--

Вышел в дамки

Что Игорь Холманских делает в политике

Впервые я увидела бывшего начальника цеха Уралвагонзавода, а ныне полпреда президента в Уральском федеральном округе на Первоуральском новотрубном — в роли свадебного генерала на конкурсе «Славим человека труда». Пока крановщики соревновались в протаскивании куска трубы через лабиринт оградительных лент, красотка в белой каске что-то с жаром рассказывала полпреду, а тот, поглядывая на полет трубы, задумчиво покачивал сияющими туфлями. Обувь у него теперь всегда чистая: передвигается он исключительно на машинах. А я пытаюсь разобраться, насколько естественно Игорь Холманских чувствует себя в своей новой жизни.

Дарья Данилова
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

23 января 2013, №03 (281)
размер текста: aaa

–В шашки будете? — откликается на мое предложение полепить из пластилина или ­собрать пластмассовую модель танка — короче, уйти от формата «стол-чай-журналист». — Мы щас найдем. Вы умеете?

— Я умею, — честно вру я.

— Попросите, может, найдут в этом здании шашки? — как-то не по-хозяйски обращается он к телохранителю.

— А вы рисовать не любите? — Я все еще надеюсь избежать позора, но КМС по шашкам Игорь Холманских шансов мне не оставляет:

— Я не то чтобы не люблю, просто никогда этим не занимался.

Выражаясь метафорически, Игорь Рюрикович «рисует» вот уже девятый месяц — в смысле занимается тем, чего никогда раньше не делал.

— Как технически выглядит ваша работа? Собираете ­заседания, на которых перед вами губернаторы отчитываются?

— Технически по каждому делу заседание не соберешь. Для этого есть аппарат, он отслеживает ситуацию. Нам приходят отчеты: выполнено то, это. Выборочно выезжают люди на территорию, смотрят, как идут работы. А если что-то происходит не так, как отчитались, пишем грозное письмо: мол, вы смотрите лучше — похоже, вас там кто-то обманул.

— Этим занимается аппарат. А лично вы что делаете? Не только ведь на конкурсы ездите…

— Не только на конкурсы. В рабочих поездках по округам общаемся с губернаторами, смотрим, где они видят ­самые напряженные места, где чувствуют, что их авторитета не хватает — вступаемся, помогаем.

— Простые люди за помощью обращаются?

— В аппарате есть общественная приемная, куда люди могут прийти. Там сидят специалисты, которые их выслушают, помогут написать, в чем суть проблемы, — большинство людей ведь свою проблему даже объяснить толком не могут. То есть они понимают, что плохо, а ­почему… Как это сформулировать? Не всегда выходит. А дальше мы смотрим, как можно помочь. Или в прокуратуру пишем запрос, или муниципалитету говорим, чтобы закон исполняли.

— А эти заявления к вам поступают?

— Их смотрит помощник.

— Я все не пойму, сами-то вы чем занимаетесь? Просто процессом руководите?

— Понимаете, болты и гайки руководитель не крутит. Главное — правильно сформулировать цели и задачи подчиненным. Я вам могу точно сказать: каждый день совещания с министрами я не провожу. Достаточно просматривать ­почту, набираться информации, вникать в проблемы.

— У вас изменилось отношение к чиновникам после ­того, как вы сами им стали?

— Что вы имеете в виду? То есть, работая на УВЗ, я должен был ненавидеть чиновников, да?

— Не должны были, но могли.

— А щас сам стал чиновником, и ненависть прошла?

— Как вариант.

— Работая на предприятии, я не так часто сталкивался с чиновниками. Но даже когда приходилось устраивать детей в детский сад, обменивать квартиры, я не видел чиновничьего произвола. Так повезло, наверное.


Назгулы в Нижнем Тагиле

За пределами Уральского федерального округа фамилия Холманских даже сейчас мало что кому говорит — пока не объяснишь, что это тот самый начальник сборочного цеха Уралвагонзавода, который во время прямого телемоста сказал Путину: мол, мы с мужиками «готовы сами ­выйти и отстоять свою стабильность».

Интернет-сообщество восприняло эти слова как предложение разогнать митинги и быстро перевело Холманских в разряд мемов типа Мистера Трололо и Светы из Иванова. Но кремлевские технологи взялись за начальника ­цеха с полной серьезностью. Всего за несколько месяцев у Холманских появились собственное движение «В защиту человека труда» и должность доверенного лица Путина на выборах. А потом президент назначил Игоря Рюриковича своим полпредом на Урале. Притом что политикой Холманских до этого никогда не занимался. Хотя, почему не занимался? Есть и другая версия. По ней карьерный взлет Игоря Рюриковича отнюдь не случаен.

В 2010 году в Нижнем Тагиле высадился московский пиар-десант — в рамках проекта по созданию общественного движения «Чистый город». Несколько месяцев отборным пролетариям УВЗ читали лекции о проблемах местного самоуправления. Говорят, Холманских был отличником политпросвещения и явным лидером этой неформальной группы — преподаватели его выделяли.

— А зачем обычным работягам политические лекции?

— Существует непонятное мне заблуждение, что, мол, Игорь Холманских, будучи простым рабочим, был замечен президентом и стал полпредом, — говорит политтехнолог и помощник полпреда Андрей Перла. — Я не очень понимаю, что вообще означает выражение «простой рабочий», но если это человек с кувалдой или тот, кто работает на станке, то Игорь Холманских — дипломированный инженер.

— Хорошо, он был непростым рабочим. Лекции-то зачем?

— А-а-а… Выключи диктофон.

Больше Перла под запись говорить не соглашается, но признает, что лекции были, более того, под его личным руководством. Вместе с ним политликбезом рабочих занимался Алексей Жарич, замгендиректора УВЗ, а кроме того, автор интернет-проекта «За Путина!», деловой газеты «Взгляд» и фильма «Война 08.08.08. Искусство предательства», за который даже благодарность от Медведева получил.

На УВЗ тема политических лекций — табу. Пресс-сек­ретарь завода Юлия Колмакова активно пытается меня убедить, что предприятие тут ни при чем.

— Холманских никогда не участвовал в «Чистом городе»!

— Но он мне сам вчера об этом рассказывал.

— Он поддерживал только…

— Он сказал, что ходил на лекции.

— Ну, ходил… Но он не был активным лидером.

— Так я и говорю: участвовал.

— Я не знаю, про какие лекции идет речь.

Все это, понятно, только распаляет интерес. Кто и чему учил рабочих? К чему их готовили? И главное: трансформация начальника сборочного цеха в полпреда — это действительно чудо или заранее спланированный проект? Как ни странно, откровеннее всех о своей политподготовке рассказывает сам Холманских:

— Скажем так, УВЗ хотел сохранить своих кандидатов в городской думе и в заксобрании Свердловской области: туда выборы были в 2011 году — УВЗ к ним готовился. В «Чистом городе» нам рассказывали факультативные ­вещи. Интересно было послушать, как проводятся избирательные кампании, насколько они бывают нечистыми и как с этим бороться.

— Их читали именно сотрудникам УВЗ?

— Да, там были руководители различных подразделений. Мы же все равно проводили на заводе избирательные кампании. Понятно, что мы были заинтересованы в тех или иных кандидатах, потому что представлять интересы УВЗ и Дзержинского района, в котором завод находится, могут или работники УВЗ, или те люди, которые нам близки по духу. Там был и главврач, и известный ­адвокат — вполне нормальная команда. Понятно, что и мы должны были проводить разъяснительную работу, чтобы объяснить, почему лучше будет проголосовать за того или иного кандидата.

— Получается, «Единая Россия» готовила себе команду в рамках УВЗ?

— Я бы не сказал, что это «Единая Россия», — это УВЗ для себя готовил команду.

— Выходит, вы были политически подготовлены, когда обратились к Путину на прямой линии?

— Я себя ощущал политически подготовленным с того момента, как пришел работать на УВЗ.

— И в чем заключалась ваша политическая подготовка?

— У меня есть принципы, от которых я отступать не собираюсь. Если я вижу, что так правильно для страны, что мы потихоньку выбираемся из ямы 90-х, хотя отголоски еще есть, я понимаю, что так действовать правильно, я такой курс развития страны поддерживаю и готов об этом говорить всегда и везде, потому что это для меня принципиально важно.

На фоне общего нежелания распространяться о проекте складывается впечатление, что Холманских про свою политучебу просто нечаянно проболтался. Узнав об этой части интервью, Андрей Перла вздыхает: «Зачем он вам об этом рассказал?» Впрочем, уже в следующий момент он доказывает мне, что карьерный взлет шефа — не запланированный сценарий политтехнологов, а счастливый случай:

— Никто не готовил Холманских задавать вопрос Путину. Хотя не знаю, меня в это время в Нижнем Тагиле не было. Но, сердце мое, не все красивые истории планируются заранее.

— Даже во время предвыборной кампании?

— Даже во время. Тут вышло наоборот: люди раскрутили удачную ситуацию.


Блестящая партия

В кабинет резиденции приносят наконец планшет с виртуальными шашками.

— Ой, здорово, — смеется Холманских, — девушке дают белые.

— Они же красные.

— Ну, синие все-таки ближе к черным.

Наугад делаю первый ход.

— А как вы к критике относитесь?

Полпред передвигает на планшете несуществующую шашку.

— Если она конструктивная — с пониманием. Всегда можно человека выслушать и понять, что он в чем-то прав. Но если критика ради критики, что бы ты ни сделал… Например, я приехал на футбольный матч. Наша команда выиграла. Пишут: «Несмотря на то что на матч приехал полпред президента, наша команда все равно выиграла», — смеется, — это неконструктивно.

Отвечать на критику Игорю Холманских приходится даже за экс-полпредов. Мы сидим в Букингемском дворце — так в Екатеринбурге прозвали резиденцию полпреда, на строительство которой ушло 2 млрд бюджетных ­рублей. К чести Холманских, растранжирил миллиарды не он: дворец в центре Екатеринбурга по очереди отстраивали его предшественники. Местные математики ­посчитали: за эти деньги можно было сдать 200 детских садов, которых так не хватает области, — и предложили полпреду отдать роскошный особняк малышне. Холманских отказался: мол, нецелесообразно. Букингемом ­по-прежнему наслаждаются аппарат полпреда и он сам. Острая крыша, колонны, шикарная мебель, картины на стенах, электронные табло и иконы — то ли постоянная экспозиция, то ли временная выставка. На этаже, где работает полпред, лики святых смотрят на закрытые двери лифта. В кабинете полпреда один образ — Путин крупным планом.

Делаю ход.

— Мне сказали, что, если я буду задавать вопросы, на которые вы сто раз отвечали, интервью будет сухим и скучным. Пришлось вписать в вопросник обсуждение философии Ницше.

— У меня, — делает ход, — техническое образование…

— Это не страшно, я вам все объясню. Ницше писал, что сострадание противоречит закону развития. Если совсем просто: тот, кого больше жалеют, медленнее развивается. Не замечали такого?

— Понимаете… — Я тем временем пытаюсь сделать ход. — Так нельзя. Сначала вот эта шашка должна сходить. Тут рубить обязательно, это русские шашки.

— Так что там с Ницше?

— Я просто выиграть хочу, а дальше поговорим про Ницше… — С этими словами полпред съедает пять моих шашек и выводит свою синюю в дамки.

Увы.

— Теперь Ницше.

— Человек склонен работать лучше, когда его хвалят даже за какую-то малость. Вот когда и критика, и похвала есть, человек начинает лучше работать. Но если только хвалить — ну, так не бывает, чтобы человека только хвалили, это уже ненормально.

— А Путина тоже можно за что-нибудь критиковать?

— Да любого человека можно.

— А его за что?

— Ну, если он что-то будет делать не так, почему бы и нет…

— А пока он все делает так?

Холманских вздыхает:

— Да.

— Напрашивается вопрос: вас действительно все устраивает в том, что делает Путин? Я понимаю, что он ваш ­начальник…

— Это да, это начальник.

— А почему вы ни о чем не спросили Путина во время прямой линии? У вас не было к нему вопросов?

— Мне этот вопрос много раз задавали. Становится неинтересно.

— Ответьте сухо и быстро.

— В 93-м году я учился на шестом курсе, а вечером работал грузчиком на УВЗ. Отучишься, отработаешь, вечером приходишь домой, включаешь телевизор, а там беспорядки, танки на площадях. В тот момент я вовремя получал стипендию, зарплату. А вот зарплату за март 94-го я уже получил в июле — пошли задержки. Было тяжелое время, и в этом состоянии мы находились до 98-го года и до сих пор из этой ямы выбираемся. А теперь, когда включаешь телевизор и видишь, что это опять в Москве происходит, дежавю такое в голове прокручивается: это уже было, и после этого было не совсем здорово. У меня был вопрос: почему это повторяется? И почему власть ­выглядит так растерянно?


«Он был нудным»

Тагил начинается косыми заборами деревянных то ли дач, то ли жилых домов. Фирменная для российских ­городов облупившаяся серая краска на редких многоэтажках, частокол заводских труб, горы не донесенного до урн мусора и непреходящая пасмурность.

В музее Уралвагонзавода, экспонатом которого когда-нибудь наверняка станет каска или автограф Игоря Холманских, мы рассаживаемся вдоль стола, и хотя он пуст, меня не покидает ощущение поминок. Картину довершают темные пиджаки бывших сослуживцев Холманских и их же хвалебные «он был…», «он работал…», «он всегда…».

— У него хорошая черта такая: он уважал людей, которые старше его. Он меня Петровичем звал. Вот подходил ко мне и говорил: «Петрович, давай посидим, подумаем, что мы будем дальше делать с тобой». Вот мы с ним порешаем, подумаем — и все покатит. Говорит: «Точно, мы с тобой ведь не ошиблись».

— Вы знаете, об Игоре… Ой, ничего, что я так запанибрата? Ну, думаю, он на меня не обидится. На производстве случаются моменты, которые выбивают коллектив из рабочего ритма. У Игоря нет нервозности, паники, он дает возможность саморегулирования и позволяет принимать решения специалистам в каждой области.

— Я вам случай расскажу. Он был еще начальником, но уже в поездках. У меня в подъезде начали ремонтировать первый этаж, и одного слесаря в подвале насмерть задавило плитой. Все отключили, не было ни воды, ни канализации. Дольше месяца ходили к дочери — ­хорошо, на одной площадке живем, ее сторона работала. Вот он приехал, я говорю: «Игорь, давай помогай». И он из кабинета позвонил одному, второму, связи у него были, человеком-то он уже стал известным. Я смотрю, где-то через неделю что-то зашевелилось. Думаю, как-то он помог.

— Вы, наверное, чувствуете: сказать о нем конкретно ­никто ничего не может. Обычно о человеке можно сразу сказать: вот он такой мерзавец, а этот — прямо лапонька. А об Игоре сказать можно как о кардинале во Франции: о нем ничего не говорили, но все знали, что он есть.

— Может, он будущий президент? Кто его знает...

На просьбу вспомнить хоть какой-нибудь минус экс-коллеги, подумав, выдают: «Он был нудным — если вцепится в задачу, точно доведет до конца. Хотя это тоже плюс».

— А если бы вам предложили стать полпредом?

— Я бы точно не согласился, — не думая отвечает бывший подчиненный Холманских водитель-испытатель УВЗ Олег Домрычев. — Не мое. Там нужно руководить, а я ­отвечаю только за свою работу. Меня этим не соблазнить.

— Думаете, Холманских соблазнился?

— А может, и да. Это очень лестное предложение, его ­делают далеко не каждому. Почему бы и не соблазниться?

— Соблазниться чем?

— Во-первых, это смена места жительства, выход из ­нашего Нижнего Тагила. Это тоже немаловажно.

— Зачем?

— Абсолютно глупый вопрос! Все-таки центр есть центр. Престижная должность. Улучшение бытовых условий. Повышение зарплаты. Почему бы на это не купиться?..


— ...Игорь Рюрикович, не жалеете, что ушли с завода?

— Я не ушел с завода.

— Как это? Мы вроде с вами сейчас не на заводе, — я оглядываю кабинет в резиденции. Ни станков, ни кранов — стол, кресла, дорогая подставка для ручек.

— Мне президент поручил работать.

— И вы согласились. А могли отказаться.

— Я не привык отказываться, когда мне доверяют серьезную работу. На УВЗ по-другому не учили. Можно перекладывать ответственность на других, но тогда ты не сможешь руководить. Ты должен иметь смелость брать ответственность и принимать решения.

— А достаточно быть смелым и ответственным человеком, чтобы стать полпредом президента?

— Вполне, вполне.


Концентрация чиновника

Фирменная тема Холманских — поддержка рабочего класса. Недавно полпред призвал молодежь отказаться от высшего образования и идти работать на заводы. Теперь поддерживает конкурс «Славим человека труда». Вот только его должность, похоже, не дает никаких реальных рычагов, чтобы положение человека труда сильно улучшить. Не полпредское это дело — обеспечивать заводы ­заказами. А без полпреда не у всех получается.

— Часть заводов переходит на сокращенную рабочую неделю: работают по четыре, даже по три дня. Падают объемы заказов, идет сокращение штатов, — делится со мной руководитель программы «Рабочая молодежь» Челябинской области Светлана Калимуллина. — На большом числе предприятий закрыт прием на работу.

— Крупнейшие челябинские заводы — «ЧТЗ — Уралтрак», КМЗ, цех ЧТПЗ «Высота 239», АЗ «Урал» — останавливаются. У них нет заказов, значит, не будет денег, — соглашается мой собеседник в администрации Челябинской области.

Холманских на проблемы предприятий реагирует сдержанно.

— Когда в октябре бастовали и голодали рабочие нескольких уральских заводов, вы назвали их шантажистами. Почему?

— Понимаете, надо решать проблемы другими путями. Не забастовками и не голодовками. Можно и нужно договариваться. На всех предприятиях для этого есть профсоюзы. Рабочие должны добиваться, чтобы их услышали.

— А если собственник не идет на разговор?

— Для этого есть муниципалитеты. Они должны обстановку мониторить и,  если на каком-то предприятии проблемы, — вмешаться. Если бы никто ничего не делал, забастовок было бы не две и не три. Есть проблемные предприятия. Мы сейчас формируем банк данных, строим схему, как в таких случаях работать. Невозможно работать, как пожарная команда. Если рабочие не получают зарплату месяц, два, полгода, почему они об этом не доносят?

— Вот они забастовками и начинают доносить.

— Спустя полгода?

— То есть забастовку нужно устраивать на второй месяц?

— Надо было донести до СМИ, что вот такая ситуация происходит.

— Вот они и доносят.

— Все равно все решается за столом переговоров. Сели бы на пять месяцев раньше — точно так же решилось бы.

Когда в Холманских включается чиновник, хочется посмотреть в окно — не полнолуние ли? Только что он вспоминал, как сам месяцами не получал зарплату, — и раз! — голодающие рабочие виноваты сами: не провели конструктивный диалог. Человеческое сочувствие в полпреде перемежается с чиновничьим «это вне моей компетенции».

— Что изменилось в УФО после вашего назначения?

— Вы знаете, мне трудно давать оценки своей работе.

— Если конкретно: вы пришли и что-то отремонтировали.

— Понимаете, говорить: я вот эту проблему решил, эту решил… Не я ее один решил. Проблем действительно было решено немало, тут работал весь коллектив. Работа была планомерная, результаты есть, но хвастаться мне ­ничем не хочется.

— Дело же не в хвастовстве. Представьте, что вы отчитываетесь перед Путиным за полгода своей работы.

— Главная работа полпредства — это контроль за тем, как выполняются указы президента. Например, в Челябинской области было поручение отследить переселение жителей из поселка Роза, где дома сползали в карьер. Не совсем все хорошо получилось с документами, были замечания — их мы тоже отслеживали. И таких поручений у нас порядка 170. Небольшие победы есть, но зачем о них говорить? Понимаете, это просто работа.

Я смотрю на Холманских — на заседании совета при нем самом в дорого обставленном кабинете в окружении свиты чиновников перед замершим залом рабочих и журналистов — и все ловлю себя на мысли, что пазл не складывается. Форму вроде бы подогнали, а вот рисунок совсем не тот. Может, концентрация чиновника в нем еще не достигла нужного градуса?

Окончательно пазл сходится лишь в маршрутке, увозящей меня из Нижнего Тагила. Уставшие лица, суровые взгляды, мужские разговоры и шансон на полную громкость... Вставить Холманских в этот коллаж — и он будет выглядеть гораздо органичнее, чем в мягком кресле в дорогом пиджаке и сверкающих туфлях.


Справка РР

Игорь Холманских

Холманских Игорь Рюрикович. Родился в 1969 году в Нижнем Тагиле. Мать и отец работали на Уралвагонзаводе. В 1994 году закончил Нижнетагильский филиал Уральского политехнического института. Во время учебы подрабатывал на заводе грузчиком, а, получив диплом инженера-механи­­ка, пришел туда начальником участка. К 2011 году дорос до начальника сборочного цеха, а в декабре прославился на всю страну после телемоста с Путиным. Был его доверенным лицом на президентских выборах. С мая 2012 года — полномочный представитель президента в Уральском федеральном округе.


При участиии Дмитрия Карцева

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Mail vladimir3045@mail.ru 9 февраля 2013
Замечательный репортаж! Все как.
Рыночная экономика по - советски. Ваш репортаж является красочным подтверждением,
того, что психология сегодняшнего советского человека и особенно партийного человека (не зависимо от того в какой он партии) построена на идеологии КПСС. Эта идеология в генах, впитанная с молоком матери. И весь сыр бор в экономике и политике именно от этого.Просто богатые советские чиновники. Голодают! Это еще что за ерунда? Как смели? Их же повесили на доску почета. А они не оправдали. По всем заводам (где еще остались)везде доски почета.
А голодовка это для здоровья полезна.
Вообщем я начальник ты дурак, первая заповедь любого чиновника.Сколько портретов поменяли над столом - знак особой преданности вождю.
Yandex ernesto4e 3 февраля 2013
пустышка, путиноид и болван
Мельников Алексей 26 января 2013
Обычный (если не сказать – примитивный) иронично-снисходительный тон столичного журналиста по отношению к «проблеме работяг». И – их динамично вылепляемого «вождя». Что поделаешь – судя по всему, единственно возможный состав ингредиентов для меню «продвинутой» аудитории. Иначе – читать не будут?.. Вынесенный на первую полосу анонс о некоей «победе пролетариата» - не те ли самые поддавки для «людей с кувалдой»? Как один из них, замечу: вполне лубок. Как вы сами понимаете, никаких пролетариев в материале нет. Нет и одноименной проблемы. Есть некая персона и созвучные термины. И – «пазлы». Отсюда – вся последующая нисходящая метафора. Так, кажется, Бродский охарактеризовал пагубную привычку к иронизированию. Далее – закономерный финал: орущий шансон и грубые мужики в городской маршрутке. По законам жанра с этого, в общем-то, и должно было начаться качественное журналистское расследование. И уж никак не шикарного кабинета пролетарского барона. Начать с грубых местных мужиков, и если ниточка от них сама собой потянется к тому самому Холманскому – значит он реальный. Если не потянется – туда ей и дорога…
С пожеланиями творческих успехов,
Алексей Мельников, рабочий, Калуга.
Yahoo kutepov67@yahoo.com 24 января 2013
Вот, Игорь Рюрикович хоть и моложе меня, а уже в люди выбился! Не то, что я бездарный калека-инвалид, которому даже не выдают авто-права из-за травмы...
Yahoo kutepov67@yahoo.com 24 января 2013
Вот, Игорь Рюрикович хоть и моложе меня на два года, а в люди выбился, не то что я, бездарный
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение