальный исход: есть сцена, есть зритель, мы каждый раз ищем площадку и выходим спеть свою феминистскую песню. Здесь нет никакой агрессии и оскорбления зрителя.

– Красная площадь, троллейбусы и станции метро несколько отличаются от храма. В храме, несмотря на большое количество людей, пространство более интимное, там люди общаются с высокими материями. Приравнивать Красную площадь к храму было бы не совсем верно.

– Важно, что это был именно храм Христа спасителя. Мы же не ходили по всем церквям. Храм Христа спасителя необычен сам по себе, насыщен медийно. Там есть микрофоны, нет живого звука, все слышно через динамики, молитвы идут через микрофоны. В принципе, для меня это интересно как культурное явление.  Хотя, может, техника нужна, потому что зал неправильно построен, и от того акустика плохая. Странно слышать, что наш микрофон вызвал у кого-то шок, хотя рядом повсюду стойки с микрофонами. Нет там этой атмосферы интимной, совершенно нет.

– А как же Елоховский собор? Вы же и там были.

– Это была не акция, поэтому мы не комментируем это.

– Когда вы шли на акцию, на какие последствия рассчитывали?

– Задержание на несколько часов.

– Гомофобия, сексизм и Путин, кажется, не особо изменились с момента вашего первого интервью «РР», хотя вы хотели бороться с ними. Где же результат?

– Результат в процессе. По крайней мере, люди начали об этом говорить, стали спорить со своими родственниками. Например, моя подруга живет в Сибири, она постоянно спорит с мамой и сестрой. Они смотрят телевизор и не очень понимают, чего мы хотим. О феминизме, ЛГБТ, авторитарности государства люди только сейчас начинают слышать. Вот недавно я ездила на такси. Таксист начал спрашивать, знаю ли я, кто такие Pussy Riot? Видимо, узнал. Он сказал, что против, потому что они в храм пошли. Я начала рассказывать, почему «они» это сделали. Оказалось, он не знал, что патриарх Кирилл что-то там про Путина говорил, – когда Екатерина рассказывает про «перевоспитанных» ею людей, ее глаза наполняются гордостью. Кажется, делать феминистов из обычных граждан – это дело ее жизни.

– Перевоспитанные сокамерницы, таксисты. Как вы это делаете? Представьте, что я непрогрессивный таксист, не пользуюсь Твиттером! Переубедите меня. Зачем в храм?

– Храм является символом этого явления, когда патриарх Кирилл стал таким политическим пропагандистом,  навалившись на стол, с напором заговорила Екатерина, пытаясь разглядеть во мне таксиста.

– Там люди молятся…

– Вот и именно, – с настойчивостью школьного учителя продолжила она. – Патриарх может своей жене сказать, какой Путин хороший, но он решил воспользоваться своим статусом…

– Ну, он монах, у него нет жены, и потом, в храме не было патриарха Кирилла.

– А он там и не нужен. Храм Христа спасителя – это символ. И это была общественная акция. Мы не стремились прервать интимное: молебен или еще чего-то. Мы хотели сделать общественное высказывание. Поэтому пошли в общественно-политическое место. И это не мы сделали его таким, а власть, сам патриарх.

– Будем считать, что мой внутренний таксист удовлетворен. Насколько я понимаю, проблемы сращивания РПЦ и власти вы не решили. Значит, будут акции в этом же духе и направлении?

– Не сказала бы. Мы стараемся не повторяться ни в местах, ни в высказываниях. Будем развивать формы выражения и культуры протеста.

– Тюрьма изменила вас?

– Мне сложно сказать. Это можно увидеть только со стороны. Говорят, я стала немного жестче. Там требуется повышенный уровень самоконтроля, потому что когда вместе живут четыре очень разных человека, очень сложно избегать конфликтов, которые создавать нельзя.  

– Виолетта Волкова, ваш бывший адвокат, заявляла то же, что и ваш новый адвокат Ирина Хрунова, что ваша роль в акции отличается от Надиной и Машиной. Получается, Волкова не смогла убедить суд теми же аргументами, которыми смогла Хрунова. Это странно. Почему же вас все-таки выпустили?  

– У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Для меня самой это удивительно. Конечно, есть несколько версий, их все обсуждают, в том числе версия о более хитрой политике властей, потому что идет политическая кампания по поддержке и даже давлению некоторых стран, которые требуют от нашего государства объяснений. Возможно, это попытка уйти от давления. Теперь у власти есть аргумент: «Мы же одну освободили, двушечка теперь условно».

– Что будет дальше с Pussy Riot? Нет в планах создания партии или записи альбома, тура в его поддержку?

– Альбом мы не хотим записывать и ездить в тур тем более. Нам уже поступали такие предложения, но мы отказывались. Группа остается на том же векторе, мы и дальше будем делать нелегальные концерты. Сейчас более сложная ситуация, чем была раньше, но это и интересно.

– Один из главных эстетических принципов группы – анонимность. Вы его нарушили. Как это повлияет на ваше участие в группе?

– Да, для нас это новая ситуация, будем с ней работать. Так получилось, что спикерами стали не только девушки в балаклавах, но и я. А скоро, надеюсь, и Надя с Машей. Но мы не изменяем принцип группы: наш символ – это девушка в балаклаве. Я не думаю, что это такая проблема или убийство группы.

– Вас не пугает перспектива того, что, если вы продолжите творческую деятельность в Pussy Riot, вся жизнь превратится в бесконечную борьбу?

– Она уже давно превратилась в борьбу. Любое действие, независимое от власти, воспринимается агрессивно: тебя хотят поймать, куда-то тащить в какие-то автозаки. И это доходит до маразма.

– Если бы вы вдруг узнали, что все будет так, до того, как вошли в храм Христа спасителя, вы бы хотели что-то изменить, отказаться, возможно, поменять что-то в самой акции?

 Нет. 

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Миронов Григорий 17 октября 2012
Глупая и безОБРАЗная женщина. Меня пугают, печалят и смешат одновременно такие явления как этот прозападный бред. Феминизм - чужд русской природе и истории, поэтому все западные звёзды и политики начали их (пусиков) поддерживать, так как на подсознательном уровне чувствуют, что феминизм и надругательства над РУССКИМИ святынями - удар по России.
Ivanov Fedor 16 октября 2012
Если вдуматься в России никогда не было отделения церкви от власти. И власть в России никогда не была светской.
В царской России, церковь обслуживала интересы государства. А Император был помазаник божий.

В СССР коммунизм фактически был религией с культом личности, только вместо Троицы - Маркс, Энгельс, Ленин. КПСС, фактически выполняла роль церкви. Религиозная подготовка молодежи в рамках: октябрятских и пионерских организаций и т.п. Портреты вождей как иконы, мощи Ленина в мавзолее и т.п.

И сейчас Кирилл и Путин просто пытаются вернуть Россию в свое естественное состояние - единство власти и церкви.

Но не очень хорошо это у них получается.
Yandex spot10 17 октября 2012
Ivanov Fedor: Черта с два это естественное состояние! Церковь близко стала к власти только при Иване Грозном, до него и тем более после (до слабоумного алкаша Николая 2) она лишь формально была при власти и реального влияния никакого не оказывала. Что, тем не менее не мешало святошам заплывать жиром на крестьянских горбах. Так что к е...ой матери такое единство! И Путина с этим уродом в рясе туда же.
florida krsk 15 октября 2012
После '...зачем и почему' должен бал быть текст что Самуцевич, когда вопрос коснулся акции в храме, что она заговорила существеннее быстрее чем обычно
florida krsk 15 октября 2012
Я поддерживаю эту группу, но все таки и у них внутри не все так просто. За ними, думаю есть какие то силы. В статье выше говорилось что, когда речь зашла о храме и объяснении зачем и почему, Это может свидетельствовать о гневе, страхе или возбуждении. гнев может быть связан с тем что Самуцевич уже надоело всем говорить одно и то же. страх может быть связан с тем что бы в сказанном не допустить какой либо ошибки, страх может быть дополнен другой эмоцией - раскаянием за совершенные действия и наконец возбуждение может быть связано с действительно переживаемыми чувствами по поводу это акта. я написал это потому что мне кажется очень интересным фактом в том что одну участницы все таки отпустили, и только по ее поведению мы сможем предположить, почему. конечно это не просто так, но и думать о каком то заговора не стоит.

П. С. Спасибо журналисту что указал поведенческие изменения в тексте, очень профессионально.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение