--

Восемь телевизоров и немцы

3 декабря 2012

Когда в театре невозможны аплодисменты?

поделиться:
размер текста: a a a

Фестиваль Net («Новый европейский театр»), недавно прошедший в Москве, предъявил целую панораму спектаклей. Выяснилось, что русский зритель относится к современному театру в привычной для себя системе договора: эти там играют, на сцене, мы тут, в тылу, если вдруг что, хлопаем. Прикрываем. Пока играют, молчим. Все культурно. Шекспировский зритель бросал огрызки и мяукал — у них был такой договор.

Однажды латышский артист из труппы Херманиса спросил меня очень серьезно:

— А почему, когда народный артист выходит на сцену, еще не сказав ни слова, ему сразу аплодируют?

Это вопрос вечный. Русский театр всегда бенефис артиста. Так исторически сложилось. Аплодисменты — часть конвенции, установленной между зрителем и спектаклем.

Режиссер К. натягивает на голову свитер, когда между сценами нашего спектакля в Маяковке начинают хлопать. Актриса С. не может договорить важную часть монолога: все тонет в аплодисментах. Решили — актриса С. от лица персонажа будет кричать зрителям: «Дайте договорить!» Дают.

Вдобавок зритель имеет тенденцию чутко чувствовать финал — за три сцены до него. И все три сцены, принимаемые за финал, сопровождать овацией. Иногда встают. Особенно ценная способность, когда дело касается классических произведений.

На Net показывали спектакль немецкого хореографа Саши Вальц. Там внезапно заканчивалась музыка и танцовщики танцевали в звуковом вакууме. Русский зритель быстро приноровился: когда пианистка заканчивала, пожилой мужчина, сидящий впереди, сочными аплодисментами возглавлял овацию, не замечая, что кроме пианистки на сцене еще какие-то люди танцуют. Во время тишины и собственно танца мужчина засыпал, медленно скользя по подлокотнику. Музыка его пробуждала. Снова овация. Или он не посмотрел, покупая билет, что его ждет хореография, а не консерватория?

На спектакле театра Post Shoot/Gettreasure/Repeat по шестнадцати пьесам Равенхилла о насилии, свободе и демократии в изменившемся после взрыва башен-близнецов мире, которые революционным образом сделали режиссеры Дмитрий Волкострелов и Семен Александровский при участии Александра Вартанова, тоже были драмы. Хотя спектакль был создан на территории постдраматического театра. В разных пространствах в течение шести часов одновременно идут 16 спектаклей. Договоренность молчаливая: иди куда хочешь, не понравилось — уходи, можешь пропустить что-то и выпить чаю с мармеладом. Можешь смотреть по порядку автора, можешь сам выбрать — сад расходящихся тропок.

Актеры читают, или играют, или не играют текст. То вживую, то в пространстве видеоинсталляции, то взаимодействуя с видео: все пьесы решены по-разному. Солдат с оторванной головой каждую ночь приходит к мальчику: два актера лежат головой друг к другу и произносят текст. Солдат допрашивает женщину, у которой убили мужа и сына, и склоняет ее к сексу: два актера сидят спиной друг к другу, а видеопроекции их лиц развернуты так, что они смотрят друг на друга.

Постдраматический театр — в форме действия, смежного с современным искусством. В тебя попадает текст Равенхилла о том, что же такое драгоценные свобода и демократия, насилие и уютный мир квартирных датчиков дыма, старбакса и маффина. От оптического прицела Равенхилла на этот новый мир неуютно, как от холодного дыхания космоса. Играть эти пьесы в привычном драматическом театре невозможно, потому что иногда это заклинания коллективного «мы», абсурдные в жестокости диалоги, ирреальные послания из ада.

И вот среди этого разгула толерантности один из телевизоров забарахлил. Не было слышно, что говорит один из восьми размноженных по телеэкранам актеров. Режиссер Волкострелов подошел и подкрутил. Звук так и остался тихим. Ну и бог с ним, подумал, видимо, режиссер и отошел. И в общем-то, действительно, бог с ним.

Но тут две театральные старушки в беретах, неизвестно как пробравшиеся на передовую театрального авангарда, стали обсуждать, что как же так — не слышно. Зритель впереди вскипел и закричал на старушек со всей театральной страстью:

— Я попрошу вас замолчать! Вы мешаете идти спектаклю!

Реплика абсурдная в таком конвенциональном раскладе: мы же все тут договорились, что уходим-приходим, не аплодируем — смешно было бы хлопать телевизору, да? И смешно, в общем, просить тишины во имя искусства перед восемью телевизорами. И тем более абсурдна фраза «мешаете идти спектаклю». А идет ли он? А спектакль ли это? А мы способны помешать? Тут возникает логика Алисы в Зазеркалье.

Спектакль «Проба грунта в Казахстане» флагманов документального театра «Римини протокол», также в рамках Net, привел русского зрителя в замешательство. Где ж хлопать? Где ж театр? На сцену выходят потомки немцев, сосланных в Казахстан, и рассказывают о своей судьбе, связанной с тектоническими изменениями государств за последние полвека. Пожилой немец, выросший в детдоме в Семипалатинске, немец, работающий на буровой, чей дед был фашистом, а потом вдруг выяснилось, что бабка изменяла ему с евреем, женщина, вспоминающая, как во дворе дети смотрели на запуск очередной ракеты, и до сих пор мечтающая стать космонавтом, бывшая жительница Таджикистана, благодаря деду-немцу переехавшая в Германию и теперь подрабатывающая танцами в баре Дубая. Реальные люди, рассказывающие про свою жизнь, связанную с грунтом, под которым нефть, источник энергии. Это не актеры, но это театр — здесь на сцене что-то происходит, что тебя удерживает.

Но вряд ли возможно аплодировать, как актерским монологам или удачно сыгранным сценам, реальной человеческой жизни.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение