--

Геи, учителя и профсоюзы

4 февраля 2013

За школьными стенами прячутся самые страшные моральные проблемы

поделиться:
размер текста: a a a

Начну с глобального вопроса: зачем нужна школа? Предполагаю, что на него существует сотня ответов. Например: школа необходима, чтобы все знали формулу квадратного трехчлена, чтобы дети были под присмотром, чтобы у мальчиков была возможность влюбляться в девочек… И так далее. Среди всех этих ответов мне кажется очень важным вот какой: школа нужна, чтобы л­юди могли научиться принимать решения.

Решения бывают разные. На ком жениться: на Маше или на Оле? Куда поступать: в Вышку или в МГУ? Где работать: в «Газпроме» или в Гринписе? Это тяжело, но выдержать можно. Тут еще бывают компромиссы: в «Газпроме» зарабатывать деньги, а в Гринписе трудиться волонтером по выходным. Но самые страшные решения — это когда обе альтернативы одинаково противны. Н­алево пойдешь — подлецом станешь, н­аправо пойдешь — в подонка превратишься. И на компромисс шансов нет. Вот и решай…

Теперь я перейду к локальному поводу. Всю прошлую неделю в интернете обсуждали историю Ильи Колмановского — биолога, н­аучного журналиста и учителя в лицее «Вторая школа». Пересказываю кратко. Колмановский участвовал в пикете у Госдумы против антигейского закона. Сам он геем не является и руководствовался сугубо гражданско-науч­­ными чувствами. Вскоре в школу, где он по совместительству работал учителем биологии, пришла анонимка: что это вы у себя п­едагога держите, который педерастию пропагандирует?! Директор сначала заявил, что увольняет Илью, чем вызвал массовое возмущение. Потом тот же директор заявил, что Колмановского увольнять не собирается, чем вызвал массовые дискуссии.

У меня нет желания комментировать ни проблему геев (хотя Дума, п­охоже, сошла с ума окончательно), ни личность Колмановского (знаю, что он очень крутой н­аучный журналист, я порой ему завидую), ни моральный облик директора «Второй школы» (говорят, это один из лучших педагогов страны). Я все про то же — про тяжелый выбор.

Так уж получилось, что я стал свидетелем аналогичной ситуации. Учитель истории и обществознания одной из районных школ выступил на митинге оппозиции. Кстати, в­ыступал он разумнее и спокойнее прочих ораторов. Тут же большой образовательный н­ачальник потребовал от директора этой школы, чтобы тот принял репрессивные меры.

Теперь представьте себя на месте этих двоих. Вот вы директор школы, весь такой интеллигентный и независимый. Вы прочитали много хороших книжек. И тут от вас требуют уволить хорошего учителя только за то, что он высказал свою точку зрения на каком-то митинге. Из педагога нужно превратиться в жандарма. Это подло. Как потом смотреть в глаза ученикам, коллегам и самому себе?

А если не увольнять? Тогда уволят тебя. Н­аши законы устроены замечательно — согласно Трудовому кодексу, местный н­ачальник м­ожет вышвырнуть из школы ее директора, д­аже не объясняя причин: «Ты что, королем с­ебя возомнил?! Я корону-то с тебя сниму!» И что тогда будет с учителями и учениками? Тебе удалось за несколько лет превратить убогую районку в продвинутое учебное заведение, причем вместе со школой выходят на новый уровень и «районные» дети. И что, все это бросить на произвол судьбы? Как потом смотреть в глаза ученикам, коллегам и самому себе?

Теперь поставьте себя на место учителя. Т­ебе предлагают уйти из школы тихо, по собственному желанию, без огласки. Но ты же на своих уроках учил ребят достоинству и свободе. Ты рассказывал им про академика Сахарова и Махатму Ганди, про российских диссидентов и французское Сопротивление. А сам будешь довольствоваться пошлой поговоркой про сор и избу? Это нечестно. Учитель не имеет права обманывать. Может, тогда устроить публичный бунт, как тот же Колмановский. Но тогда ты ударишь по директору, а через него по той же сотне детей. Ты гордо уйдешь, а они останутся. Учитель не имеет права предавать.

Учитель-оппозиционер ушел по-тихому. Собственно, поэтому я не называю ни его имени, ни номера школы. Подозреваю, что подобные ситуации происходят довольно часто. Профессия учителя становится точкой жесткого пересечения двух ценностных миров. С одной стороны, педагоги — это творческая интеллигенция с ее бунтарством и метаниями. С другой — они жестко встроены в вертикаль власти, фактически являясь подчиненными у длинной цепочки чиновников. Приходится принимать р­ешения. Самые страшные.

Разговор о таких решениях вызывает у меня почти физическую боль. Дело в том, что мне тоже пришлось делать выбор. Была теоретическая возможность занять место этого уволенного учителя-оппозиционера. С одной стороны, это правильно: у ребят на носу ЕГЭ и ГИА, если и менять учителя посреди года, то лучше на кого-то знакомого. Роза, Артем, Костя, Камран, Настя… — мы уже привыкли друг к другу. Нельзя же их бросать. К тому же я полагал (уж простите за самоуверенность), что могу вдохнуть жизнь в неуклюжий курс обществознания, который втюхивают российским школьникам.

Но тут из позабытого словаря всплывает словечко «штрейкбрехер». В былые времена занять место уволенного оппозиционера считалось величайшим позором. Из тех же времен вылезают высокопарные: Честь, Достоинство, Солидарность и т. д. Как, позабыв об этом, можно вести урок обществознания?! Как смотреть в глаза все тем же Розе, Артему, Дане, Гургену, Ире…?!

Мне как-то удалось уклониться от этого в­ыбора. Сейчас немножко стыдно. Я так и не научился принимать столь болезненные решения. Наверное, плохо учили в школе.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Google katto4ka@gmail.com 22 февраля 2013
Спасибо, что не промолчали.

Школа сейчас нужна, чтобы дети были под присмотром. Причем без особых претензий к качеству присмотра. Остальное - хотелось бы, но... не факт, не факт. Нет сейчас оснований рассчитывать на школу. Потому что это не свободное место.
Лукашова Елена 13 февраля 2013
Я работаю в школе и вижу все проблемы современной школы изнутри. Мы с коллегами очень благодарны автору за то, что он пишет о действительно важных школьных проблемах. В последнее время и учителя, и директора все чаще встают перед выбором: предатель или подлец. И перед таким выбором ставят нас те люди, которые управляют образованием, порою кажется, что их совершенно не волнует, что мы идем к детям, что мы должны научить детей отличать плохое от хорошего, правильное от неправильного. Московские школы живут в ситуации унижения и уничижения. А директор... Мне кажется, Вы понимаете его. Директора можно уволить ни за что, за неубранный снег на территории школы, за ошибку компьютерной системы, чего уж говорить о неповиновении. И тогда остаются беззащитными учителя, коллектив, собранный директором. Школа травмирована, школа болеет. Спасибо, что Вы пишете об этом. Когда я читала Вашу статью о 10 классе, я плакала - ситуация у нас была очень похожей. Я очень прошу Вас написать об объединении московских школ и детских садов. Происходит перелом, все покрыто тайной, все делается под гнётом и страхом руками тех, кто не желает подобных перемен и не видит их необходимости.
Лукашова Елена 13 февраля 2013
Я работаю в школе и вижу все проблемы современной школы изнутри. Мы с коллегами очень благодарны автору за то, что он пишет о действительно важных школьных проблемах. В последнее время и учителя, и директора все чаще встают перед выбором: предатель или подлец. И перед таким выбором ставят нас те люди, которые управляют образованием, порою кажется, что их совершенно не волнует, что мы идем к детям, что мы должны научить детей отличать плохое от хорошего, правильное от неправильного. Московские школы живут в ситуации унижения и уничижения. А директор... Мне кажется, Вы понимаете его. Директора можно уволить ни за что, за неубранный снег на территории школы, за ошибку компьютерной системы, чего уж говорить о неповиновении. И тогда остаются беззащитными учителя, коллектив, собранный директором. Школа травмирована, школа болеет. Спасибо, что Вы пишете об этом. Когда я читала Вашу статью о 10 классе, я плакала - ситуация у нас была очень похожей. Я очень прошу Вас написать об объединении московских школ и детских садов. Происходит перелом, все покрыто тайной, все делается под гнётом и страхом руками тех, кто не желает подобных перемен и не видит их необходимости.
Иванов Василий 12 февраля 2013
А такие решения приходилось принимать всегда. Подписать требование "наказать убийц в белых халатах" или не подписать? Не подпишешь - пострадают сотрудники, подчиненные, пациенты(ну, когда тебя отправят туда же). Подпишешь - тоже вроде не хорошо. Большинство, впрочем, подписывало. Получишь по почкам на митинге, окажешься в больнице и/или СИЗО, пострадает твоя семья(на работе тебе зарплату платить не будут, а то и уволят). Не сходишь - тоже вроде не хорошо. Большинство, впрочем, не ходит.
И так - везде.

"Они останутся" в любом случае. Но бунт - это поступок, а молчаливое увольнение - уступка. И еще неизвестно, что они сочтут бОльшим предательством. С учетом того, чему их учил учитель.

Тут есть две проблемы:
1. Самый очевидный выход директора внешне не отличается от банального желания сохранить теплое место. Многие это так и расценят.
2. Школа, сохраненная ТАКОЙ ценой перестанет быть той школой, какой она виделась директору и, возможно, была. Теперь учителя будут прятаться и от него и от учеников(нажалуется еще кто "большому начальнику"), зная, что поддержки они от него не получат. Такая вот педагогика.

Могли бы и пойти. Как минимум объяснить мотивы поступков действующих лиц "Розе, Артему, Дане, Гургену, Ире". С указанием фамилий. В т.ч. "большого начальника". Это полезный урок естествознания. Пусть знают: в какой стране живут.
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение