--

2012: год фиктивных перемен

Почему политическая жизнь «качнулась вправо, качнувшись влево»

Нынешний год был, как никогда, богат на политические события — тем удивительнее, что к декабрю все вернулось к начальной точке. Затеяли грандиозную политическую реформу, а в результате имеем старую систему с незначительными модификациями; поменяли правительство — и получили ту же самую экономическую политику; боролись с коррупцией, но пока обошлись без резонансных «посадок». Раз за разом события открывали для страны огромное окно возможностей, которыми никто не воспользовался. Лодка раскачалась, но продолжила плыть по течению. «РР» проследил, как этот сюжет был отыгран в разных сферах нашей жизни.

Андрей Веселов, Дмитрий Карцев, Кристина Хуцишвили, Виталий Лейбин
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

13 декабря 2012, №49 (278)
размер текста: aaa

1. Политическая либерализация

Ожидания Политический год начался на несколько недель раньше календарного. Вскоре после беспрецедентного в новейшей истории страны митинга на Болотной площади в Москве, общаясь во время прямой линии с гражданами России, Владимир Путин не только сравнил белые ленты с контрацептивами, но и впервые заявил о возможности возвращения прямых выборов губернаторов. Правда, тут же запустил в политический лексикон выражение «президентский фильтр».

Прошла еще неделя, и Дмитрий Медведев в своем последнем президентском послании Федеральному собранию обозначил контуры уже полномасштабной политической реформы. С резолюцией митинга на Болотной эти инициативы совпадали лишь по одному пункту из пяти (выборы губернаторов), но все равно были неожиданно масштабными.

Глава государства предложил пересмотреть принципы формирования ЦИК, с тем чтобы расширить представительство в ней политических партий, сами партии регистрировать по заявке 500 человек, ввести пропорциональное представительство по 225 округам на выборах в Думу, радикально сократить число подписей для регистрации в качестве кандидата в президенты. Речь также шла о децентрализации власти и передаче значительной части функций — а главное, финансовых средств — на региональный и муниципальный уровень. Наконец, президент повторил предложение Путина вернуть губернаторские выборы, но уже без всякого президентского фильтра.

И хотя официальные и неофициальные кремлевские источники в один голос твердили, что политреформа разрабатывалась за несколько месяцев до протестов, в рядах объединенной оппозиции зрела уверенность: митинги все-таки заставили власть «прогнуться». Следующий — на проспекте Сахарова — выглядел уже почти как «митинг победителей».

После Нового года разговоры о политической реформе дополнились слухами о скором роспуске «Единой России», которую вроде как должен был подменить в роли правящей партии Объединенный народный фронт. В феврале член правящей партии социолог Ольга Крыштановская заявила, что партия власти будет разделена на три фракции, и даже назвала точную дату — буквально через пару дней. Выходец из КГБ, президент ВТБ Андрей Костин неожиданно порекомендовал Путину публично пообещать, что в 2018 году он уже не пойдет на очередные выборы: «Владимир Путин в личном плане столкнулся с тяжелым вызовом. Он очень долго правит».

Реальность Но Путин советам бывшего сослуживца не внял и ничего такого обещать не стал. «Единая Россия» тоже не разделилась — ни через пару дней, ни через ­неделю, ни через полгода… Более того, все последующие шаги президента и премьер-министра были направлены скорее на минимизацию и выхолащивание полит­реформ. Из шести обещаний Медведева в той или иной степени выполнены всего три: о снижении подписного барьера для кандидатов в президенты, о реформе партийного законодательства и отчасти о возвращении губернаторских выборов.

Но первое из решений — о новом порядке выдвижения на пост главы государства — на практике будет реализовано не раньше 2018 года. Кому больше выгодна либерализация партийного законодательства — оппозиции или власти, — неясно было с самого начала. Образно ее прокомментировал писатель и оппозиционер Эдуард Лимонов: «Сейчас власть выпустит насекомых, и с оппозицией будет покончено». Так и получилось: закон о регистрации партий привел к политической эмиссии, от которой выиграли известные, узнаваемые партии, в частности «Единая Россия». Закон, например, позволил вспомнить технологию применения партий-спойлеров, до боли ­напоминающих своими названиями основных конкурентов «ЕР»: среди 44 зарегистрированных на сегодняшний день есть, например, партия «За справедливость», Российская партия пенсионеров за справедливость и Коммунистическая партия за социальную справедливость, готовится к регистрации Казачья партия Российской ­Федерации с аббревиатурой КаПРФ.

— Нас собрал директор, — рассказывает «РР» «активист» одной из новых партий, в недавнем прошлом единоросс, — и сказал: «Значит, все выходим из “Единой России”, вступаем в новую партию, так надо, указание сверху».

Наконец, выражаясь языком Дмитрия Медведева, главная политическая «новелла» года — возвращение прямых губернаторских выборов — никак не изменила правила игры. От президентского фильтра отказались, но вместо него ввели так называемый муниципальный, который позволил жестко контролировать процесс выдвижения кандидатов.


И власти, и лидеры протеста активно баламутили население и местные элиты, в том числе неприлично ругаясь на телевидении. Но реального выбора избиратели так и не получили, а местные элиты снова остались без открытых инструментов политической конкуренции

 

Но дело не только в формальных ограничениях. По смыслу и содержанию главный вопрос состоит в том, действительно ли возникнут реальные конкуренты на выборах и даст ли административная система выбрать между альтернативами самим избирателям. На муниципальных выборах реальная конкуренция несколько раз возникла, и, например, в Ярославле выиграл альтернативный кандидат Евгений Урлашов, поддержанный столичными активистами. Но подобное случалось и раньше. А на возвращенных губернаторских выборах возникла было реальная конкуренция в двух регионах — в Рязанской и Брянской областях, — но исход выборов ­решился в административном закулисье или в судах. Так, кандидат от оппозиции Игорь Морозов, выдвигавшийся в губернаторы Рязанской области и имевший ­реальные шансы составить конкуренцию действующему губернатору-единороссу Олегу Ковалеву, в последний момент снялся с гонки в обмен на место члена Совета Федерации. «Именно угроза раскола общества подвигла меня на решение сняться», — заявил тогда Морозов. Политики снова все решили без народа.

Таким образом, и власти, и лидеры весь год протестов активно баламутили население и местные элиты, в том числе неприлично ругаясь на центральных каналах телевидения (в эфир которых, кстати, несистемная оппозиция попала впервые чуть ли не за десять лет). Но реального выбора избиратели так и не получили, а местные элиты снова остались без открытых инструментов политической конкуренции.

Точка наивысших ожиданий 24 декабря 2011 года. Митинг на проспекте Сахарова. Среди «недовольных» распространилась вера в возможность отмены итогов выборов в Госдуму и крах неконкурентного политического режима

Точка разочарования 14 октября 2012 года. Выборы губернаторов в пяти регионах продемонстрировали фиктивный характер политической либерализации.


2. Закручивание гаек

Ожидания Если либеральная часть общественности ожидала политических реформ и отступления партии власти по всем фронтам, то консерваторы — бескомпромиссной борьбы с западниками, «революционерами» и «предателями родины». «Нужно ужесточение наказания... Пора убрать политический мусор», — заявил в интервью «Комсомольской правде» консервативный публицист Николай Стариков. Но и в деле политической реакции власть не пошла дальше нескольких громких инициатив, которые наделали шуму, но не привели, по крайней мере ­пока, к системным изменениям политического климата.

К полномасштабному наступлению власть, казалось, перешла после митинга 6 мая на Болотной площади, ­который закончился столкновениями с полицией и перетек в итоге в многодневный российский «оккупай» на Чистых прудах.

После этого было резко ужесточено наказание за организацию и, что немаловажно, за участие в несанкционированных акциях, а также за нарушение правил поведения на акциях разрешенных. Параллельно в Госдуму внесли законопроект о защите детей от «вредоносной и­нформации» в СМИ и интернете — в итоге с ноября ­начал формироваться черный список сайтов, содержащих порнографию, пропаганду наркотиков и суицида. Летом в Уголовный кодекс вернули статью о клевете со штрафами, доходящими до нескольких миллионов рублей. З­атем президент Путин подписал закон, в соответствии с которым некоммерческие организации, занимающиеся политической деятельностью и получающие финансирование из-за рубежа, должны маркироваться как «иностранные агенты».

Наконец, совсем недавно в силу вступила новая, расширительная трактовка понятия «государственная измена», каковой отныне считается не только выдача сведений, составляющих государственную тайну, но и любое содействие иностранному государству, международной или иностранной организации, если их деятельность ­направлена против безопасности России.

Каждая из этих инициатив, а в особенности вся их совокупность, выглядит довольно грозно и должна означать серьезное ужесточение политического режима. Однако произошло ли оно на самом деле?

Реальность Начнем с уголовного дела по факту беспорядков на Болотной площади. Все обвинения предъявлены на основе статей, которые давно были в Уголовном кодексе, а не принимались специально после митингов. То есть в данном случае административная машина использует механизмы, которые были заложены в систему уголовных наказаний давно. А вот попытки применить на практике новые законы часто больше напоминают фарс, чем трагедию. Так, в соответствии со вступившими в силу поправками в закон о митингах нижегородские власти попытались запретить шествие в магазин за батоном, чем прославились на всю страну и спровоцировали проведение нескольких аналогичных акций в других ­городах. Непомерные штрафы за несанкционированные акции изредка назначаются в регионах, но трудно сказать, что применение новых норм закона носит системный характер.

В первые недели возникли проблемы при применении закона о черных списках сайтов. В итоге в черный список по недоразумению попала, например, пародийная энциклопедия «Луркморе», в стебных статьях которой бдительные борцы за безопасный интернет отыскали пропаганду самоубийства. Однако механизм применения закона ­совершенствуется, и пока ничего не слышно о его использовании в качестве меры политической цензуры. Единственным же заметным эффектом этого закона стала плашка с указанием допустимого возраста читателей т­ого или иного СМИ, которую вы можете увидеть, например, на обложке «РР».

Ни одного громкого дела о клевете и тем более о государственной измене в соответствии с внесенными изменениями до сих пор возбуждено не было. Не очень ясно, насколько пагубно скажется на судьбе НКО благоприобретенный статус «иностранных агентов». Так, Московская Хельсинкская группа испытывает трудности с финансированием, но зато у нее появляется (пока не очень масштабная) поддержка из отечественных источников. Так, в качестве спонсора правозащитников выступил олигарх Михаил Прохоров. Ассоциация «Голос» сокращает сотрудников, но свою деятельность не прекращает.

Конечно, вполне вероятно, что это своеобразный задел на будущее — на тот случай, если нужно будет закрыть неугодное СМИ или посадить какого-нибудь политического активиста, к которому по-другому не подступиться. В этом уверен, в частности, сотрудник «Мемориала» Александр Черкасов, напоминающий, что к политическим репрессиям приводит не только (а порой и не столько) политическая установка, но и простое наличие структур и политических институтов, которые посредством репрессий доказывают необходимость своего существования. Иными словами, не «был бы человек, а статья найдется», а ровно наоборот: была бы статья, а человек найдется.

Но сегодня, несмотря на страхи оппозиционеров и правозащитников, все это, скорее, напоминает попытку припугнуть особо разошедшихся оппозиционных активистов, по возможности маргинализировать их в глазах умеренной части общества, но так, чтобы ключевые общественно-правовые структуры, то есть каркас режима, остались неизменными.

В том, что здесь больше пиара, чем реального преследования, в разговоре с «РР» признался один из авторов закона об «иностранных агентах», депутат-единоросс Сергей Железняк:

— Каждая из новых законодательных инициатив была реакцией на те или иные общественные язвы. Необходимость закона о митингах стала очевидной после событий 6 мая, а законопроект о регулировании интернета я предлагал еще в прошлой Думе. Что касается «иностранных агентов», то введение этого термина в законодательство стало результатом нашей дискуссии о том, откуда идет финансирование некоторых наших общественных организаций, занимающихся политикой. Мы доказывали, что ощутимую роль играют западные деньги, они спорили. Теперь спорить не получится. Мы не хотим запрещать подобную деятельность, нам важно, чтобы люди знали правду.

Точка наивысших ожиданий В данном случае их две. Июль 2012 года, когда Владимир Путин подписал законы об НКО и возвращении статьи о клевете в Уголовный кодекс. И ноябрь, когда начали действовать черные списки сайтов, а президент подписал закон о гос­измене.

Точка разочарования Многие противники оппозиции рассчитывали, что принимаются законы прямого, а главное — быстрого действия, поэтому сегодня они ­немного разочарованы.


3. Поворот в экономической политике

Ожидания Может быть, обсуждение политической сферы — только пена над бурными волнами реальных перемен, занимающая только умы элиты и столичных снобов, а настоящие изменения происходят сейчас не в настройке, а в экономическом базисе? Ожидания начала структурной перестройки нашей экономики действительно были. Один уход из правительства Алексея Кудрина осенью прошлого года вроде бы указывал на близость перемен. Ведь Кудрин один из самых сильных персонажей в российской политической системе (его аппаратный вес по методике «РР» был вторым после путинского и намного превышал вес Медведева — см. «РР» № 35 за 2012 год). И он же — ключевой автор экономической политики ­нулевых. В это время страна научилась собирать налоги, отдала внешние долги, поддерживала финансовую стабильность и ­относительную экономность, но все это уже стало препятствовать развитию.


Денежная политика в 2012 году оказалась сдержанной и нелиберальной. Рост денежной массы практически полностью остановился. Новых инфраструк­­тур­ных  проектов не появилось. Роста стратегических инвестиций в образование и науку, дороги и строительство не произошло


Владимир Путин на фоне столичных протестов вынужден был вести активную и содержательную президентскую кампанию, в которой не только ездил по регионам и укреплял имидж, но и опубликовал ряд программных текстов с вполне конкретными обещаниями и тезисами. Ключевой экономический тезис — о необходимости «новой индустриализации» — подразумевал поворот от политики финансовой стабильности и борьбы с инфляцией к инвестициям в реальные сектора экономики. А это, как показывает опыт «экономических чудес»,  невозможно без активной государственной политики, стимулирующей частную инициативу в новых производственных сферах. И это было первой надеждой на поворот от политики макроэкономической стабильности к более рискованной, но назревшей политике роста.

Другая часть надежд была связана с комплексом мер, воспринимаемых как альтернатива госкапитализму. В качестве индикатора многие экономисты как круга Медведева, так и связанные с либеральной частью протеста воспринимают программу приватизации. По направлениям развития ключевых отраслей была громко заявлена приватизация госкорпораций, включающая, к примеру, тот же Роснефтегаз. Владимир Путин публично критиковал ответственных лиц за то, что те не представили в срок программу приватизации Ростехнологий.

Реальность Несмотря на все ожидания перемен, по факту денежная политика в 2012 году оказалась самой сдержанной и нелиберальной за всю эпоху Путина — Медведева — Путина. Рост денежной массы практически полностью остановился — такого не было даже накануне последнего кризиса. Это означает, что в экономике уже ощущается дефицит денег, тормозятся инвестиции и кредитование бизнеса. Реальные ставки по кредитам делают невыгодным практически любое предпринимательство, кроме сырьевого и торговли. Новых инфраструктурных проектов не появилось. Сколько-нибудь ­значительного роста стратегических инвестиций в образование и науку, дороги и строительство не произошло, а бюджет медицины даже сократился.  

Бюджетный процесс на всем своем протяжении сопровождался несогласием всех со всеми. Позиция Минфина была такой же, как и все последние годы: тратить так много рискованно, нужно сократить расходную часть и быть максимально пессимистичными в прогнозах цен на нефть, заложенных в бюджете.

Перед принятием бюджета от Общественной палаты перед депутатами выступил Валерий Фадеев, остро раскритиковав саму логику экономической политики: «­Полагаем, что назрела необходимость в кардинальном изменении денежно-кредитной политики. Целями такой политики должно стать энергичное хозяйственное и социальное развитие, экономический рост не ниже 6% в год, а вовсе не попытка во что бы то ни стало достичь стабильности и избежать любых рисков. Стабильности при нынешней политике не будет. Такая политика не снижает риски — она их увеличивает. Боюсь, что мы ­затолкаем экономику в депрессию, сами затолкаем, независимо от того, сколько будет стоить нефть — 97 долларов или 197».

Но не только голоса общественников и экспертов, но и недовольство самого президента (чьи прямые предвыборные  обещания не были учтены в бюджете) никак не повлияло на приоритеты экономической политики. Политическая система не справляется и здесь, она оказалась (пока?) неспособной к переменам.

Широкая приватизация тоже пока не началась, хотя уже и объявлена, несмотря на неготовность тысяч государственных предприятий к продаже. Вот только на днях государство выручило 15,5 млрд рублей за 73% дальневосточного порта Ванино. Про приватизацию Ростехнологий, о которой президент говорил весной, ничего не слышно. И наоборот: государственная «Роснефть» ­покупает ТНК-BP, усиливая свое доминирование в российской нефтяной отрасли. Но в приватизации по крайней мере есть масштабные планы. И эта сфера чувствительна для крупного бизнеса, высших чиновников и риторики либерального протеста. Велика вероятность, что элиты займутся скорее старым приятным процессом передела собственности, чем строительством дорог, заводов и поддержкой бизнеса.

Точка наивысших ожиданий 21 мая 2012 года. Утверждение нового правительства.

Точка разочарования 24 ноября 2012 года. Госдума приняла консервативный бюджет на 2013 год.


4. Непопулярные реформы

Ожидания Смена правительства в мае этого года породила в обществе надежды, что сменится не только персональный состав кабинета, но и его политика. Не то чтобы это было связано с приходом в правительство новых людей — скорее с фактом ухода старых. Созданию настроения эйфории способствовали прежде всего отставки ­самых критикуемых и непопулярных министров — образования и здравоохранения — Андрея Фурсенко и Татьяны Голиковой.

Именно они стали олицетворением непопулярных отраслевых реформ. Претензий к ним было, по сути, всего две, но зато какие — игнорирование мнения профессиональных сообществ и утверждение в качестве основной цели реформ принципа финансовой оптимизации. «­Руководили здравоохранением экономисты и финансисты, а не медики», — говорил в интервью «РР» главный ­оппонент Татьяны Голиковой Леонид Рошаль. Он же сформулировал и ожидания от смены власти в отрасли и прихода нового министра: «Руководить Минздравом должен специалист, который знает здравоохранение. Вероника Игоревна — хороший доктор. С первых шагов она показала, что готова советоваться с гражданским обществом».

Знаковой виделась и отставка полностью провалившего реформу главы МВД Рашида Нургалиева, ведомство которого погрязло в громких скандалах, в том числе связанных с пытками в полиции.

Реальность Надежды на резкую смену курса не оправдались. Новые министры — по крайней мере образования и здравоохранения — стали продолжателями политики старых и не решились на пересмотр концепций своих предшественников.

Так, вполне в духе Фурсенко его сменщик Дмитрий ­Ливанов анонсировал закрытие 20% российских вузов — министерство опубликовало сомнительный рейтинг «­неэффективных» вузов, куда неожиданно попали РГГУ, МАРХИ и Литературный институт. Именно при Ливанове был запущен скандальный проект создания образовательных холдингов и введены новации в финансировании системы образования, которые грозят резким сокращением финансирования специализированным школам.

Как бы мы ни относились к реформам в образовании — как к заговору против нации или как к необходимой болезненной терапии, — приходится признать, что отношение профильного ведомства к обществу и профессиональным организациям не изменилось. Учителя и ученые для министерства не союзники или противники, а просто досадная помеха на пути к «прогрессу».

Не произошло серьезного разворота и в политике Мин­здрава. «Ключевым в работе обновленного ведомства станет слово “преемственность”. Мы будем продолжать программы, реализация которых началась несколько лет ­назад», — заявила новый министр Вероника Скворцова почти сразу после вступления в должность. Медицина по-прежнему финансируется по остаточному принципу, с чем всегда спорил Рошаль, требуя выделять на нее минимум 6–7% от ВВП. Более того, судя по недавно одобренной правительством государственной программе «Развитие здравоохранения до 2020 года», в случае бюджетного сценария реализации этой программы в период с 2013 по 2020 год доля финансирования и вовсе сократится в полтора раза: с 3,4 до 2,5% от ВВП.

С 1 января 2013 года вступают в силу новые правила оказания платных медицинских услуг. Платным станет все, что не входит в стандарты программы ОМС. Причем очень расплывчато сформулировано, как именно врач должен объяснять пациенту, что платно, а что нет.

Но все-таки что-то начало происходить в полиции. В кулуарах МВД буквально с первых дней после назначения Колокольцева идут довольно серьезные, хоть и непубличные перетряски. Не прошло и месяца, как «по собственному желанию» ушел замминистра Александр Смирный, считавшийся при Нургалиеве серым кардиналом и подлинным разработчиком реформы право­охранительных органов и заслуживший за усиление ­роли штабов серьезную неприязнь со стороны практи­ков-оперов. Позже были отправлены в отставку еще ­несколько нургалиевцев.

Сегодня персональную политику в высших эшелонах МВД контролирует лично Путин — через руководителя кадрового отдела администрации президента и своего ­сослуживца по Германии Евгения Школова. Однако к реальной отдаче в виде новой реформы это пока не приводит, несмотря на то что штаб по ее разработке Колокольцев создал тоже вскоре после назначения. Наши собеседники, близкие к руководству МВД, разводят руками и говорят, что частные идеи о том, как ее заново проводить, расходятся, а общего, системного взгляда нет ни у кого.

— В любом случае эти перемены профессионалами и общественностью почти не обсуждаются. Пока министр не утвердил «дорожную карту» реформы, — говорит «РР» лидер московского профсоюза сотрудников МВД Михаил Пашкин. — Надеюсь, это случится в нынешнем году. И когда карта будет утверждена, вот тогда по каждому направлению, пункту реформы и начнется обсуждение.

Как ни странно, единственным, возможно, ведомством, где голос профессионального сообщества уже услышан, стало Министерство обороны. Но это как раз тот случай, когда не поймешь, на пользу это или во вред. Новый министр Сергей Шойгу начал с ходу корректировать курс Анатолия Сердюкова — например, приостановил реформу военной медицины и образования. Однако стоит отметить, что реформа армии при всей ее неоднозначности во многом была эффективной именно потому, что Сердюков мог позволить себе игнорировать лоббизм военных.

В любом случае харизмы Сергея Шойгу на все правительство не хватит — технический характер большинства фигур в новом кабинете очевиден.

Точка наивысших ожиданий 21 мая 2012 года. Утверждение нового состава правительства.

Точка разочарования Осень 2012 года. Серия конфликтов прежде всего в сфере образования убедила, что новое правительство мало чем отличается от старого.


5. Борьба с коррупцией

Ожидания Борьба с коррупцией немного выбивается из стандартной схемы, описываемой в этом материале. Потому что пик активности правоохранительных органов пришелся не на начало года, а на ноябрь — декабрь. Практически одновременно следственные органы стали раскручивать целый букет громких уголовных дел: «Оборонсервис», кредит ВТБ, АТЭС, ГЛОНАСС, «Росагролизинг». И за каждым — фигура уровня министра или чуть менее крупного федерального чиновника.

В результате такой активности МВД и Следственного комитета у общества должно сложиться ощущение, что борьба с коррупцией наконец-то добралась до верхних эшелонов власти. А, например, у политолога Николая Злобина уже сложилось ощущение, что Путин отказался от принципа «своих не сдавать», потому что это выходит себе дороже.

На самом деле эта тема возвращает нас к началу — к политике и политическому кризису. Тема коррупции в европейской истории всегда означает не то, чем кажется. Хоть борьба со взятками чиновников при Наполеоне, хоть борьба с привилегиями при Горбачеве — это всегда вопрос о власти. Оппозиция использует тему коррупции для того, чтобы лишить власть легитимности, доверия народа, — отсюда лозунг про «партию жуликов и воров». Руины власти захватить всегда легче, чем крепость. С другой стороны, должна быть и обратная игра.

Когда Владимир Путин в третий раз выиграл президентские выборы, мы в «РР» обсуждали, какая политика может вернуть ему власть в «достаточном объеме». ­Понятно же, что управление буксует: не реализуются даже прямые указания первых лиц, высшая бюрократия развращена двоевластием и вседозволенностью. Раньше бюрократия и олигархи были принуждены к подчинению «делом Ходорковского» и борьбой с губернаторами. Сейчас, вероятно, эту функцию могли бы выполнить только показательные «посадки» кого-то из самой высшей номенклатуры.

Реальность «РР» уже писал о коррупционных скандалах последнего времени и показал, что в каждом из них есть и непубличная интрига, связанная с борьбой номенклатурных группировок. Причем пока в рамках уголовных дел фамилии бывших министров Сердюкова и Скрынник упоминаются «по касательной». Экс-министр обороны до сих пор даже не допрошен, а Елена Скрынник хоть и допрошена, но ее аргументация своей позиции пока выглядит даже более логично, нежели у ее оппонентов. Так что не исключено, что мы видим не столько попытку Путина усилить свою власть над высшей бюрократией и «своей командой», сколько раздрай и раскол в элите, которые начались с рокировки Путина и Медведева осенью прошлого года и в которых задействованы и уличные протесты, и правоохранительные органы. Если это так, мы увидим ослабление власти, а не группировок вместо ее усиления на риторике борьбы с коррупцией. Но если допустить, что одна из группировок победит, лояльный Путину круг будет зачищен и избавится от медведевского наследства, при этом сядет ряд знаковых фигур, то возникнет другой риск — невозможности остановить репрессии. Ведь борьба за чистоту рядов будет обязательно продолжена в регионах.

В любом случае, чтобы излечиться от завышенных ожиданий относительно итогов нынешней антикоррупционной кампании, достаточно посмотреть, что происходит с самым громким антикоррупционным делом прошлого года. Оно уже прошло период серьезного общественного влияния и контроля и теперь плавно спускается на тормозах. Речь идет о подмосковных подпольных казино, которые крышевали местные прокуроры. В минувшую пятницу СИЗО покинули арестованные в рамках «дела о подмосковных прокурорах» экс-поли­­цейские Михаил Куликов и Фарит Темиргалиев. Показательно, что Следственный комитет даже не стал обращаться в суд с ходатайством о продлении бывшим полицейским срока содержания под стражей. И теперь не осталось ни одного задержанного по некогда громкому уголовному делу.

Точка наивысших ожиданий Ноябрь — декабрь 2012 года. Обсуждение фигур Елены Скрынник и Анатолия Сердюкова в контексте уголовных дел о мошенничестве породило в обществе ожидания, что антикоррупционная кампания может закончиться обвинением высокопоставленных фигур.

Точка разочарования Возможно, в будущем.


Стресс-тест для российской политики и экономики

Стресс-тесты активно используют в финансовом секторе, чтобы определить устойчивость системы в предельно сложной ситуации. «РР» решил провести собственные стресс-тесты, чтобы понять, реальна или иллюзорна политическая и экономическая стабильность современной России. В качестве условий каждого теста мы выбрали события, которые на первый взгляд кажутся маловероятными, но теоретически возможны.

1.  Досрочные президентские выборы

Причина Например, ухудшение здоровья президента. Сила его ­рукопожатия оказывается недостаточна, чтобы управлять страной.

Оптимистический сценарий Политическая элита окажется перед ­серьезной дилеммой: поддержать на выборах Дмитрия Медведева, ­который в этой ситуации выглядит очевидным вариантом для сохранения преемственности власти, или сделать ставку на другого кандидата. Значительная часть элиты — прежде всего та, что убедила Владимира Путина идти на третий срок уже в 2012 году, — поддержит второй вариант. После закулисного торга, в ходе которого будет принесен ряд ритуальных жертв, будет достигнуто соглашение. На роль сменщика Путина внутренне готовы претендовать Сергей Иванов, Дмитрий Рогозин и Сергей Шойгу. Один из них станет президентом под лозунгами сохранения путинского курса.

Несистемная оппозиция не сможет за короткое время выдвинуть консолидированную фигуру — значит, таких фигур будет несколько, причем одна из них будет поддержана частью «медведевской группы». Самым большим ее успехом будет прохождение во второй тур, скажем, Алексея Навального. Геннадий Зюганов шансом стать президентом в очередной раз не воспользуется, потому что просто этого не хочет.

Пессимистический сценарий В ходе внутриэлитной борьбы промедведевская и антимедведевская группировки сойдутся в клинче. Политическая борьба выплеснется из кабинетов в СМИ и на улицы. Начнется ­война компроматов. ­Административный ресурс федерального центра перестанет работать, и претендентам придется обращаться к региональным элитам за поддержкой. Посколь­ку силовики, скорее всего, ­будут воевать не только с «медведевской группой», но и между собой, ­чистых кандидатов не останется.

Вне зависимости от того, кто победит, в итоге стране гарантирована как минимум окончательная ­потеря управляемости, а в худшем случае — ­парад суверенитетов.

Что касается несистемной оппозиции, то, скорее всего, в этом варианте она станет инструментом в руках «медведевской группы». Впрочем, митингам в поддержку «демократического» кандидата силовики с легкостью противопоставят марши националистов.

Фантастический сценарий Граждане России, уставшие от режима, дружными рядами идут на выборы и голосуют за истинного демократа. Его поддержи­вают прогрессивные русские капиталисты, честные силовики и культурная общественность. В итоге на фоне грязной борьбы бывших путинцев он побеждает в первом туре. И в стране начинается истинная демократия.


2. Экономический кризис

Причина Проблемы ­еврозоны после выхода из нее Греции и Португалии, резкое падение цен на нефть и доходов от российского экспорта вообще.

Оптимистический сценарий По результатам стресс-теста самого Центрального Банка России, проблемы с ­капиталом возникнут у 223 банков.  Для поддержки банковской ­системы понадобятся значительные бюджетные ассигнования, в ход пойдут средства Резервного фонда. Крупные банки наверняка спасут, поскольку перераспределение средств пойдет, как и в 2008-м, сверху вниз, а вот некоторые мелкие и средние обанкротятся.

Сегодня «подушка безопасности» российской экономики меньше, чем накануне кризиса 2009 года. Поддержка экономики страны в кризисные годы обошлась ­Резервному фонду в 4,1 трлн рублей (падение с 4,87 трлн рублей до 0,73 трлн в период с марта 2009 по август 2011 года). Сейчас размер фонда — 1,9 трлн рублей. А значит, при сопоставимых вливаниях в экономику деньги закончатся через год после начала кризиса.

Это создает развилку: активная антикризисная политика или экономия стабфонда и сокращение расходов. Как всегда, будет выбран некий компромисс. А это значит, что падение ВВП ­будет ­одним из самых сильных в Европе. Но девальвация будет произведена еще техничнее, чем в прошлый раз, а самые крупные предприятия закрыты не будут. В результате реальные доходы населения упадут, но безработица повысится незначительно.

Пессимистический сценарий Правительство экономит Резервный фонд и по греческому сценарию сокращает бюджетные расходы. В результате экономика падает еще быстрее, а деньги все равно кончаются. Первыми пойдут под нож все заложенные в бюджете повышенные социальные обязательства. Сократятся расходы на оборону, проблемные промышленные предприятия закроют. Миллионы выходят на улицы — смена правительства и свержение режима не спасают, страна снова погружается в хаос, в котором силовики после сокращения зарплат вместе с бандитами выходят на охоту на улицы городов. 

Фантастический сценарий  Российские власти наконец осознают необходимость поддержки несырьевых отраслей. Помощь госбанкам оказывается при условии сохранения низких ставок для региональных банков и реального сектора. Причем делается это не только из средств ­Резервного фонда, но и за счет создания новых финансовых инструментов и сильной финансовой системы вообще. Массово строятся дороги и жилье, по цепочке происходит оживление в промышленности. Несмотря на девальвацию (а во многом благодаря ей), уровень промпроизводства резко растет, увеличивается число рабочих мест. Благодаря росту внутреннего рынка на фоне мирового кризиса Россия становится региональным экономическим лидером.


3. Локальный военный конфликт

Причина Например, дестабилизация ситуации в Афганистане и всей Средней Азии после ­вывода американских ­войск из Афганистана или, что совсем плохо, дезинтеграция Украины.

Оптимистический сценарий Талибы возвращаются к власти в Афганистане. Поддерживаемые ими силы пытаются захватить Таджикистан, где расположена в том числе 201-я российская военная база.

Возникает потребность в быстрой переброске в Таджикистан мобильных боеспособных частей. В первые несколько суток эту задачу удается выполнить. Однако когда боевые действия приобретают затяжной, позиционный характер и требуется существенное подкрепление, становятся очевидны проблемы Российской армии: мобильных и полностью боеспособных частей не хватает, хотя именно их создание было главной целью последней ­военной реформы.

В ходе реформы главной структурной единицей обновленной армии стали бригады, а не дивизии. Но до полной боевой готовности им оказалось далеко — в 2012 году Генштаб издал приказ о формировании в составе каждой бри­гады батальонов постоянной готовности: выяснилось, что на всех не хватает ни квалифицированных военных специалистов, ни контрактников (набрали 130 тысяч, притом что ­потребность армии в них к 2016 году оценивается в 425 тысяч).

Вдобавок при этом варианте военного конфликта наша армия вскоре начинает испытывать проблемы при ведении боевых действий в горах. У нас всего три горные бригады (33-я и 34-я, существующие с 2007 года, и 70-я, созданная после войны с Грузией). Остальные не имеют соответствующей подготовки.

Становится понятно, что не в каждом конфликте можно применить и самые дорогостоящие покупки военного ведомства — например, французские десантные корабли «Мистраль»: ну нет у Средней Азии выхода к океану!

Российская армия ценой значительного наращивания группировки и относительно серьезных потерь в итоге побеждает в этом локальном конфликте, оттесняя противника на территорию Афганистана.

Пессимистический сценарий Россия оказывается втянута не просто в региональный конфликт, а в косвенное противостояние с развитыми странами. Например, в случае дестабилизации Украины России придется участвовать в конфликте на стороне восточной части страны, а ЕС и США будут «защищать от агрессии» западную. Похожая ситуация была в грузино-осетинс­ком конфликте, но его масштаб был относительно невелик, и России  удалось избежать длительного противостояния с объединенным Западом. Такое противостояние ведет к ­военному поражению и усилению сепаратистских и экстремистских сил уже в российских регионах, которые получат масштабную иностранную помощь.

Фантастический сценарий К моменту начала локального конфликта военная реформа завершена и армия перевооружена. В процессе бесконтактных ударов и серии локальных операций ­талибы разгромлены и укрываются далеко от границ СНГ. Государства Центральной Азии признают стратегическое доминирование России и вступают с ней в долгосрочный союз.


См. также:

Сбывающиеся ожидания. От редакции

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Google janesht@gmail.com 21 декабря 2012
Уважаемая редакция,
ну пишите же правильно название сайта! Луркмоар (lurkmore). Правила чтения английских слов еще никто не отменял, даже не смотря на конец света.
Иванов Василий 21 декабря 2012
Я бы сказал больше - десятилетие фиктивных перемен. Последовательно проваленные реформы ВС, ФСИН, ПФ, МВД и проч., шумные и пустые прожекты(типа нац.проектов, борьбы с "оборотнями" и т.д.), разворованные миллиарды, продолжающие загибаться образование и здравоохранение. Имитация деятельности.

Закон об игорном бизнесе, который не работает. A кто помнит, что у нас нельзя пиво в общественных местах распивать? Эти возрастные ограничения, над которыми даже дети смеются. Шутка сказать: MAXIM, XXL - 16+ и РР(или газета "Метро") - 16+. А "Популярная механика" и вовсе 18+. И что я по этим цифрам должен определять? Они же ничего не значат. Имитация заботы.

Единственные законы, которые работают исправно - об ограничении избирательного права, свобод, защиты чиновников и проч. Тут правительство весьма последовательно. Единственная реформа, которая удалась - реформа избирательной системы. Понятно, здесь они защищали себя.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение